ОПС - 1941 год — уроки и выводы. Конспект

Группа авторов

1941 год — уроки и выводы

Конспект книги.

Электронный текст книги: 0,29 Мб

Аннотация

Проект "Военная литература": militera.lib.ru
Издание: 1941 год — уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992.
Книга на сайте: militera.lib.ru/h/1941/index.html
Иллюстрации: нет
Источники: Игорь Гальперин (iggalp@rshb.ru); Benny (Benny@favourite.kiev.ua)
OCR:Игорь Гальперин (iggalp@rshb.ru); Benny (Benny@favourite.kiev.ua)
Корректура: Игорь Гальперин (iggalp@rshb.ru)*
Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)

[1] Так обозначены страницы. Номер страницы предшествует странице.
{1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания в конце текста книги.

Аннотация издательства: Труд подготовлен коллективом авторов: руководитель авторского коллектива доктор военных наук, старший научный сотрудник генерал-майор В. П. Неласов (введение, заключение, гл. 1 и 4), заместитель руководителя кандидат исторических наук, доцент полковник А. А. Кудрявцев (гл. 2, подразд. 3.1, 3.4, гл. 4), кандидат исторических наук А. С. Якушевский (подразд. 1.2), кандидат военных наук В. Г. Сусоев (гл. 4), кандидат исторических наук полковник Б. Н. Петров (подразд. 3.2), кандидат исторических наук полковник А. А. Гуров (подразд. 3.2), подполковник В. А. Семидетко (подразд. 3.2), полковник Ю. П. Тюрин (подразд. 3.3). В сборе и подготовке материалов, а также в изготовлении приложений для труда активное участие принимали подполковник Н. М. Васильев, полковник В.Б. Маковский, полковник В. А. Дорофеев, полковник В. А. Сизов, а также офицеры ряда академии и центрального аппарата Главного командования объединенных Вооруженных Сил СНГ. Рассчитан на широкий круг военных читателей, интересующихся историей Великой Отечественной войны.

Hoaxer: На всякий случай сообщаю, что на титульном листе этой книги стоит: "Генеральный штаб Объединенных Вооруженных Сил СНГ" и "Для служебного пользования".

*Также сообщаю, что эту книгу мне прислали два человека — сперва Benny (Benny@favourite.kiev.ua) (отсканированный текст без правки), а потом И. Гальперин (на редкость чисто откорректировавший присланный текст). Спасибо им обоим: гальперинский вариант я использовал как базовый, а по варианту Benny расставил номера страниц.

Введение

Спустя полвека авторы на основе изучения многочисленного архивного материала провели всесторонний анализ наиболее актуальных для сегодняшнего дня проблем начального периода войны. Прежде всего в данном труде на большом документальном материале доказана надуманность суждений о превентивном характере фашистской агрессии на Советский Союз. Мероприятия по повышению боевой готовности Советских Вооруженных Сил носили сугубо ответный оборонительный характер.

Глава первая. Военно-политическая обстановка перед войной и подготовка фашистская Германии к агрессии против СССР

1.1. Военно-политическая обстановка накануне войны

Причины войны

К лету 1941 г. в мировой политике, несмотря на ее сложность и неоднозначность, основные акценты были расставлены. В целом ход мировых событий, предшествовавших этому моменту, определялся нерешенностью ряда глобальных проблем, углублением общего кризиса капитализма, а также обострением противоречий между противоположными социальными системами. Политики многих империалистических государств стремились решить возникшие противоречия только военным путем. Постепенно сформировались два противостоящих друг другу империалистических блока: Германия, Италия, Япония, с одной стороны, и Великобритания, Франция и США — с другой, борьба которых между собой преследовала одну и ту же цель — уничтожить Советский Союз и добиться мировой гегемонии.

Основной ударной силой империализма и реакции выступала фашистская Германия.

явная тенденциозность

из чтения первой главы создается впечатление солдатской прямоты: углы сглаживаются, рисуется схема в советском понимании политики

отзвуки холодной войны

Соединенные Штаты Америки наблюдали за развивающимися событиями в Европе издалека. Военно-политические круги США даже в июне 1941 г. продолжали уклоняться от непосредственного вмешательства в европейские дела. Вашингтон надеялся, что разразившаяся война оттеснит Англию и Францию на второй план в международной торговле, подорвет позиции социализма и усилит влияние США в мире. У американцев еще не было конкретных намерений противодействовать Германии или помогать странам, оказавшимся жертвами агрессии. Не проявляли они твердой позиции и в отношении Японии. Такой курс США объективно отвечал интересам Германии.

Репрессии – переоценка и непонимание

Руководство СССР в целом правильно оценивало военно-политическую обстановку и делало вывод о неизбежности военного столкновения с Германией и ее союзниками. Однако это столкновение, как оказалось впоследствии, стало возможным не только из-за могучих усилии б этом направлении стран антисоветского блока, но и вследствие далеко не безупречной политики сталинского руководства, которая вызывала по меньшей мере недоверие со стороны западных держав.

Сталинизм, в худшем, своем проявлении, в это время набрал свою силу и тем самым сыграл тогда роковую роль. Внутренняя и внешняя политика тесно переплелись, оказывая взаимное влияние друг на друга. Инсценированные судебные процессы 1937—1938 гг., массовые репрессии, обрушившиеся на советских людей, не только нанесли невосполнимый урон стране, обескровили армию, фактически разрушили всю систему управления обороной страны, но и оттолкнули многих сторонников социализма в международном рабочем движении от социалистической идеи, от Советского Союза. Последствия репрессий, отрицательно повлиявшие на результативность боевых действий Красной Армии на озере Хасан, Халхин-Голе и особенно проявившиеся в войне с Финляндией, добавили решительности Гитлеру быстрее начать войну против СССР.

вывод задним числом: в то время многие их принимали иначе

/далее – тривиальное изложение политики Германии

/Гитлер готовится, говорит, дает задания

/что происходит в армии: реорганизация дивизий, обучение офицеров, новое оружие

Материально-техническое обеспечение войск и оборудование ТВД.

К началу операции по плану «Барбаросса» создавались запасы горючего в расчете на 700-800 км марша для всех видов автотранспорта и боевых машин; в каждой пехотной дивизии имелось два боекомплекта боеприпасов, а в танковой — три. Этого должно было хватить на первые 10 сут боев. К началу 1941 г. вермахт имел 187 складов, в том числе: боеприпасов — 45, горючего и смазочных материалов (ГСМ) — 65, продовольственных — 13, обозно-вещевых — 6, авиационных — 53, инженерных — 5.

… С лета 1940 г. по май 1941 г. только на территории Польши было построено или восстановлено около 100 аэродромов и 50 посадочных площадок.

Внезапность

Скрытности подготовки к вторжению в СССР способствовало также и то, что до личного состава войск приказ о начале [21] войны против СССР был доведен лишь накануне нападения: менее чем за сутки. До этого о подготовке войны знал лишь очень ограниченный круг лиц.

Планы подготовили быстро – за 5 мес.

Характерной особенностью стратегического планирования «восточного похода» была разработка общего замысла войны параллельно в двух высших оперативных органах вооруженных сил Германии. Это позволяло уменьшить риск возможных просчетов принципиального характера. Привлечение для разработки замысла войны наиболее способных специалистов из нижестоящих штабов создавало условия состязательности и позволяло верховному главнокомандованию вермахта отобрать наиболее целесообразные варианты.

Обращают на себя внимание и сравнительно короткие сроки разработки (всего 5 мес) крупных оперативных документов в германских штабах.

Авантюристичность - недальновидность

Наряду с высоким профессионализмом и тщательностью отработки планов одновременно проявилась авантюристичность замыслов и расчетов германского военного руководства. По его взглядам, Советский Союз был не способен и в какой-то степени даже не мог вести современную войну. Основное преимущество СССР оно усматривало лишь в наличии огромной территории и колоссальных людских ресурсов. Считалось доказанным, что уже на первом этапе кампании с выходом германских войск на рубеж Днепр, Западная Двина будут разгромлены основные силы Красной Армии и достигнут решающий перелом в ходе всей войны.

На втором этапе планами учитывались только транспортные и географические факторы, т. е. проблемы чисто оперативные, а не стратегические, налицо была явная переоценка возможностей собственных войск.

Одним из крупнейших просчетов германского военного руководства при планировании «восточного похода» был полный отказ от идеи о возможности перерастания молниеносной войны против СССР в войну затяжную. Для германского командования были характерны недальновидность и авантюристичность, приверженность шаблонным методам руководства вооруженной борьбой и неоправданная, как выяснилось позже, самоуверенность в собственном превосходстве.

…спорный вывод

Германские вооруженные силы были хорошо подготовлены только для ведения молниеносной войны, которую планировалось завершить максимум в течение 5 мес. Они не были готовы перейти к затяжной войне.

а что тогда немцы 3 года делали на территории СССР?..

Подготовка к войне СССР

Танки

В основу строительства новых танков было положено противоснарядное бронирование. Смелая и новаторская мысль конструкторов была воплощена в создание лучших танков того времени — Т-34 и КВ. Однако выпустить их перед войной удалось только около 1800 единиц.

При оценке технической готовности танкового парка (свыше 23 тыс. единиц) следует отметить, что свыше 70% танков старых образцов нуждались в капитальном и среднем ремонте. Исправные танки составляли не более 27%. Такое положение было вызвано недооценкой развития ремонтных средств.

… Поиск оптимальных форм привел к тому, что в ноябре 1939 г. танковые корпуса, укомплектованные и сколоченные, были расформированы и вводилась однотипная организация танковых [28] соединений — бригады РГК (по 258 танков и 156 боевых машин), а также моторизованные дивизии (по 257 танков).

Следует заметить, что выбранная система реорганизации путем ликвидации корпусного звена являлась не совсем правильной: требовалось сохранить корпуса, но улучшить их организацию, повысить управляемость и маневренность.

К лету 1940 г. опыт советско-финляндской войны и войны в Европе потребовал от военно-политического руководства пересмотреть прежнее решение и принять новое — о формировании 9 механизированных корпусов.

Механизированный корпус, являясь высшим соединением автобронетанковых войск, включал 2 танковые и 1 моторизованную дивизии, а также мотоциклетный полк и другие части и подразделения. По штату он должен был иметь 36080 человек и 1031 танк.

В феврале 1941 г. было принято решение о формировании еще 20 мехкорпусов. Для укомплектования их требовалось свыше 30 тыс. танков. Чтобы оснастить все корпуса танками новых образцов, потребовалось бы не менее пяти лет. В основу организации мехкорпуса закладывалась идея его большой оперативной самостоятельности, что должно было обеспечиваться значительной ударной и огневой мощью соединения. На практике достигнуть этого не удалось, так как в корпусе не хватало полевой артиллерии, средств ПВО и инженерно-саперных подразделений и частей.

Таким образом, в преддверии войны были допущены грубые просчеты как в определении численности танков в корпусах, так и количества корпусов. Средняя укомплектованность их к началу войны была в пределах 50% (табл. 3).

…нехватка

ключевое слово в этой главе

…реорганизация – сколоченные - растворялись

Одновременная реорганизация всех бронетанковых войск без учета военно-политической обстановки требовала…

В результате проводимых мероприятий сколоченные ранее и хорошо обученные танковые бригады и отдельные танковые батальоны расформировывались и растворялись в огромной массе новых формирований, которые могли стать боеспособными и боеготовыми лишь много времени спустя. [29]

неудовлетворительный ответ, мол, не надо было ничего менять

…укомплектованность механизированных корпусов

Таблица 3. Укомплектованность механизированных корпусов западных приграничных военных округов к началу войны{50}

Округ	Номер корпуса	Личный состав		Танки
Округ	Номер корпуса	Кол-во	% укомплектования	Кол-во	% укомплектования
ЛенВО	1	31 348	87	1 039 (15)	100
ЛенВО	10	26 065	72	469	46
ПрибОВО	3	31 975	87	672 (110)	65
ПрибОВО	12	29 998	83	730	71
ЗапОВО	6	24 005	67	1 131 (452)	110
	11	21 605	60	414(20)	40
	13	17 809	49	282	27
	14	15 550	43	518	50
	17	16 578	46	63	6
	20	20 389	57	94	9
КОВО	4	28 097	78	979(414)	95
	8	31 927	89	899 (171)	87
	9	26 833	74	316	31
	15	33 935	94	749 (136)	73
	16	26 383	73	478 (76)	46
	19	22 654	63	453 (5)	44
	22	24 087	67	712 (31)	69
	24	21 556	60	222	22
ОдВО	2	32 396	90	527 (60)	51
ОдВО	18	26 879	75	282	27
Всего		510 066	—	11 029 (1306)	—

Примечание. В скобках указано количество новых танков (КВ и Т-34).

Таким образом, опыт показал, что перестройка бронетанковых и механизированных войск накануне войны не опиралась на прочный фундамент экономических обоснований и поэтому не может быть признана верной.

Воздушно-десантные войска

Воздушно-десантные войска к лету 1940 г. имели 6 воздушно-десантных бригад. В соответствии с теорией глубокой наступательной операции воздушно-десантные части и соединения предполагалось высаживать в тылу противника в интересах решения задач фронта, армии или корпуса. Маломощный их состав не позволял эффективно решать возлагаемые на них задачи. В связи с этим в конце апреля 1941 г. было принято решение о формировании на их базе 5 воздушно-десантных корпусов. В каждом из них имелось 3 воздушно-десантные бригады, отдельный танковый батальон и взвод связи. Корпус должен был иметь по штату 10 419 человек.

Только 5 июня 1941 г. для транспортирования десантов было принято решение о формировании при каждом воздушно-десантном корпусе двух десантно-бомбардировочных полков.

Таким образом, к началу войны воздушно-десантные войска общей численностью 53 146 человек, формально имея 5 корпусов и отдельную маневренную воздушно-десантную бригаду, фактически оказались [31] небоеспособными, за исключением существовавших ранее 6 воздушно-десантных бригад. Такое положение явилось следствием запоздалого принятия решения о развертывании воздушно-десантных войск и поспешности в его воплощении, причем без учета реальных возможностей страны.

Войска связи

Войска связи накануне войны, в отличие от других родов войск, содержались в сокращенных штатах мирного времени. В них насчитывалось: личного состава — 42384 человека, полков связи — 19 (14 окружных и 5 армейских), отдельных батальонов связи — 25, отдельных радиодивизионов, включая «ОСНАЗ», — 16, отдельных рот — 4 и ряд других подразделений.

Батальоны связи, в мирное время предназначавшиеся для обеспечения управления в армейском звене, с началом военных действий должны были развертываться в полки.

Несмотря на то что к началу войны в войска связи начали поступать новые образцы радиостанций, более совершенная телеграфная аппаратура, приборы для засекречивания телеграфных передач, это не поправило общего неблагополучного положения дел в данном роде войск, так как основная часть средств связи оставалась устаревшей и имела низкие технические характеристики. Из общего количества радиостанций устаревших типов во фронтовых радиосетях было 75%, в армейских — 24%, дивизионных — 89%, полковых — 63%.

интересно, откуда эти сведения?

Части и подразделения связи имели большие сроки развертывания, чем боевые части и соединения, которые они должны были обеспечивать. Укомплектованность средствами связи составляла: радиостанциями в звене Генеральный штаб — фронт — до 35%, в звене армия — корпус — 11%, в дивизиях — 62%, в полках — 77%, в батальонах — 58%; телеграфными аппаратами — 78%; телефонными аппаратами — 65%.

… Существенным недостатком войск связи было также и то, что они не располагали ни радиорелейными станциями, ни аппаратурой высокочастотного телефонирования и тонального телеграфирования, ни УКВ радиостанциями, ни кабелями дальней связи, в то время как в войсках фашистской Германии подобные средства уже не являлись новинкой.

Таким образом, накануне войны советское военное командование не уделило должного внимания развитию и совершенствованию войск связи.

Инженерные войска

Инженерные войска накануне войны были представлены частями окружного и армейского подчинения (РГК), а также войсковыми инженерными и саперными подразделениями, входившими в состав корпусов и дивизий. В январе — марте 1941 г. инженерные части РГК были реорганизованы и их состав увеличен. Они стали насчитывать 18 инженерных полков, 14 понтонно-мостовых полков и другие специальные инженерные части. [32]

Накануне войны инженерные части содержались в сокращенном составе. Их укомплектованность в приграничных военных округах офицерами составляла 40-65%, а сержантами — 30-80%. По своей организации и вооружению инженерные войска отставали от других родов войск. Новая инженерная техника начала поступать в войска только накануне войны.

Обеспеченность инженерной техникой находилась в пределах 50%, а средствами минирования и заграждения составляла: противотанковыми минами — 28%, противопехотными минами — 12, МЗП — 60, колючей проволокой — 32%. Положение усугублялось том, что к началу войны большая часть дивизионных и корпусных саперных батальонов (около 70) западных приграничных округов находилась на оборонительном строительстве. Там же был 41 саперный батальон (35 дивизионных и 6 корпусных) из внутренних военных округов. Вследствие этого уровень боевой подготовки и боеготовности инженерных частей и подразделении был на 22 июня 1941 г. низким, что отрицательно сказалось на их применении.

Таким образом, факты свидетельствуют о том, что советское военное командование недооценило роль инженерных войск накануне войны. В результате этого в начальном периоде войны ими не были в полной мере решены важнейшие задачи по минированию местности, разрушению мостов и путепроводов в приграничной полосе на направлениях главных ударов противника, а также не были обеспечены контрудары механизированных корпусов и созданы оборонительные рубежи в оперативном тылу.

УРЫ

Укрепленным районам (УР) в планах строительства Красной Армии отводилась важная роль (приложение 12). Они должны были надежно прикрыть важнейшие операционные направления и районы, от удержания которых могла зависеть устойчивость обороны, и явиться опорными рубежами для действий полевых войск как в обороне, так и при переходе в решительное наступление. В случае прорыва противника на соседних операционных направлениях УР должны были составить прочную опору для маневра силами и средствами. В соответствии с этим при инженерном оборудовании театров военных действий основное внимание уделялось строительству укрепленных районов в основном на западных и дальневосточных границах СССР.

В 1927—1937 гг. на старой западной государственной границе и в ближайшей оперативной глубине было построено 13 укрепленных районов. Каждый из них имел протяженность по фронту от 48 до 140 км и в глубину от 1 до 2 км. Слабой стороной этих УР было то, что во многих из них преобладало пулеметное вооружение, а артиллерийские сооружения в них составляли около 10%.

В 1938—1939 гг. на старой границе дополнительно началось возведение еще 8 укрепрайонов, в которых было забетонировано 1028 сооружений. Для содержания УР в боеспособном состоянии в тринадцати [33] из них на 1 июня 1941 г. располагалось 25 пулеметных батальонов общей численностью 17080 человек. Семь укрепленных районов постройки 1938 — 1939 гг. гарнизонов не имели.

В 1940—1941 гг. началось строительство еще 20 УР на новой государственной границе. Они возводились по новой системе и должны были быть более совершенными. Удельный вес орудийных сооружений в них составлял уже 46%. В каждом из укрепрайонов предполагалось иметь две, вместо одной, укрепленные полосы, вследствие чего общая их глубина увеличивалась до 30-50 км. Протяженность укрепрайона достигала 100 км. Между укрепленными районами допускались разрывы до 20 км, прикрытие которых обеспечивалось созданием узлов обороны и опорных пунктов. Вместе с тем существенным недостатком этих УР было неглубокое предполье, а в отдельных случаях и отсутствие такового, так как УР строились в непосредственной близости от границы.

К инженерным работам по строительству укрепрайонов было привлечено 285 различных саперных и строительных батальонов, 25 строительных рот и 17 автомобильных батальонов{51}. Весной 1941 г. ежедневно работало более 130 тыс. человек. К этим работам привлекались и стрелковые войска.

Несмотря на предпринимаемые энергичные меры, к началу Великой Отечественной войны полностью готовыми и частично вооруженными оказались долговременные сооружения, возведение которых началось в 1940 г., а все остальные укрепления, заложенные в 1941 г., закончены не были. Это явилось следствием того, что объем и сроки строительства были намечены без учета реального наличия материальных средств и возможностей промышленности.

Накануне войны укрепрайоны содержались по сокращенным штатам и имели численность личного состава: на новой границе — 28 — 30%, а на старой — до 15%. Для повышения их боевой готовности 21 мая 1941 г. решением правительства было намечено дополнительно сформировать 13 управлений укрепленных районов, 110 артиллерийско-пулеметных батальонов, 16 артиллерийско-пулеметных рот, 6 артиллерийских дивизионов, 16 артиллерийских батарей и ряд других подразделений общей численностью 120695 человек. Формирование УР намечалось провести в две очереди: на новой границе — к 1 июля, на старой — к 1 октября 1941 г. Однако к началу войны полностью укомплектовать укрепленные районы личным составом так и не удалось и они имели до 34% командного, 28% сержантского и 47% рядового состава от штата. Таким образом, укрепленные районы как на новой, так и на старой границе к моменту нападения фашистской Германии оказались, по существу, небоеготовыми.

Опыт показал, что дорогостоящее и крупномасштабное строительство, развернутое в условиях нарастающей угрозы нападения, не оправдало возлагаемых на него надежд. Невозможно было прикрыть в короткий срок огромные по своей протяженности западные границы сплошной системой укреплений, которая не позволила бы крупным подвижным соединениям противника обойти их. Использование инженерных и саперных частей и подразделений на строительстве укреп-районов отвлекало их от возведения действительно необходимых оперативных инженерных заграждений в глубине западных приграничных округов, а также полевого оборонительного строительства войск прикрытия.

Военному руководству не удалось отказаться от ранее принятых установок, оперативно проанализировать опыт прорыва линии Маннергейма, [34] а также обхода немцами линии Мажино и своевременно понять нецелесообразность продолжения строительства укрепрайонов на новой границе.

ВВС

Военно-воздушные силы. В общей программе строительства Вооруженных Сил на третью пятилетку особое внимание уделялось развитию ВВС. В 1940 г. ассигнования на их развитие составляли 40% военного бюджета. К этому времени была создана мощная авиационная промышленность, которая позволила резко увеличить выпуск самолетов и обеспечить формирование новых авиационных частей и соединений (табл. 4).

Таблица 4. Изменение боевого состава ВВС РККА в первой половине 1941 г.

Штатная принадлежность	Количество
	на 1.01 1941 г.		на 1.03 1941 г.		на 1.06 1941 г.
	авиаполков	самолетов	авиаполков	самолетов	авиаполков	самолетов
ДБА ГК	40	1 780	43	2 008	44	2 311
ВВС военных округов	209	12 315	213	12 721	222	13 288
Итого	249	14 095	256	14 729	266	15 599
Военные училища ВВС	—	3 751	—	3 751	—	3 984
Всего	249	17 846	256	18 450	266	19 583

Таким образом, к началу войны в составе ДБА ГК и ВВС военных округов имелось 15 599 боевых самолетов. Из них 8472 самолета (54%) находилось в ВВС западных приграничных округов и в соединениях ДБА ГК, базировавшихся в европейской части СССР{52}.

Для сравнения, фашистская Германия вместе с союзниками имела на восточном фронте 4275 боевых самолета. Однако по качеству материальной части советские ВВС значительно уступали ВВС Германии. Состав немецкой авиации был представлен в основном новыми типами самолетов, в то же время в ВВС приграничных округов новые самолеты составляли всего лишь около 20%.

Наибольшее количество боевых самолетов — 1913 — находилось в ВВС Киевского особого военного округа и 1789 — в ВВС Западного особого военного округа (приложение 9). В составе авиационной группировки приграничных военных округов преобладали истребители. Удельный вес самолетов истребительной авиации составлял 59%. На вооружении частей были устаревшие самолеты и лишь ограниченное количество новых — Як-1, МиГ-1, ЛАГГ-3, МиГ-3.

Крайне мало было штурмовой авиации — всего 317 самолетов (5%). На ее вооружении находились устаревшие самолеты И-15, И-153. На 22 июня 1941 г. из 5 штурмовых авиационных полков только 1 полк имел на вооружении новые самолеты Ил-2.

Недостаточно было бомбардировочной авиации в приграничных округах — 2212 самолетов (31%). На вооружении 48 бомбардировочных авиационных полков состояли старые самолеты типа СБ и ограниченное количество самолетов новых конструкций. Все это явилось [35] в начале войны одним из факторов, затруднявших решение боевых задач.

В составе разведывательной авиации имелось 378 самолетов (5%) в основном устаревших типов — Р-5, Р-Зет, Р-10, СБ и частично Як-4. К тому же к ведению воздушной разведки было подготовлено только 50% экипажей-разведчиков, и то в простых условиях. Эти данные характеризуют низкую подготовку разведывательной авиации перед войной и. следовательно, недооценку ее значения.

Как следует из анализа, в целом самолетный парк ВВС приграничных военных округов не отвечал требованиям времени, предъявляемым к авиации. К тому же из 7133 боевых самолетов 919 (13%) были неисправными. В ВВС приграничных военных округов имелось 5937 боеготовых экипажей{53}, что на 1196 меньше количества боевых самолетов, поэтому по тревоге на боевое задание нельзя было поднять в воздух указанное количество машин. В ЗапОВО некомплект составлял 446 экипажей. Это объяснялось наличием в ряде полков двух комплектов самолетов (старых и новых типов), нахождением некоторой части летного состава на переподготовке (на 1.06 1941 г. — 11 77 экипажей){55}. На новые 1448 самолетов переучилось всего 208 экипажей. Лишь 18% экипажей были подготовлены к ночным действиям в простых метеоусловиях и только 0,7% — в сложных.

В составе ДБА, предназначенной для действий на Западном ТВД, имелось 4 авиационных корпуса и авиадивизия. Всего в этих соединениях насчитывалось 1339 самолетов, в том числе 171 неисправный (13%); Основу парка составляли самолеты ДБ-3, ДБ-3ф и ТБ-3, которые имели низкие летно-технические характеристики и потому с началом войны несли большие потери от истребителей противника. Современных тяжелых бомбардировщиков ТБ-7 (Пе-8) было всего 11.

На качестве советских ВВС отрицательно сказывалось также и то, что на их вооружении находилось 20 типов самолетов, а с учетом модификации моторов и вооружения — более 70 типов. Естественно, все это затрудняло обеспечение авиации запасными частями и ремонт самолетов.

В общей сложности группировка советских ВВС у западной границы СССР включала 130 авиаполков и 48 авиационных дивизий из 79 (60%){56}.

Организационная структура ВВС приграничных военных округов была несовершенной.

ВВС военных округов были разделены на фронтовую группу авиации и армейскую авиацию. Фронтовая группа входила в состав военного округа и подчинялась его командующему, армейская же авиация находилась в составе общевойсковых армий.

Распыление сил авиации не давало возможности массированного ее применения на главном направлении. Этот недостаток особенно проявился в начальном периоде войны.

В связи с нарастанием угрозы нападения на СССР в феврале 1941 г. было принято решение сформировать 106 авиаполков и 25 управлений дивизий. К концу 1941 г. ВВС должны были иметь 5 авиакорпусов, 79 авиадивизий, 5 отдельных авиабригад (348 авиаполков). Намеченные мероприятия были выполнены лишь частично. [36]

С развертыванием авиационной группировки на территории западных приграничных округов в авиационном отношении расширялась и аэродромная сеть (табл. 5).

Таблица 5. Аэродромы западных военных округов{57}

Военный округ	Количество авиаполков	Количество аэродромов на 1.01 1941 г.				Количество строщихся аэродромов	Всего планировалось иметь аэродромов к концу 1941 г.
Военный округ	Количество авиаполков	Постоянные	Оперативные	Проходившие достройку	Всего	Количество строщихся аэродромов	Всего планировалось иметь аэродромов к концу 1941 г.
ЛенВО	24	21	68	1	90	11	101
ПрибОВО	18	17	—	49	66	—	66
ЗапОВО	29	29	141	16	186	39	225
КОВО	30	19	81	56	156	88	244
ОдВО	15	9	92	13	114	5	119
Всего	116	95	382	135	612	143	755

Приведенные данные показывают, что к началу 1941 г. аэродромная сеть была сравнительно большой. Однако выделение 382 аэродромов в качестве оперативных привело к тому, что базирование авиации на постоянных аэродромах было скученным. К тому же многие аэродромы в это время реконструировались. К июню 1941 г. аэродромная сеть еще более расширилась за счет строительства аэродромов по плану 1941 г. Всего на 116 авиаполков ВВС приграничных военных округов имелось 477 постоянных и оперативных аэродромов (приложение 9). Ряд аэродромов, и прежде всего для ИА, находились в непосредственной близости от госграницы, в пределах досягаемости огня артиллерии противника. Например, аэродром Долубово (126 иап 9 сад) находился в 10 км, Чунев (28 иап 15 сад) — в 15 км, Черновцы (149 иап 64 иад) — в 20 км от границы. Почти на всех этих аэродромах базировалось по 80-100 и более самолетов новых и старых типов, в том числе на аэродромах: Долубово — 73 (50 МиГ-3 и 23 И-16); Чунев — 83 (63 МиГ-3 и 20 И-16); Черновцы — 131 (67 И-16 и И-153, 64 МиГ-3); Бельцы — 116 (54 И-153 и И-16, 62 МиГ-3). Таким образом, только на указанных аэродромах под прицельным огнем артиллерии находилось 403 истребителя.

На передовых аэродромах находилась большая часть самолетов новых типов, на которых личный состав только приступил к переучиванию. К тому же в каждом полку был один комплект летного состава на два комплекта самолетов. Это явилось одной из причин и предпосылкой больших потерь нашей авиации в первые сутки войны на аэродромах. К тому же самолеты на большинстве аэродромов были не рассредоточены и не замаскированы.

Командные кадры ВВС в массе своей были молодые, неопытные, с недостаточной теоретической подготовкой. Перед войной 43% командиров всех степеней находились на занимаемых должностях менее полугода. Более 91% командиров авиационных соединений командовало ими также менее 6 мес.

Тыловые органы ВВС находились в стадии реорганизации, [37] переходя на систему районов авиационного базирования. При этом в каждом из районов планировалось иметь авиабазу, состоящую из 4-5 батальонов аэродромного обслуживания. Реорганизация должна была обеспечить свободу маневрирования авиации, освободить боевые авиачасти от тыловых органов. Но к началу войны переформирование тыловых органов по данному принципу не было завершено. Из десяти районов только восемь были частично сформированы. На 22 июня 1941 г. обеспеченность штатной потребности частей ВВС военного времени по автозаправщикам составляла всего 28%, по автоцистернам — 36%. Примерно такое же положение было и по другим видам технического обеспечения. Все это создавало значительные трудности в обеспечении боевых действий авиации.

Теория оперативного искусства ВВС была сформирована не полностью. Правильные ее положения подверглись сомнению и не внедрялись в оперативную и боевую подготовку ВВС. Единого мнения по вопросам борьбы за господство в воздухе, особенно в начальный период войны, не было. Установка наркома обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко на совещании 31 декабря 1940 г. на то, что господство в воздухе должно осуществляться в рамках фронтовой и армейской операций, оказалась неперспективной и не выдержала испытания временем. Проявлялись элементы зазнайства у значительной части руководящих кадров ВВС, выражающиеся прежде всего в поверхностном изучении вероятных противников и их недооценке.

Таким образом, организационно-штатная структура советских Военно-воздушных сил к началу войны устарела и не в полной мере отвечала оперативно-стратегическому предназначению данного вида Вооруженных Сил, так как не обеспечивала массированно сил и средств на избранных или угрожаемых направлениях. Наличие более 20 типов самолетов и большого количества их модификаций значительно усложняло подготовку летного и технического состава ВВС, а также затрудняло материальное и техническое обеспечение соединений (частей), что негативно сказывалось на боеготовности и боеспособности последних. Непродуманная организация освоения летным составом новой авиационной техники и несогласованная, опережающая по времени поставка ее в войска привели к тому, что во многих авиационных полках приграничных военных округов имелось по два комплекта самолетов без соответствующего количества экипажей. В то же время многие соединения и части имели некомплект боевых машин от 20 до 40%. Это явилось одной из причин больших потерь самолетного парка в первые часы войны.

Военно-Морской Флот.

Одновременно большое внимание придавалось количественному и качественному развитию Военно-Морского Флота и дальнейшему повышению его боеспособности. Программа строительства ВМФ СССР была отражена в пятилетнем плане (1938 — 1942 гг.).

В этом документе выражалась тенденция к увеличению в составе флота удельного веса крупных надводных кораблей, которые должны были составить его ядро. За 11 мес. 1940 г. было введено в строй [38] 100 боевых кораблей различных классов{58}, главным образом эскадренных миноносцев, подводных лодок, тральщиков, торпедных катеров, а в первом полугодии 1941 г. было спущено на воду до 60 судов этих классов. Общий тоннаж флота с начала 1939 г. и до 1941 г. возрос: по надводным кораблям — на 108718 т, по подводным лодкам — на 50 385 т{59}.

Наиболее бурно велось строительство подводных лодок, которые по своим боевым качествам не уступали лодкам фашистской Германии, а подводные корабли типа «Л» и «К» были лучшими в мире. Однако накануне войны в составе флота преобладали корабли старой постройки, которые составляли до 70% Военно-Морских Сил. Например, все линейные корабли и 43% крейсеров были спущены на воду еще до революции. Следует также отметить, что наш флот в указанный период не располагал быстроходными тральщиками и другими кораблями этого класса, предназначенными для борьбы с магнитными и акустическими, т. е. неконтактными минами, которые уже имелись у вероятных противников. На всех флотах отсутствовали десантные и высадочные средства, а также современные минные заградители специальной постройки.

В плохом состоянии находились вспомогательные суда флота, которые должны были обслуживать боевые корабли. Не хватало для удовлетворения нужд даже в мирное время плавучих мастерских, буксиров, танкеров, водоналивных судов и т. п.

ВВС флота накануне войны рассматривались как обеспечивающий род сил, но, несмотря на это, только за 1940 год их самолетный парк увеличился на 39%. На вооружении морской авиации находились главным образом самолеты устаревших конструкций, которые по своим летно-тактическим характеристикам не могли обеспечить успешное выполнение боевых задач. Силы и средства противовоздушной обороны флота не обеспечивали надежного прикрытия ни боевых кораблей, ни военно-морских баз от ударов авиации противника.

… Военно-Морской Флот к началу войны организационно включал четыре высших оперативных объединения: Балтийский, Северный, Тихоокеанский и Черноморский флоты, а также 5 оперативных объединения — военных флотилий: Дунайскую (входила в состав ЧФ), Каспийскую, Пинскую, Амурскую и Северо-Тихоокеанскую (входила в состав ТОФ).

…На 22 июня 1941 г. ВМФ имел в своем составе 3 линкора, 7 крейсеров, 54 лидера и эсминца, 212 подводных лодок, 22 сторожевых корабля, 80 тральщиков, 287 торпедных катеров, 2581 самолет всех типов, 260 батарей береговой артиллерии

… Таким образом, накануне Великой Отечественной войны Военно-Морской Флот значительно усилился, но находился в стадии развернутого строительства. Боевые корабли предвоенной постройки по своим боевым качествам в целом не уступали кораблям противника подобных классов и обладали большой скоростью хода, достаточно мощным вооружением и радиотехническими средствами. По своему составу флот мог обеспечить оборону морских границ на одном из отдельно взятых театров войны, но был не в состоянии одновременно противостоять флотам милитаристской Японии и фашистской Германии.

Наиболее уязвимыми местами флота являлись морская авиация, противовоздушная оборона и вспомогательный флот. Опыт показал, что увлечение строительством боевых кораблей в ущерб созданию вспомогательных сил флота неизбежно ведет к снижению степени боевой готовности военно-морских сил в целом.

Войска ПВО страны.

Анализ состояния и перспектив развития военно-воздушных сил основных капиталистических государств, опыт применения ВВС фашистской Германией показали важность развития системы противовоздушной обороны страны. Немецко-фашистская авиация наносила внезапные массированные удары по аэродромам, важным административно-политическим центрам, группировкам войск. Это позволяло нарушать управление войсками, подрывать моральный дух населения и в конечном счете обеспечивать успешное наступление сухопутных войск{62}.

Советское военное командование считало, что такой способ применения ВВС против сильного государства, каким являлся Советский Союз, имевший высокую боевую готовность войск, несостоятелен{63}.

В результате среди руководства Наркомата обороны, Генерального штаба проявлялась недооценка ПВО страны, и надежной ее системы к началу войны создано не было.

/недостатки

…снова – лучшее оружие, но мало и не освоено

Накануне войны в войска ПВО, в первую очередь западных приграничных округов, стали поступать 85-мм зенитные пушки, которые по своим качествам превосходили аналогичные образцы орудий вероятных противников. К началу войны они составляли только 35% всех орудий среднекалиберной артиллерии войск ПВО. Их практическое освоение и изучение только налаживалось. Плохо обстояло дело с обеспечением боеприпасами.

… В целом, несмотря на все имевшие место недостатки и недоработки, советское военное командование уделяло большое внимание развитию Войск ПВО страны. Численность личного состава наземных Войск ПВО страны с 1937 по 1941 г. увеличилась в 6 раз. В составе Войск ПВО страны насчитывалось: корпусов ПВО — 3, дивизий ПВО — 2, отдельных бригад ПВО — 9, зенитных артиллерийских полков — 28, отдельных зенитных артиллерийских дивизионов — 109, полков ВНОС — 6, отдельных батальонов ВНОС — 35. Было принято также решение о формировании к концу 1941 г. дополнительно 22 зенитных артиллерийских полков, 63 отдельных зенитных артиллерийских дивизионов и 3 прожекторных полков, но начавшаяся война помешала этому. Кроме того, несмотря на то что войска ПВО в основном соответствовали уровню развития средств воздушного нападения вероятных противников, они имели и ряд существенных недостатков, которые были характерны для Вооруженных Сил в целом. Это, во-первых, неполная укомплектованность соединений и частей материальной частью, а именно малокалиберной зенитной артиллерией, прожекторами, аэростатами, радиолокационными станциями и т. д.; во-вторых, затянувшееся перевооружение истребительной авиации и зенитной артиллерии на новые скоростные истребители и современные зенитные системы, а также недостаточная обученность личного состава.

Тыл армии и флота.

Тыл армии и флота. Развитие тыла осуществлялось в соответствии с требованиями военной доктрины и экономическими возможностями государства. В основе его развития было централизованное обеспечение войск и сил через специально созданные органы, которые являлись неотъемлемой составной частью объединений, соединений, частей и кораблей. Накануне войны силы и средства тыла содержались в сокращенном составе. Фронтового и армейского тыла создано не было. Их предполагалось развернуть на 15-е сутки мобилизации. В этот период намечалось отмобилизовать в каждом фронте около 400-500, а в армии более 100 частей и учреждений тыла (приложение 14).

Планировалось, что фронтовой тыл будет стабильным, стационарным, с содержанием крупных запасов следующих материальных средств: 9 — 10 боекомплектов боеприпасов, до 10 заправок горючего, 30 сутодач продовольствия и фуража. На него возлагалась задача достает материальных средств до армейских распорядительных станций. Глубина фронтового тылового района определялась в 500 км. Для армий запасы материальных средств были установлены в размере десятисуточной потребности. Глубина армейского тыла предусматривалась до 175 км, а войскового — до 75 км. Запасы материальных средств в войсках содержались на 3 сут, а продовольствия на 5 — 6 сут.

Общее руководство организацией Тыла. Вооруженных Сил осуществляло Управление устройства тыла и снабжения. Но службы снабжения подчинялись не управлению, а наркому обороны или его заместителям. Единого органа, возглавлявшего все службы снабжения в центре, не было. Не существовало и единого руководства оперативным тылом.

…запасы

В подготовке тыла к войне большое место занимали вопросы мобилизационного планирования, включая и планы развертывания тыла. Размер мобилизационных запасов определялся на трехмесячную потребность фронтов и флотов. По некоторым видам, в частности по продовольствию и фуражу, запасы обеспечивали ведение войны до [43] 4—6 мес, а в ВМФ — 12 мес, запасы по вещевому имуществу достигали 140—160% мобилизационной потребности. Однако в приграничных военных округах накопление запасов лимитировалось недостатком складской площади. Запасы боеприпасов и горючего там, к примеру, обеспечивали только месячную потребность. Еще хуже обстояло дело в ВМФ, где обеспеченность составляла в среднем 50%.

В дислоцировании и размещении запасов проявлялась тенденция их приближения к войскам. Многие виды запасов размещались в западных приграничных округах. Так, на 1 июня 1941 г. из 887 стационарных складов и баз Красной Армии 340 (41%) находились в этих округах{69}. Здесь же находились и некоторые центральные склады, нефтебазы Главнефтеснаба.

На центральных базах и складах Главного артиллерийского управления хранилось 20% общих ресурсов артиллерийских снарядов и 9% мин. Военные округа большую часть этих баз и складов расположили в приграничной зоне. Например, около 25% боеприпасов, сосредоточенных на Западном ТВД, находилось на расстоянии 50-200 км от государственной границы, а около 1/3 всех запасов — на удалении 500 км и более. Желание максимально приблизить запасы боеприпасов к границе привело к тому, что более 30 млн. снарядов и мин оказалось в угрожаемой приграничной зоне. Большая часть их впоследствии была потеряна.

Наиболее сложным оказалось развертывание войскового тыла, который накануне войны был укомплектован на 25-30% к штатам военного времени. Укомплектование должно было осуществляться после объявления мобилизации на 2-3 сут. Однако, как показало начало войны, оно для армий прикрытия было сорвано. Сложности усугублялись также большим недостатком автотранспорта (в войсковом звене — 50-60%, армейском — 79-90% и фронтовом — 70-80%), а также отсутствием отлаженной системы подвоза материальных средств войскам в ходе боевых действий{70}.

В приграничных военных округах имелось ограниченное количество медицинских учреждений стационарного типа. Предусматривалось все необходимые для фронтов и армий медицинские учреждения и части отмобилизовать в мирное время. Эвакуацию раненых планировалось производить постоянными и временными военно-санитарными поездами, санитарными летучками, автотранспортами и гужетранспортными ротами. Однако полностью осуществить эти мероприятия не удалось.

В целом органы оперативного тыла оказались недостаточно подготовленными к большой войне, не были заблаговременно отмобилизованы. Тыл вступил в войну с большим некомплектом личного состава и транспортных средств. Наспех сколоченные и неукомплектованные транспортом части и учреждения тыла не могли в начале войны в полной мере выполнять функции снабжения войск, особенно в условиях их отхода и тем более окружения. Эшелонирование и накопление запасов материальных средств не соответствовали возможностям транспорта армии, и поэтому войска западных фронтов в начале войны остались без должного тылового обеспечения, а многие склады были уничтожены или захвачены противником.

Управление войсками и связь.

Управление войсками и связь. Созданная перед войной система стратегического руководства Вооруженными Силами в целом обеспечивала строительство армии и флота и управление ими в мирное [44] время, но не отвечала требованиям военного времени. Материально-управленческая база — система командных пунктов и стратегической связи — была развита слабо, заблаговременно не было создано Верховное Главнокомандование. Руководство действующей армией из Генштаба предлагалось осуществить штабными средствами связи из служебных кабинетов. Выяснилось, что у наркома обороны, Генштаба, начальников видов и родов войск командных пунктов не было.

Не всегда соблюдалось чувство меры в научной обоснованности проводимых реорганизаций органов военного управления. За два предвоенных: года все они претерпели существенное изменение по два-три раза. Это не позволило руководящим кадрам приобрести опыт, уверенно и четко решать задачи. Имелись существенные упущения в организация и методике обучения штабов. Вопросы управления войсками на различных занятиях отрабатывались поверхностно{71}.

Недостаточно были разработаны вопросы управления в оперативно-стратегическом звене, организация взаимодействия видов Вооруженных Сил и родов войск. Особенно это сказалось при внезапном начале войн», ведении стратегической обороны, отступлении и боевых действиях в окружении. Фактически была проведена полная замена руководящего состава ВГК, что значительно снизило уровень стратегического руководства. В мирное время слаживание органов управления, а также сил и средств связи в оперативно-стратегическом звене проводилось исключительно редко. Не отрабатывались вопросы обеспечения связи Генерального штаба по планам развертывания Вооруженных Сил, не было сделано обоснованных выводов в отношении подготовки театров военных действий по связи.

Негативно сказывались частая смена руководящих оперативных работников Генерального штаба (особенно начальников ГШ и оперативного управления), недооценка и непонимание роли этого органа в стратегическом руководстве войсками со стороны Верховного Главнокомандующего.

Органы оперативного управления войсками (фронт, армия) также оказались недостаточно подготовленными, особенно в части боевого управления: анализа обстановки, постановки задач войскам, организации разведки, взаимодействия родов войск, поддержания связи. Сказывались отсутствие необходимого уровня в оперативной подготовке, приверженность к теории и практике военного искусства времен первой мировой и гражданской войн. К тому же к началу войны штабы не освоили свои оперативные планы и не имели новых средств управления.

По довоенным взглядам считалось, что основным средством связи является проводная связь, организованная по оси и по направлениям. Планировалось проводную связь Генерального штаба с фронтами, военными; округами и резервами обеспечивать по линии и через узлы связи Наркомата связи (НКС), а во фронтах и армиях — путем широкого использования сил и средств НКС и полевыми средствами. Построение общегосударственной проводной сети планировалось по радиальному принципу, при котором узлы и линии связи сосредоточивались в крупных промышленных и административных центрах. Отсутствовали запасные узлы связи, обходы крупных населенных пунктов. Учреждения и узлы связи, линии связи и радиостанции НКС размещались в помещениях, не защищенных от ударов авиации противника. Воздушные линии связи проходили вдоль шоссейных и железных дорог и были [45] весьма уязвимы в условиях войны. Практически отсутствовали кабельные подземные магистрали.

Радиосвязи отводилась вспомогательная роль в управлении войсками оперативно-стратегического звена. Радиосвязь Генерального штаба, фронтов предполагалось организовать как силами и средствами войск связи, так и радиосредствами НКС. Однако на проводимых учениях местные радиостанции для военной связи практически не использовались, а система радиосвязи НКС в соответствии с мобилизационными планами еще не была готова.

Использование государственных средств связи в интересах управления вооруженной борьбой намечалось осуществлять через полевые органы НКС. Однако уровень квалификации личного состава этих органов не давал возможности готовить сотрудников к работе в боевых условиях. Высказанные на совещании в Генеральном штабе 15 — 17 апреля 1940 г. в Москве рекомендации по созданию специальных отделов (отделений) в Красной Армии, фронтах (армиях) не были учтены, и существующее положение оставалось неизменным до начала войны.

Обеспечение связи подвижными средствами в оперативно-стратегическом звене управления предусматривалось от Генерального штаба к фронтам и от фронтов к армиям. При этом доставку секретной корреспонденции из ПТУ к фронтам предполагалось осуществлять через специальные органы НКО, а от фронтов к армиям — с помощью штабных фельдъегерей.

Подготовке по управлению войсками общевойсковых командиров и штабов вышестоящие органы должного внимания не уделяли. Командующие и штабы слабо знали средства связи, способы организации управления, не имели практических навыков в их использовании.

Непосредственно перед началом Великой Отечественной войны части связи РГК состояли из 19 отдельных полков связи (14 окружных и 5 армейских), 25 отдельных батальонов связи, 16 радиодивизионов «ОСНАЗ», 17 узлов связи (одного узла Наркомата обороны и 16 окружных). Установленный порядок их развертывания не мог удовлетворить командование округов и центра при внезапном нападении противника. С началом войны предполагалось иметь: 37 отдельных полков связи (опс) — 8 фронтовых и 29 армейских, 88 отдельных линейных батальонов связи (олбс) — 48 фронтовых и 40 армейских и 298 отдельных рот связи (орс). К началу войны недоставало: опс — 18 (49%), олбс — 73 (74%), орс — 294 (98%).

Не отвечала требованиям управления Вооруженными Силами и система руководства связью в центре. К началу войны вопросами обеспечения связи в стратегическом звене в том или ином объеме занимались три не подчинявшихся друг другу органа: Управление связи Красной Армии, отдел связи Оперативного управления Генштаба и Народный комиссариат связи СССР, на который возлагалась ответственность за обеспечение связи Ставки ВГК. Аналогичное, положение существовало во фронтах и в армиях. Кроме управлений (отделов) связи этих объединений функционировали органы полевой связи Народного комиссариата связи.

Таким образом, организация обеспечения, состояние и развитие связи в стране, подготовка театров военных действий по связи ни по объему, ни по направленности не соответствовали предъявляемым к ним новым требованиям.

Состояние подготовки войск и штабов

Состояние подготовки войск и штабов. Итоги локальных войн и конфликтов с участием советских войск вскрыли ряд, серьезнейших недостатков во всей системе подготовки Красной Армии и Флота. Был [46] выявлен главный недостаток в подготовке войск — отрыв теории и практики от требований современной войны. В боевой подготовке войск допускались упрощенчество и условности.

Перед руководством Вооруженных Сил была поставлена задача в короткие сроки учесть полученный опыт и максимально приблизить учебу к боевой обстановке.

Основные требования к боевой подготовке были определены в приказе НКО № 120 от 16 мая 1940 г. и уточнены в приказе № 30 от 29 мая 1941 г. Предъявляя требования к личному составу Вооруженных Сил в новых условиях, начальник Генерального штаба указывал, что мы должны в кратчайший срок перестроить нашу армию, действительно довести ее до высокой боевой готовности, добиться такого положения, чтобы мы постоянно по требованию правительства в любое время могли приступить к выполнению возложенных на нас задач{72}.

Требования приказов и директив руководства армии и флота по повышению боевой подготовки войск сводились к следующему: резко повысить воинскую дисциплину; добиться строгого выполнения воинских уставов; повседневно готовить личный состав в сложных условиях к войне против сильного, технически оснащенного противника; занятая проводить днем и ночью, в любую погоду с учетом фактора внезапности и соблюдения принципа — быть всегда в состоянии, боевой готовности.

Основное внимание было сосредоточено на сколачивании и подготовке мелких подразделений. Однако, несмотря на проделанную огромную работу, устранить недостатки в короткие сроки не удалось. Войсковые командиры и штабы приобрели только начальные навыки в управления войсками. В звене полк — батальон подготовка была еще слабее. И это было закономерно.

Так, по докладу начальника Управления боевой подготовки Красной Армии генерал-лейтенанта В. Н. Курдюмова, из 225 командиров полков, привлеченных на сборы, только 25 человек закончили военные-училища, остальные 200 человек прошли подготовку на курсах младших лейтенантов или же были призваны из запаса{73}.

Пехота получила поверхностные навыки в организации и ведении общевойскового боя. Слабо обстояли дела с подготовкой к боевым действиям ночью. Огневая подготовка, как основа общевойсковой тактики, находилась на низком уровне.

Большие недостатки имелись в подготовке артиллерийских штабов, плохо обстояло дело со стрельбой по движущимся целям, страдали вопросы управления огнем в артиллерийских частях и соединениях.

Штабы автобронетанковых частей и соединений в своей основе не были сколочены. Особо слабой была, по оценке начальника автобронетанкового управления Красной Армии генерал-лейтенанта Я. Н. Федоренко, огневая подготовка частей. В 1941 г. она еще более снизилась.

Значительные недостатки имелись в подготовке войск связи.

В авиации многие части приобрели боевой опыт, однако в целом она не была подготовлена к действиям против сильного противника во взаимодействии с сухопутными войсками и самостоятельно в составе крупных соединений. Новая техника не была достаточно освоена.

На боевой подготовке Сухопутных войск не могло отрицательно не отразиться и то обстоятельство, что половина рядового состава [47] (призыв 1940 г.) прошла лишь начальную подготовку в зимних условиях.

Быстрое формирование объединений, соединений и частей привело к массовому выдвижению командного состава на высшие должности. Но его оперативно-тактическая подготовка не отвечала требованиям новых должностей, более сложных и масштабных. Перегруппировки войск в новые районы дислокации вызвали необходимость привлекать большое количество подразделений на строительные и хозяйственные работы. Слабая учебная материальная база, неопытность командного состава не давали желаемых результатов в боевой подготовке. Поэтому сколоченность штабов оперативно-тактического звена была низкой. Штабы не могли управлять войсками в сложных условиях боя к операции. На декабрьском 1940 г. совещании руководящего, командного и начальствующего состава Вооруженных Сил было отмечено, что «боевая подготовка и сегодня хромает на обе ноги».

Нарком обороны и Генеральный штаб стремились выяснить причины слабой боевой и оперативной подготовки войск и штабов. Главная причина, как правило, усматривалась в низкой дисциплине и требовательности к подчиненным, поэтому чаще всего приказы заканчивались наложением взысканий и назначением сроков устранения вскрытых недостатков. Таким образом, перед войной войсковые штабы, армейские и фронтовые управления имели лишь начальные знания и поверхностные представления о характере современной операции. И естественно, они не могли справиться с планированием подобных операций. Штабы не овладели достаточной культурой, в их деятельности проявлялись бумажная волокита и канцелярский бюрократизм.

По мнению наркома обороны, часть командного состава оставалась еще на уровне опыта гражданской войны и только пыталась перенести его на современность.

Военные кадры.

Военные кадры. В связи с быстрым ростом численности Вооруженных Сил, широким размахом организационного строительства, а также значительным повышением удельного веса технических и специальных родов войск наиболее острым вопросом в строительстве Вооруженных Сил накануне войны была проблема подготовки военных кадров. Коммунистической партией и Советским правительством на основании предложений Наркомата обороны было принято решение о расширении сети военно-учебных заведений и различных курсов (повышения квалификации, подготовки и т. д.), а также увеличения их емкости.

В результате принятых мер к 1 мая 1941 г. в стране имелось 18 военных академий и 8 военных факультетов при гражданских высших учебных заведениях, готовивших военных специалистов различных профилей с высшим военным образованием. Были восстановлены заочные и вечерние отделения во всех военных академиях и реорганизована сеть курсов усовершенствования командного состава при них.

Для обеспечения армии и флота военными кадрами среднего звена была расширена сеть средних военно-учебных заведений. С июля 1939 г. по декабрь 1940 г. дополнительно открылось 77 военных училищ. К лету 1941 г. всего действовало 214 военных училищ Красной Армии и 16 училищ ВМФ, а также 68 курсов усовершенствования.

Несмотря на большой размах работы по подготовке военных кадров, система военно-учебных заведений не успевала за темпами организационного развертывания Вооруженных Сил. Так, если в 1938 г. некомплект командно-начальствующего состава РККА к штатной численности составлял 34%, в 1939 — 32%, то к началу 1941 г. он [48] снизился до 19%, что в численном выражении составляло 80 830 человек{74}.

На 1 января 1941 г. численность командно-начальствующего состава армии и флота составила 579 581 человек, из которых проходили службу в Сухопутных войсках 426 942 человека, в ВВС — 113 086 человек и ВМФ — 39 533 человека.

Уровень военного образования командно-начальствующего состава характеризовался следующими данными: 7% командно-начальствующего состава имели высшее военное образование, 60% — среднее, 25% — ускоренное образование и 12% не имели военного и специального образования. Удельный вес командно-начальствующего состава с высшим военным образованием снизился по сравнению с 1936 г. более чем в 2 раза{75}.

…репрессии

Все это явилось следствием в первую очередь различного рода сокращений и чисток, неоднократно проводимых в ходе всего предвоенного периода. Только в конце 20 — первой половине 30-х годов в результате крупномасштабных чисток из РККА было уволено 47 тыс. бывших офицеров русской армии, из них более 3 тыс. было репрессировано{76}.

Большой количественный и во многом непоправимый качественный урон был нанесен командным кадрам в результате необоснованных. репрессий и арестов по «политическим» мотивам в 1937 — 1941 гг. Только с мая 1937 г. по сентябрь 1939 г. в армии были репрессированы 36761 человек и на флоте — свыше 3 тыс. человек. Приведенными цифрами число репрессированных не ограничивается, так как репрессии продолжались вплоть до начала войны. Перед самой войной были арестованы крупные военачальники: командующий войсками Прибалтийского военного округа генерал-полковник А. Д. Локтионов, начальник Главного управления ВВС генерал-лейтенант авиации П. В. Рычагов, помощник начальника Генерального штаба генерал-лейтенант авиации Я. В. Смушкевич и др. Хотя число репрессированных и уволенных не превышало 7% от списочного состава командиров и начальников, ущерб, нанесенный Красной Армии, оказался существенным, так как значительная часть из них имели боевой опыт и высшее военное образование.

По этим же причинам в 1938—1940 гг. сменились все командующие войсками военных округов, на 90% обновлены их заместители, начальники родов войск и служб, на 80% — руководящий состав корпусных и дивизионных управлений, на 91% — командиры полков, их помощники и начальники штабов полков. Значительный ущерб был нанесен руководящим кадрам центрального аппарата, военно-учебных заведений, а также кадрам руководящего политического состава. Безусловно, все это негативно отразилось не только на состоянии и боеспособности войск, но и на уровне подготовки новых командных кадров.

Кроме того, массовые репрессии влекли за собой не только увеличение потребности в командных кадрах, но и вызывали необходимость крупномасштабных перемещений. Если в 1937 г. было выдвинуто на новые должности 29 тыс. и перемещено 40 тыс. офицеров, то только за 10 мес. 1938 г. — соответственно 59 и 41 тыс., т. е. новые должности заняли 100 тыс. человек. В 1939 г. было произведено 246626 перемещений (69% всего командного состава).

Такая тенденция сохранилась вплоть до начала войны. В частности, только 7 и 8 марта 1941 г. вновь были назначены на должности: [49] командующих армиями — 4 человека, командирами корпусов — 42 человека, командирами дивизий — 117 человек. До 75% командного и начальствующего состава к началу боевых действий имело незначительный (несколько месяцев) опыт работы в занимаемой должности. Из-за отсутствия кадров на руководящие должности часто назначались идейно закаленные офицеры, но не имевшие не только практического опыта, но и порой и достаточных военных знаний. Безусловно, это не могло не отразиться на общем ходе строительства армии и флота.

Одним из наиболее существенных показателей качественного состояния военных кадров являлось наличие у них боевого опыта. Среди командно-начальствующего состава Вооруженных Сил были участники гражданской войны, а также участники военных конфликтов в районе озера Хасан, на реке Халхин-Гол, боев в Китае и Испании. Некоторые офицеры и генералы принимали участие в войне с Финляндией и в походе в западные области Белоруссии и Украины. Однако в целом процент командно-начальствующего состава, имевшего боевой опыт, был незначительным. К началу 40-х годов в Красной Армии осталось около 6% участников гражданской войны и 30% командно-начальствующего состава, имевшего боевой опыт, приобретенный в 1938 — 1940 гг.

Партийно-комсомольская прослойка командного состава была сравнительно высокой: членов и кандидатов в члены КПСС — 54%, членов ВЛКСМ — 26%. По возрасту основную часть составляли молодые командиры, и начальники. В возрасте до 25 лет было 29%, от 26 до 35 лет — 57%, от 36 до 45 лет — 13% и лишь 1% — старше 45 лет{77}.

Таким образом, в преддверии войны партией и правительством принимались решительные меры, направленные на ускоренную подготовку командных кадров для различных видов и родов войск. В предпринимаемых шагах четко прослеживается тенденция проявления заботы не о качестве выпускаемых офицеров, а об их количестве с целью закрыть бреши, образовавшиеся в кадровом составе армии. Единицы опытных и всесторонне грамотных в военном отношении педагогов, подавляюще низкий общеобразовательный и технический уровень большинства отобранных курсантов, скудная, устаревшая учебная материальная база, перенасыщенность программ обучения второстепенными предметами являлись характерными чертами военных училищ той поры. Следствием этого явился низкий, не отвечающий требованиям времени уровень обучения.

военная прямота – рубит наотмашь

Необоснованное увольнение из армии офицеров старой армии, являвшихся в большинстве своем носителями лучших традиций русского воинства, уничтожение наиболее талантливых и опытных военачальников и командиров нанесли огромный и трудновосполнимый ущерб строительству, а также подготовке Красной Армии и Флоту. Это создало исключительно благоприятные условия для противника, поэтому Гитлер не случайно заявил, что Россию необходимо разгромить и «лучше это сделать сейчас, когда русская армия лишена руководителей»{78}.

труднодоказуемый решающий фактор

Глава вторая. Подготовка Вооруженных Сил СССР к отражению агрессии

2.2. Оперативно-стратегическое планирование

… В основу планирования были положены прежде всего идеи советской военной оборонительной доктрины, сущность которой состояла в том, что Советскому Союзу были чужды захватнические войны, он не собирался ни на кого нападать. Вместе с тем было признано, что завоевания Великого Октября будут защищаться со всей решительностью. Все стратегические планы строились на основании взглядов на характер будущих военных столкновений. Считалось, что будущая война будет правой. В ней Советскому Союзу будут противостоять не отдельные враждебные страны, а целая коалиция капиталистических государств.

ортодоксы

Нельзя было допустить внезапного нападения противника на нашу страну. Опыт начавшейся второй мировой войны показал, что агрессор, используя внезапность, в короткие сроки достигал больших военных преимуществ, захватывал стратегическую инициативу в начальном периоде войны и тем самым предопределил результаты последующих этапов войны.

Красная Армия, как армия государства диктатуры пролетариата, исповедовала активные формы ведения войны, что соответствовало природе революционного по своей сути общественного строя. В то же время в силу миролюбивого характера социалистического общества она не могла взять на себя инициативу нанесения первого удара, т. е. формального развязывания войны.

В этих условиях перед Вооруженными Силами СССР была поставлена двуединая задача: готовиться к ответному удару и одновременно к решительному разгрому агрессора с перенесением военных действий на его территорию. Считалось, что части Красной Армии должны быть всегда готовы ответить молниеносным ударом на всякую внезапность со стороны врага

генштаб

Основные документы оперативного планирования разрабатывались и перерабатывались под руководством начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова (до августа 1940 г.), [51] затем — генерала армии К. А. Мерецкова (до февраля 1941 г.), а в последующем — генерала армии Г. К. Жукова при непосредственном участии генерал-майора А. М. Василевского, генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина и других генералов.

Высокий уровень штабной подготовки, богатая практика и интеллект позволяли Б. М. Шапошникову построить работу на основе уважения и доверия к подчиненным. Учитывая важность планирования, он лично проводил большинство оперативных расчетов и готовил свои соображения по стратегическому развертыванию Вооруженных Сил.

Следует в то же время учесть, что составители планов не могли не чувствовать на себе влияния той морально-психологической атмосферы, которая сложилась в Генеральном штабе в результате необоснованных репрессий.

В связи с тем, что на смену репрессированным офицерам приходили малоопытные командиры с ограниченным оперативным кругозором, функционирование Генерального штаба усложнилось. Таким образом, в Генштабе, как и в других оперативных и войсковых штабах, шел болезненный процесс перемен, который не мог не сказаться отрицательно на качестве разрабатываемых планов.

Следует также иметь в виду, что разработка планов в предвоенные годы в значительной степени определялась сложными и противоречивыми условиями военно-политической обстановки. Особенно напряженно проходил процесс планирования в Генеральном штабе в последний перед войной год. Резко возросшая опасность нападения на Советский Союз требовала от Генерального штаба большой оперативности, с тем чтобы своевременно вносить необходимые изменения в оперативные и мобилизационные планы. Так, только с лета 1940 г. и до начала войны не менее пяти раз (июль, сентябрь, октябрь 1940 г., март, май 1941 г.) перерабатывались «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940-1941 гг.», составлявшие главное звено в оперативных планах войны.

Во исполнение решения Главного военного совета от 16 августа 1940 г. 18 сентября Советскому правительству был представлен доклад «Об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940-1941 гг.». При разработке этого документа прежде всего тщательно изучались наиболее вероятные противники на главных и второстепенных театрах военных действий. Оценивались предполагаемые ими замыслы, количество противостоящих сил и средств на каждом стратегическом направлении.

Рассматривают данный документ, потому что он официально утвержден?

развертывание

Следует подчеркнуть, что несмотря на в общем-то правильную оценку возможного характера войны и действий противника, в Генеральном штабе накануне войны не было выработано цельной и последовательной концепции на начальный период войны в том виде, который вытекал из опыта военных действий на Западе. Более того, высказываемые мнения [54] дезориентировали военные кадры в отношении возможных действии войск в начале войны. В «Соображенных» указывалось, что противнику для стратегического развертывания главных сил при нападении на СССР потребуется до 15 сут. Делалось предположение, что боевые действия с обеих сторон могут начаться лишь частью сил. Как отмечал Г. К. Жуков, «Нарком обороны и Генштаб считали, что война... должна начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений»

Таким образом, в оперативном, плане была заложена стратегическая ошибка в оценке сил и способов ведения боевых действий противником в начальном периоде войны. И это случилось, несмотря на выводы советских военных теоретиков, что главной отличительной особенностью военных действии на Западе явилось их внезапное начало полностью развернутыми еще до начала вторжения силами. Растянутость этого процесса по времени делала его незаметным для противника. Следовательно, упреждение противника в повышении степени боевой готовности войск приобрело решающее значение для успешного проведения первых стратегических операций и всего начального периода войны.

силы Красной Армии

При выработке основ стратегического развертывания Генеральный штаб приходил к выводу, что при ведении военных действий на два фронта «необходимо считать основным театром Западный, здесь и должны быть сосредоточены наши главные силы». Понятно, что основные силы Красной Армии — 176 дивизий, 15 танковых бригад, 159 полков авиации — сосредоточивались на Западе. На северных, южных и восточных границах СССР оставались 51 дивизия, 16 бригад различного назначения и 69 полков авиации.

планы на случай войны

Таким образом, главную группировку войск Генеральный штаб планировал развернуть к югу от Брест-Литовска, т. е. против неосновных сил противника, с тем чтобы мощным ударом на люблин-бреславском направлении на первом же этапе войны отрезать Германию от Балканских стран, вывести их из войны, лишив тем самым фашистский [55] рейх важнейших экономических баз. В основе своей этот замысел следует признать целесообразным. Он позволял в короткие сроки изолировать главного противника от его союзников, что имело важное политическое значение. Наступление на этом направлении проходило бы по слабо подготовленной в оборонительном отношении территории бывшей Польши. Однако замысел, основанный на идее нанесения мощного контрудара, а не отражения агрессии путем ведения обороны, требовал точного учета сил и планов противника. Как признавал Г. К. Жуков, в плане не учитывался возможный объем и «характер самого удара» агрессора.

Предполагалось, что на минском направлении 63 дивизии приграничных округов, ведя активную оборону, могут противостоять удару главных сил противника. Данное предположение не учитывало реально складывавшейся обстановки, когда немецкие войска упреждали Красную Армию в стратегическом и оперативном развертывании.

пропускная способность дорог

Это особенно заметно, когда сравниваются перегруппировки и сосредоточение войск. Уступая противнику в пропускной способности железных и шоссейных дорог, советские войска на 5-й день мобилизации могли сосредоточить в планируемых районах только 17 стрелковых дивизий, на 10-е сутки — 24, на 20-е сутки — 46 и лишь на 35-е сутки — 75 дивизий. Таким образом, переход в общее наступление главных сил был возможен только на 35-е сутки. Даже при одновременном начале перегруппировок противник имел все возможности упредить советские войска в выдвижении и создании группировок сил и средств. Это позволяло ему захватить инициативу и создать предпосылки для успешных боевых действий в начальном периоде войны. В реально создавшейся обстановке вермахт завершил развертывание полностью, а советские войска его лишь начали.

Во втором варианте («северный») с развертыванием главных сил к северу от Брест-Литовска (приложение 16), замысел сводился к тому, чтобы в течение 20 сут, перегруппировывая и сосредоточивая войска, опираясь на укрепленные районы, активной обороной прочно прикрыть минское и псковское направления и не допустить глубокого вторжения немцев на советскую территорию.

В последующем (на 25-е сутки мобилизации) войсками Западного и Северо-Западного фронтов (около 105 стрелковых дивизий, 5500 танков и 5500 самолетов) перейти в наступление и нанести решительное поражение главным силам противника (около 140 дивизий, из них 10 танковых) и овладеть Восточной Пруссией. Одновременно войсками Юго-Западного фронта, прикрывая частью сил Западную Украину и Бессарабию, нанести поражение ивангородско-люблинской группировке противника и выйти на среднее течение Вислы.

Овладение Восточной Пруссией имело важное экономическое и политическое значение, так как резко снижало возможности Германии в ведении войны. Однако целесообразность нанесения главного удара на этом направлении вызывала большие сомнения Генерального штаба, который вполне резонно считал, что бои в Восточной Пруссии могли принять затяжной характер, а это могло ускорить вступление Балканских стран в войну против Советского Союза. Тем не менее этот вариант сохранялся, хотя при более тщательной оценке природных условий, высокой подготовленности театра военных действий, соотношения сил и средств сторон (учитывая и качественные параметры соединений) от него можно было отказаться, заменив оборонительным вариантом. [56]

документы

5 октября 1940 г. доклад «Об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и Востоке в 1940-1941 гг.» обсуждался руководителями партии и правительства. В ходе обсуждения Генеральному штабу было поручено доработать план с учетом развертывания еще более сильной главной группировки в составе Юго-Западного фронта.

14 сентября 1940 г. доработанный вариант плана («южный») был представлен правительству на утверждение.

… Разработку «южного» и «северного» вариантов плана на местах планировалось закончить к 1 мая 1941 г.

игры

Заложенные в оперативных планах концепции проверялись на учениях, в частности, на двух оперативно-стратегических играх, проведенных со 2 по 10 января 1941 г. Следует отметить, что игры, особенно первая, обнажили слабость нашего западного направления. В ходе [57] игры были выявлены драматические моменты для «восточной» стороны, хотя учебная обстановка в целом не представляла особой сложности.

С октября 1940 г. по февраль 1941 г. Генеральный штаб вносил отдельные, непринципиальные изменения в оперативные планы использования Вооруженных Сил. С поступлением сведений о непосредственной подготовке агрессии фашистской Германией против СССР и в связи с проводимыми в Красной Армии крупными организационными мероприятиями пришлось резко ускорить процесс доработки «Соображений об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940-1941 гг.».

Февраль 1941 г. явился переломным моментом в строительстве Советских Вооруженных Сил и в оперативно-стратегическом планировании их применения. В Генеральном штабе разрабатывалась крупнейшая программа по разработке новых оперативно-мобилизационных планов. В частности, в докладах начальников управлений Генерального штаба его начальнику генералу армии Г. К. Жукову излагались планы решения вопросов стратегического планирования. На основе указаний начальника Генерального штаба генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин составил «План разработки оперативных планов», в соответствии с которым в феврале был разработан ряд важнейших оперативных документов. В марте — мае 1941 г. Н. Ф. Ватутин совместно с генерал-майором Л. М. Василевским на основе указании начальника Генерального штаба и новых разведывательных данных вносили существенные уточнения в план стратегического развертывания Вооруженных Сил.

соображения от 15 мая

По оценке Генерального штаба, на наших западных границах в марте 1941 г. противник сосредоточил до 76 дивизий (в том числе 6 танковых и 7 моторизованных), в мае — до 120 дивизий (в том числе 13 танковых и 12 моторизованных){85}. Данные сведения позволили руководству Генерального штаба прийти к выводу о том, что против Советского Союза противник на данном театре сможет иметь до 284 дивизий.

15 мая руководство Генерального штаба отмечало, что главный противник — фашистская Германия содержит свою армию полностью отмобилизованной, имея развернутые тылы. Был сделан вывод, что «в этих условиях она имеет возможность упредить советские войска в развертывании и нанесении внезапного удара»{86}. Данный вывод Генерального штаба следует признать не совсем правильным. Обстановка указывала, что развертывание немецко-фашистской армии для нападения на Советский Союз в основном уже завершалось и противник упредил Советские Вооруженные Силы в развертывании своих войск. Таким образом, наступил критический момент в определении характера действий советских войск.

/излагается документ

«Соображения» должны были составить основу оперативного плана по использованию Вооруженных Сил, но разработать детальный план Генеральный, штаб так и не успел, так как началась война.

План обороны государственной границы

Весь комплекс мероприятий по прикрытию государственной границы осуществлялся на основе разработанного в мирное время «Плана обороны государственной границы», который являлся составной частью плана стратегического развертывания Вооруженных Сил. Разработка планов прикрытия в округах проводилась на основании директивы наркома обороны СССР.

… Наиболее существенным изменениям подверглись планы прикрытия в Западном и Киевском особых военных округах. Последние директивы на разработку окружных планов прикрытия были подписаны наркомом обороны в начале мая 1941 г.{90} Срок представления их планов на утверждение в Генеральный штаб был определен 25 мая 1941 г. [60]

Как показали последующие события, эти сроки оказались нереальными.

Проведенный анализ также показывает, что разработанные на основе директив наркома обороны планы прикрытия в приграничных военных округах не соответствовали рассмотренным ранее рабочим документам по стратегическому развертыванию Вооруженных Сил. В связи с этим оказались нереальными как оперативный план войны, так и планы прикрытия госграницы.

Исследования окружных планов прикрытия показывают, что действия войск по ним значительно усложнились. Во-первых, требовалось своевременно выявить сосредоточение войск на сопредельной территории создаваемых группировок противника; во-вторых, не допустить внезапного вторжения вражеских войск на территорию СССР. Кроме этого, упорной обороной предусматривалось надежно прикрыть отмобилизование, обеспечить бесперебойную работу железных дорог, сосредоточение и развертывание войск, активными действиями авиации завоевать господство в воздухе, мощными ударами по коммуникациям и группировкам войск противника нарушить их сосредоточение и развертывание. не допустить высадки в тыл воздушных десантов и диверсионных групп противника. Таким образом, задачи в окружных планах имели однозначно оборонительный характер. Округам, взаимодействующим с флотами, кроме того, ставилась задача не допустить высадки морских и воздушных десантов в прибрежных зонах и советских портах, для чего разрабатывались планы противодесантной обороны{91}.

… В основу организации планирования обороны государственной границы была положена жесткая и, видимо, чрезмерная централизация. Вышестоящие штабы определяли задачи войскам на две-три ступени ниже, что объясняется стремлением сохранить в глубокой тайне все планируемые мероприятия. К нижестоящим инстанциям испытывалось недоверие. Привлечение к разработке документов строго ограниченного круга лиц приводило к определенному шаблону в принятии решений.

Разработка планов прикрытия штабами военных округов закончилась в последние перед войной дни, и поэтому они не были в достаточной степени освоены исполнителями. Генеральный штаб эти планы получил 10- — 20 нюня. Рассмотреть и утвердить их времени уже не было.

… Планы прикрытия государственной границы в округах представляли собой совокупность текстуальных и графических документов, в которых определялись задачи, особо ответственные направления для прикрытия, выделяемые силы и средства, количество и состав районов прикрытия, а также способы действия войск. Основой плана являлось Решение-записка командующего войсками с картой (приложение 18). К этому документу прилагались планы ПВО, использования ВВС, инженерного обеспечения, организации связи, устройства тыла, железнодорожных перевозок и т. д.

…

войска для обороны границ

Таблица 6. Соединения, планируемые для прикрытия и обороны государственной границы СССР на май июнь 1941{97}

Местонахождение	ЛенВО (3 армии)	ПрибОВО (3 армии)	ЗапОВО (4 армии)	КОВО (4 армии)	ОдВО (1 армия)	Всего в западных округах (15 армий)
В 1-х эшелонах армий прикрытия	сд — 12, тд — 1, осбр — 1	сд — 10, осбр- 1	сд — 14	сд — 17	сд — 7, кд — 2	Дивизий — 63
Во 2-х эшелонах армии прикрытия	сд — 2, тд — 2, мд — 1	сд — 7, тд — 4, мд — 2	тд — 8, мд — 4, кд — 2	тд — 8, мд — 4, кд — 1	сд — 2, кд — 1, тд — 2, мд — 1	Дивизий — 51
В резерве округов	сд — 3, тд — 1, мд — 1	—	сд — 5, тд — 4, мд — 2	сд — 15, тд — 8, мд — 4, кд — 1	сд — 1	Дивизий — 45
В распоряжении Главного Командования	—	—	сд — 5	сд — 3	тд — 2, мд — 1	Дивизий — 11
Всего	Дивизий — 23, бригад — 1, авиадивизий — 8	Дивизий — 23, бригад — 1, авиадивизий — 4	Дивизий — 44, авиадивизий — 11	Дивизий — 61, авиадивизий — 21	Дивизий — 19, авиадивизий — 6	Дивизий — 170, бригад — 2, авиадивизий — 50

…

В отличие от обычных условий армиям первого эшелона, имевшим в своем составе 1-2 стрелковых корпуса (3-6 дивизий), механизированный корпус (кроме 14-й и 7-й армий ЛенВО), 1-2 УР, 1-2 смешанные авиационные дивизии, а с началом боевых действий — и пограничные отряды, назначались не полосы обороны, а районы прикрытия шириной 110-170 км и глубиной 60-100 км. Стрелковым корпусам [66] выделялись участки прикрытия, а дивизиям — подучастки шириной 30-50 км на главных и 120-150 км — на второстепенных направлениях или труднодоступных участках местности. В первом эшелоне армий прикрытия на фронте 4520 км планировалось развернуть 63 дивизии и 2 бригады. Им предстояло оборудовать с учетом укрепленных районов главную полосу обороны. Во второй эшелон армий прикрытия выделялась 51 дивизия. Фортификационным оборудованием назначенных им оборонительных полос они должны были заниматься с началом боевых действий. Остальные 45 дивизий составляли резервы или вторые эшелоны округов. На 15 — 20-е сутки мобилизации при помощи местного населения должно быть оборудовано на глубине 100-150 км от границы до 4 фронтовых рубежей. Рекогносцировка этих рубежей в ряде округов и составление плана работ к началу войны не были завершены.

В случае вынужденного отхода предусматривалось создание системы заграждений, разрушение дорог, мостов, железнодорожных систем, уничтожение промышленных и других важных объектов.

недочеты

Планируемое построение обороны соединений и объединений имело ряд существенных недостатков. Первым недостатком являлось то, что передний край обороны большинства дивизии проходил по государственной границе и полоса обеспечения здесь отсутствовала. К тому же создаваемая оборона не была рассчитана на отражение главных сил противника. На расположение позиций и войск оказал влияние наступательный характер планируемых стратегических действий.

Второй недостаток состоял в том, что из-за недооценки боевых действии по прикрытию госграницы наиболее сильные группировки советских войск создавались в белостокском и львовском выступах, в то время как противник планировал свои главные удары под основания этих выступов. Здесь проходили стыки между военными округами и. районами прикрытия (армиями) и оборона была слабой.

Еще один недостаток заключался в том, что при определении состава группировок войск слабо учитывалась реальная дислокация входивших в эти группировки соединений.

Большинство дивизий Западного и Киевского особых военных округов, прежде чем занять оборону, должны были совершить перегруппировку на расстояние до 60 км, зачастую вдоль фронта в непосредственной близости от госграницы. Какого-либо альтернативного варианта занятия обороны, например, в глубине полосы или в районе дислокации не предусматривалось. Сложный порядок переподчинения ряда соединений, особенно в ЗапОВО, не обеспечивал устойчивого управления ими при внезапном нападении противника. В ряде случаев исходные районы частей и соединений для занятия обороны находились в зоне видимости противника и могли поражаться огнем его артиллерии. Таким образом, уже в самом планировании закладывались предпосылки для будущих неудач советских войск.

Сравнительный анализ последних предвоенных планов с планами лета 1940 г. доказывает, что значительно увеличился количественный состав войск и изменился характер их действия по прикрытию, отражению агрессии и нанесению ответного удара. Практически стиралась грань между боевыми действиями по прикрытию и первыми крупными операциями. Усиливались огневые возможности укрепленных районов, к взаимодействию с которыми все более привлекались первые эшелоны войск прикрытия. Однако замыслы командующих войсками округов были не всегда реальными. Значительное количество соединений, планируемых в состав войск прикрытия, находились в стадии формирования [67] и имели низкую боевую готовность. В то же время подсчет соотношений сил и средств проводился без учета реальной боеспособности войск.

… Материально-техническое обеспечение войск планировалось на срок действия плана, т. е. на первые 15 сут войны. В частности, детально было разработано эшелонирование в войсках округов боеприпасов, горючего, смазочных материалов и продовольствия.

передача приказа

План прикрытия предусматривалось вводить в действие при объявлении мобилизации автоматически, а в других случаях только распоряжением наркома обороны СССР шифрованной телеграммой: [68] «Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г.»{104} Ввод его в действие не был рассчитан на внезапные действия врага.

Принятая система многоступенчатой передачи шифрованной телеграммы таила в себе опасность, что процесс — зашифровка, передача и расшифровка — займет много времени и до войск не будут своевременно доведены важнейшие распоряжения. Не учитывалось также, что противник сможет вывести из строя целые звенья управления. К тому же система оповещения не обеспечивала поддержание связи на две-три ступени вниз. Скрытое управление войсками при их отмобилизованни и развертывании предусматривалось достичь с помощью кодов, кодированных карт и радиосигнальных таблиц. Открытые разговоры по телеграфу и особенно по телефону категорически запрещались.

подъем по тревоге

В целях быстрого и планомерного вступления частей и соединений в боевые действия была разработана система приведения войск в полную боевую готовность (система оперативных готовностей флота). В планах прикрытия имелись «Указания по подъему частей по тревоге», на основании которых командиры частей и соединений разрабатывали план-инструкцию по подъему войск по тревоге. Приказ на подъем частей по боевой тревоге предусматривалось передавать письменно или устно установленным сигналом (приложение 19).

Боевая тревога могла быть объявлена в двух вариантах: без вывода материальной части и с выводом. Сроки полной боевой готовности устанавливались: для стрелковых, артиллерийских и кавалерийских частей и соединении: летом — 2 ч, зимой — 3 ч; для танковых (механизированных) частей: летом — 2 ч, зимой — 4 ч. При расположении техники в теплых гаражах сроки зимой сокращались на 1 ч. Готовность дежурных подразделений определялась в 45 мин.

В Военно-воздушных силах в зависимости от оперативного предназначения частей и состояния аэродромов на летний период для полков бомбардировочной авиации устанавливались сроки полной готовности до 1 ч 30 мин, истребительной — 25 — 30 мин, штурмовой — от 30 мин до 1 ч. Авиацию планировалось передислоцировать на полевые аэродромы не позже чем через 4 ч после объявления боевой тревоги. Сроки боевой готовности дежурных подразделений ПВО составляли 5 — 10 мин, части в целом — 2-4 ч.

недочеты

При оценке разработанных планов необходимо отметить их раздвоенность. С одной стороны, признавалась возможность внезапного начала войны и ведения сторонами высокоманевренных боевых действий. В связи с этим необходимо было иметь сильный первый оперативный эшелон. С другой стороны, все расчеты исходили из того, что даже армиям прикрытия будет предоставлено в угрожаемый период время на отмобилизование. Игнорировалась реально сложившаяся обстановка, характеризовавшаяся полной готовностью немецких стратегических группировок к наступлению и незавершенным развертыванием советских войск. Проявлялась к тому же и недооценка агрессивной сущности германского фашизма и мощи его вооруженных сил. Все это привело к серьезнейшим просчетам в подготовке армии и страны к надвигающейся войне.

повторяются

9 мес. требовалось для разработки Мобплана

Прежде всего, громадную по объему работу приходилось выполнять в сжатые сроки. Так, с мая 1940 г. по июнь 1941 г. мобилизационные планы кардинально перерабатывались четыре раза. Практика же показала, что для разработки мобплана требовалось не менее 9 мес. В результате качество мобилизационных документов было невысоким из-за имевшихся ошибок, несогласованностей, неточных подсчетов и т. п. Другого трудно было ожидать, так как в армии проводились беспрерывные оргмероприятия, ее численность постоянно изменялась, организационно-штатная структура войск не была отработана. До половины из 3060 типов штатов и табелей являлись временными и требовали переработки{106}.

Советские войска по родам

Исходя из подробного анализа сил вероятных противников по театрам войны удельный вес Сухопутных войск в Вооруженных Силах после отмобилизования был определен в размере 90%, Военно-воздушных сил — 6% и Военно-Морского Флота — 4%.

срыв подготовки нового Мобплана

16 августа 1940 г. Главный военный совет принял решение на разработку нового мобилизационного плана МП-41, рассчитанного на ввод его в действие к 1 мая 1941 г. Нарком обороны 3 октября 1940 г. утвердил календарный план работ по созданию этого плана.

Были определены сроки разработки основных директивных документов (октябрь — начало ноября), организующих плановую работу в округах. Однако, как показали последующие события, схема мобилизационного развертывания с учетом вносимых поправок была вручена округам лишь в конце декабря 1940 г. В связи с задержкой решения вопроса о количестве призываемых возрастов директива по вопросам комплектования в округа не была отправлена. Поэтому намеченные сроки разработки плана МП-41 были сорваны.

Таблица 7. Развертывание Советских Вооруженных Сил по мобилизационным планам (июнь 1940 г. — июнь 1941 г.){110}

Развертываемые соединения и части	МП-40 (июнь)	МП-41 (декабрь)	МП-41 (на февраль)	МП-41 (на 1 июня)
Полевое управление:
фронта	4	8	9	8
армии	27	25	27	29
Управления стрелковых корпусов (с корпусными частями)	61	65	65	62
Стрелковые дивизии (в том числе горные и мотострелковые)	148	179	210	198
Отдельные стрелковые бригады	3	4	2	3
Управления мехкорпусов (с корпусными частями)	8	9	30	29
Танковые дивизии	18	20	60	61
Моторизованные дивизии	8	9	30	31
Танковые бригады	29	45	—	—
Управления кавалерийских корпусов (с корпусными частями)	5	4	4	4
Кавалерийские дивизии	20	20	14	13
Отдельные воздушно-десантные бригады	6	6	6	16
Корпусные артполки	75	97	94	94
Артиллерийские полки РГК	63	72	72	72
Отдельные дивизионы БМ	8	15	15	15
Отдельные противотанковые артиллерийские бригады РГК	—	—	—	10
Управления ВВС:
авиакорпусов	—	5	5	8
авиадивизий	58(1)	53(24)	79(5)	79(5)
Авиационные полки	192	231	343	348
Управления ПВО:
корпусов	3	3	3	3
дивизий	1	1	2	2
бригад	7	7	9	9
полков	—	28	52	44
дивизионов	118	102	222	180

мобилизация

Проведение мобилизации в соответствии с планом предусматривалось осуществить по двум вариантам: первый — общая мобилизация открытым порядком во всех Вооруженных Силах или в отдельных округах; второй — проведение мобилизации скрытым способом под видом так называемых «больших учебных сборов» в соответствии со специальным решением Совета Народных Комиссаров СССР.

Во втором варианте призыв военнообязанных запаса должен был производиться персональными повестками. Планировалось призвать военнообязанных 14 возрастов. Из народного хозяйства требовалось поставить 497 тыс. автомобилей различного назначения.

Мобплан-41

12 февраля 1941 г. Генеральный штаб представил правительству новый мобилизационный план — МП-41, который после тщательного его рассмотрения был утвержден. Разработку документов по мобилизационному плану предписывалось начать немедленно, с расчетом окончания всех работ как в центре, так и на местах к 1 июля 1941 г.{112} Календарный план работ был утвержден начальником Генерального штаба 19 февраля 1941 г., а указания о порядке разработки и обеспечения плана были отданы округам в начале марта.

По утвержденному мобилизационному плану МП-41, учитывая его доследующие исправления, Вооруженные Силы СССР намечалось развернуть в составе: 303 дивизии (из них: стрелковых — 198, танковых — 61, моторизованных — 31, кавалерийских — 13), 348 авиаполка, 5 управлений воздушно-десантных корпусов, 10 отдельных противотанковых артиллерийских бригад РГК, 94 корпусных артполка, 72 артиллерийских полка РГК (табл. 7). Кроме того, предусматривалось развертывание соответствующего количества частей боевого обеспечения и обслуживания войск армий и фронтов.

После мобилизационного развертывания численность армии должна была составить 8,9 млн. личного состава. В ее составе должно было насчитываться 32628 самолетов (из них 22171 боевых), свыше 106 тыс. орудий и минометов, около 37 тыс. танков, 10679 бронеавтомобилей, около 91 тыс. тракторов, 595 тыс. автомобилей{113}.

…по родам войск

По новой схеме мобилизационного развертывания армии удельный вес Сухопутных войск снизился до 79%, Военно-воздушных сил возрос до 12%, Военно-Морского Флота — до 6%, Войск ПВО страны — до 3%.

Количество боевых частей составляло до 75% от общего числа, других частей и учреждений — 11%, запасных частей и военно-учебных заведений — 14%. Общее число развертываемых соединений определялось в 344 расчетные дивизии. На стрелковые войска в боевых частях приходилось 47%. В соответствии со взглядами на характер войны значительно возрос удельный вес в Сухопутных войсках автобронетанковых войск, который составил 16%, войск ПВО — 6%, артиллерии РГК — 7%. На Военно-воздушные силы приходилось 15%. При сравнении с предшествующими планами стрелковые соединения увеличились на 23%, авиационные полки — в 3 раза, сформировано 20 новых механизированных корпусов, резко возросло количество зенитных частей, артиллерии, особенно артиллерии РГК. Численность войск по округам распределялась неравномерно: западные округа составляли 76%, войска Дальнего Востока — 16%, а на территории Закавказского и Среднеазиатского военных округов находилось 8%.

призыв

…Осоавиахим имел недостатки

В целом реализация мобилизационного плана требовала призыва из запаса до 5 млн. человек, в том числе до 600 тыс. офицеров и 885 тыс. младшего начальствующего состава. В качественном отношении состав запаса, как и в предыдущих планах, не в полной мере удовлетворял потребности армии. Большинство командного состава запаса нуждалось в переподготовке. Наличие серьезных недостатков в подготовке военнообязанных запаса в системе Осоавиахима привело к тому, что в сентябре 1940 г. эти функции с него были сняты и подготовка резервов возлагалась на войсковые части Красной Армии.

На 1941 год был намечен ряд кардинальных мероприятий по повышению качества подготовки военнообязанных запаса, но провести их, за исключением сборов 25 тыс. младших командиров, не удалось.

Учебные сборы военнообязанных запаса тыловых частей проводились крайне редко, а в армейском и фронтовом масштабе их вообще не было.

Наращивание армии привело к ее ослаблению

К началу войны проявились весьма тревожные противоречия. С одной стороны, планируемый количественный рост армии требовал значительного повышения ее боевой мощи и обеспечения возможности по отражению вторжения фашистских агрессоров. При этом все стратегические расчеты велись из предположения, что средства и возможности для такого роста есть. С другой стороны, высшее военное командование, планируя эти крупные мероприятия, в полной мере не учитывало особенности военно-политической обстановки кануна войны, детально и объективно не согласовывало потребности армии с государственными планами производства боевой техники и вооружения, а это повлекло за собой увеличение некомплекта в войсках, который не мог быть покрыт и в результате мобилизации. Появилось большое количество небоеготовых или ограниченно боеготовых соединений и частей, а те части, которые были обращены на формирование новых соединений, утеряли прежнюю боеспособность.

Следовательно, избранная система одновременной реорганизации большинства соединений основных видов Вооруженных Сил и родов войск в условиях надвигающейся войны была неправильной и привела к резкому снижению боеготовности всей Красной Армии.

странный вывод: значит, надо было улучшать имевшиеся войска, а не формировать в спешке новые?

5 лет на оснащение армии

Полное обеспечение Красной Армии вооружением и военной техникой по плану МП-41 могло быть удовлетворено только через 5 лет. Поэтому разработанный план для условий весны 1941 г. был нереальным и принятый способ развертывания армии в условиях, когда противник уже сосредоточивался на границе, являлся ошибочным.

базы и хранилища

Сложным оказался вопрос эшелонирования и размещения боеприпасов. Требовалось большое количество складов и хранилищ. Свыше 41% всех баз и складов находилось в западных военных округах. Многие базы и склады не были приспособлены для хранения запасов материальных средств. В них отсутствовали средства механизации погрузочно-разгрузочных работ. Исходя из разработанного Генеральным штабом оперативного плана, мобилизационные запасы были приближены к границе, что, как показали последующие события, оказалось глубоко ошибочным.

очень много минусов

Таблица 8. Состав, сроки и последовательность отмобилизования Красной Армии

Эшелон отмобилизования	Срок мобилизации, сут	Состав эшелонов
Первый	1-3	25 — 30% частей прикрытия приграничных военных округов, ВВС, ПВО и укрепленных районов
Второй	8 — 15	Бронетанковые и механизированные войска, 109 стрелковых дивизий, все 11 артиллерийских полков РГК, части боевого обеспечения, армейские тыловые части и учреждения
Третий	8 — 15	Фронтовые тылы, ремонтные средства, фронтовые запасные части
Четвертый	16 — 30	Остальные запасные части и стационарные госпитали

[78]

Соединения, входящие в состав армий прикрытия, планировалось отмобилизовать в два эшелона. Сроки готовности первого эшелона к выступлению в поход определялись в пределах от 2 до 6 ч. Время отмобилизования второго эшелона — на 2-3-и сутки мобилизации. Отмобилизование первого эшелона являлось наиболее сложным. За несколько часов планировалось отмобилизовать прежде всего 114 дивизий армий прикрытия, укрепленные районы первой линии, 85% Войск ПВО, воздушно-десантные войска, свыше 75% Военно-воздушных сил, 34 артиллерийских полка РГК. Стрелковые, танковые (моторизованные) соединения армии прикрытия при переходе на штаты военного времени должны были получить до 25 — 30% личного состава.

Сокращение сроков отмобилизования, и прежде всего войск армий прикрытия, достигалось призывом основной массы личного состава запаса по территориальному принципу. В то же время для некоторых соединений первого оперативного эшелона транспорт подавался из тыловых районов страны только на 2-4-е сутки мобилизации. Понятно, что при внезапном начале войны отмобилизование войск, расположенных у границ, может быть сорвано и они будут вынуждены вступить в бой; неукомплектованными и небоеготовыми. Естественно, было бы правильным, чтобы в условиях начала стратегического развертывания противника планировалось такое состояние войск армий прикрытия, которое обеспечивало бы им без дополнительных мобилизационных мероприятий готовность отразить внезапный удар противника. Однако такого варианта в мобплане не предусматривалось. Большая разница в сроках отмобилизования боевых соединений, частей боевого обеспечения и учреждений тыла еще более усугубляла этот крупный просчет в планах мобилизации.

В дивизиях приграничных округов некомплект личного состава тыловых частей и учреждений составлял в среднем около 50%. Личный же состав тыловых частей и учреждений фронта в кадрах не состоял и был приписан из запаса со сроком прибытия на 15-е сутки мобилизации. Обеспеченность тыла транспортом не превышала 30%, а в стрелковых дивизиях — 30-50%. Таким образом, система мобилизационного развертывания и подготовка кадров тыловых частей и учреждений находились в противоречии с обстановкой, сложившейся к лету 1941 г. на наших западных границах.

Соединения и части внутренних округов, а также дивизии, находившиеся в глубине приграничных округов, содержались по сокращенному штату мирного времени (так называемый «6-тысячный состав»). Они должны были получить до 60% личного состава, недостающую технику и развернуть ряд подразделений.

Таким образом, при оценке сроков боевой и мобилизационной готовности армии прикрытия и первого стратегического эшелона с точки зрения возможности отражения внезапного нападения противника следует сделать вывод о том, что они были спланированы нереально. Советское командование исходило из возможности обнаружить как начало отмобилизования противника, так и начало его сосредоточения. Ошибочность этих взглядов проявилась в том, что в планах не учитывалось главное, а именно то, что армия фашистской Германии была к этому времени уже отмобилизована полностью и имела постоянную боевую готовность.

Военно-воздушные силы находились в облегченных условиях отмобилизования, так как летный состав частей в основном содержался по штатам военного времени. С объявлением мобилизации требовалось призвать только определенное количество административно-технического и обслуживающего персонала. Поэтому сроки боевой готовности авиаполков были не более 2—4 ч. Батальоны аэродромного [79] обслуживания и авиационные базы отмобилизовывались двумя эшелонами. Первый эшелон имел сроки готовности, соответствующие срокам обслуживаемой части, а второй укомплектовывался на 3—4-е сутки мобилизации.

Отмобилизование войск ПВО планировалось также поэшелонно. Первый эшелон имел постоянную боевую готовность сроком до 2 ч. Второй эшелон имел сроки готовности на 1-2-е сутки мобилизации. Вновь формируемые части предусматривалось развернуть на 3-5-е сутки мобилизации.

Таким образом, из 303 дивизий, которые должны были отмобилизоваться по плану МП-41, 172 дивизии имели сроки полной готовности на 2-4-е сутки мобилизации, 60 дивизий — на 4—5-е сутки, а остальные — на 6—10-е сутки. Все оставшиеся боевые части, фронтовые тылы и военно-учебные заведения отмобилизовывалась на 8 — 15-е сутки. Полное отмобилизование Вооруженных Сил предусматривалось на 15 — 30-е сутки{115}.

проверки

неоднократно о них говорится

Мобпроверка округов, проведенная в апреле — мае 1941 г., выявила существенные недостатки при разработке окружных планов. В ряде облвоенкоматов и войсковых частей ЗапОВО и ОдВО разработка планов не была спланирована, календарные планы работ отсутствовали. Мобготовность ряда военных комиссариатов Полесской, Витебской и Гомельской областей не соответствовала предъявляемым требованиям. Личный состав оставался не приписанным к сборным пунктам. В ряде военкоматов ранее составленные планы не корректировались, автотранспорт, подлежащий поставке, находился в неудовлетворительном состоянии. Во многих гражданских учреждениях и организациях мобпланы на военное время отсутствовали{116}.

… Проверка 12 июня 1941 г. показала, что приписка военнообязанных к частям ПрибОВО в военных комиссариатах г. Москвы и Московской области была проведена неудовлетворительно{118}. За 6 сут до начала войны штаб КОВО докладывал, что отработка мобпланов в райвоенкоматах завершена, а в областных военкоматах имелись недоработки по приписке, оповещению и явке военнообязанных. [80]

вывод

В целом, по оценке Генерального штаба, удалось отработать оповещение о мобилизации, порядок призыва военнообязанных и поставки автотранспорта, лошадей и обоза, распределение их по войсковым частям. Приписка мобресурсов как основное звено плана в округах и флотах к началу, войны была закончена. Планы в основе своей учитывали новые тенденции в развитии мобилизационного развертывания, были относительно гибкими и позволяли проводить общую и частные мобилизации. Метод скрытного отмобилизования был разработан в деталях. Однако в мобилизационном планировании были допущены большие просчеты. Главное требование в планировании — реальность — было грубо нарушено. Планы исходили из устаревших взглядов на начальный период войны, не учитывали производственные возможности государства в мирных условиях. Все это привело к резкому снижению боеспособности войск и в последующем к крупным поражениям Вооруженных Сил СССР в начале войны.

конец главы

2.3. Стратегическое развертывание вооруженных сил накануне войны, группировка войск и состояние ее готовности на 22 июня 1941 г.

что знали о Барбароссе

Политическое и военное руководство Советского Союза через 11 сут после утверждения Гитлером 18 декабря 1940 г. плана «Барбаросса» располагало данными от разведывательных органов о непосредственной подготовке Германии к войне против СССР. Наркомат обороны и Генеральный штаб с февраля 1941 г. имели данные о формировании трех армейских групп, имеющих целью нанесение удара на Ленинград, Москву, Киев, и о начале переброски сил (до 66 дивизий) к советской границе. Согласно разведсводкам к 20 апреля группировка войск увеличилась до 90 дивизий. В сводках сообщалось также о силах и средствах союзников Германии, сосредоточившихся вдоль западной границы СССР{119}.

В этих условиях Генеральный штаб, получив разрешение Советского правительства, с февраля 1941 г. спланировал и осуществил комплекс мероприятии, преследующих цель подготовить армию и флот к успешному решению задач предстоящей войны.

В непосредственной подготовке и осуществлении стратегического развертывания Вооруженных Сил просматривается три этапа.

На первом этапе (февраль — март) были приняты дополнительные решения и получили дальнейшее развитие мероприятия по реорганизации, техническому переоснащению и организационному укреплению Вооруженных Сил, ускоренному оборудованию ТВД, которые продолжались вплоть до начала войны.

Второй этап (апрель — начало июня) — планирование и осуществление Генеральным штабом с разрешения правительства скрытного отмобилизования войск и выдвижения армии резерва Главного Командования (второго стратегического эшелона) в районы оперативного предназначения.

На третьем этапе (начало июня — 22 июня 1941 г.) были приняты решения и началось выдвижение вторых эшелонов (резервов) западных приграничных военных округов, а также проведены конкретные мероприятия по повышению боевой готовности войск армий прикрытия (приложения 1, 8). [81]

просчеты в развертывании

Развертывание новых соединений проводилось с большими просчетами и ошибками. Развертывание и доукомплектование осуществлялись на базе боеспособных, слаженных соединений. Последние развертывались в более крупные, но не доведенные до штатной численности формирования. В результате снижалась боеспособность прежних соединений.

Так, в частности, получилось с танковыми (механизированными) бригадами и механизированными дивизиями, на базе которых формировались мехкорпуса. Одновременное развертывание и формирование большого количества соединений и частей в короткие сроки привели не к повышению, а к снижению боеспособности армии.

Анализ имеющихся документов вскрывает стратегическую «раздвоенность» в действиях высшего военно-политического руководства в последние месяцы перед войной. С одной стороны, было признано, что противник ведет непосредственную подготовку к войне, с другой — основные мероприятия по развертыванию планировалось завершить только в 1942 г.

что знали о Барбароссе - 2

В марте 1941 г. советской разведке удалось вскрыть основу замысла плана «Барбаросса». Кроме того, указывалось, что Германия отказывается от нападения на Англию до полного разгрома СССР. Следует отметить, что в предвоенные годы поступала и другого рода информация. Поэтому источники разведывательной информации политическим-руководством СССР брались под сомнение. Сыграла негативную свою роль и навязчивая идея И. В. Сталина и его приближенных, что в разведке засели «враги народа». Естественное стремление избежать или отсрочить войну в связи с неготовностью армии привело [82] Сталина к особому отношению к той информации, которая вскрывала подготовку Германии к агрессии против СССР. Большое подозрение, в частности, вызвала вполне естественная замена сроков нападения противника. Вначале называлось 14 мая, затем 21 мая, 15 июня и, наконец, 22 июня 1941 г. Были и другие причины снижения авторитета разведки и ее информации. И все же основной поток разведывательных данных говорил об интенсивной подготовке Германии к войне против СССР, поэтому с поступлением новых разведывательных данных в апреле — мае 1941 г. мероприятия по оперативному и мобилизационному развертыванию приобрели более широкий и конкретный характер.

записка Василевского и Ватутина

В середине мая заместитель начальника оперативного управления генерал-майор А. М. Василевский совместно с заместителем начальника Генерального штаба генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным разработали записку, в которой указывалось, что германские войска могут упредить советские в стратегическом развертывании, и, чтобы не дать таких преимуществ противнику, предлагалось провести скрытную мобилизацию под видом «больших учебных сборов», получить из народного хозяйства недостающее по штату количество лошадей и автотранспорта и продвинуть войска к границе. Первым предусматривалось перебросить на Запад резерв Главного Командования, так как на выдвижение и развертывание его требовалось значительно больше времени, тем для войск первого стратегического эшелона. Затем должны были начать выдвижение дивизии, расположенные в глубине приграничных военных округов. Рекомендовалось также досрочно осуществить выпуск офицеров из военных училищ{121}.

/и т. д.

Такое впечатление, что авторы не знают, был ли это рабочий, действующий документ или черновой, отвергнутый…

призыв на «учебные сборы»

В апреле — мае 1941 г. Наркомат обороны и Генеральный штаб приняли решение по представленной записке и начали проводить с согласия правительства скрытное отмобилизование военнообязанных запаса под прикрытием «больших учебных сборов». Ставилась задача усилить войсковые части и соединения в 14 военных округах. Всего на «учебные сборы» до объявления войны было призвано свыше 802 тыс. человек, что составляло 24% приписного личного состава по мобплану МП-41{122}.

лошади и саперы

Приписной состав саперных батальонов стрелковые корпусов и дивизии (около 28,5 тыс. человек) был переброшен в составе батальонов к границе на оборонительные работы. Одновременно было поставлено из народного хозяйства в армию 26620 лошадей.

стиль скверный – от одного скачут к другому, фрагментарно

переброска войск к границе

В соответствии с рекомендациями Генштаба было принято весьма [83] важное решение на выдвижение войск второго стратегического эшелона армий резерва ГК. Эти действия явились началом стратегического выдвижения и развертывания группировок войск на театре военных действий.

26 апреля Генштаб отдал предварительное распоряжение Военным советам Забайкальского и Дальневосточного военных округов быть готовыми к отправке на Запад 5-го механизированного, двух (32-го и 31-го) стрелковых корпусов (в общей сложности 9 дивизий) и двух (211-й и 212-й) воздушно-десантных бригад{123}.

С 13 по 22 мая поступили распоряжения Генерального штаба о начале выдвижения к западной границе трех армий (22, 21 и 16-й) из Уральского, Приволжского и Забайкальского военных округов (приложения 8, 21). 22-я армия (62-й и 51-й стрелковые корпуса — 6 дивизий) выдвигалась в район Идрица, Себеж, Витебск со сроком окончания сосредоточения 1—3 июля. 21-я армия (66, 63, 45, 30, 33-й стрелковые корпуса — 14 дивизий) сосредоточивалась в район Чернигов, Гомель, Конотоп 17 июня — 2 июля. 16-я армия (12 дивизий) перебрасывалась 22 мая — 1 июня в район Проскуров, Хмельники. Переброска войск была спланирована с расчетом завершения сосредоточения в районах, намечаемых оперативными планами с 1 июня по 10 июля 1941 г.

Наряду с этим был разработан график переброски из Северо-Кавказского военного округа в район Черкассы, Белая Церковь 19-й армии (34, 67-й стрелковые, 25-й механизированный корпуса) со сроками сосредоточения к 10 июня{124}. Харьковский военный округ получил задачу выдвинуть к 13 июня 25-й стрелковый корпус в район Лубны в оперативное подчинение командующего 19-й армией. В Одесский округ для обороны Крыма в период с 19 по 23 мая передислоцировались из Северо-Кавказского округа управление 9-го стрелкового корпуса и 106-я стрелковая дивизия из Киевского особого военного округа.

Общий объем перевозок войсковых соединений составлял 939 железнодорожных эшелонов. Растянутость выдвижения войск и поздние сроки сосредоточения определялись мерами маскировки и сохранением режима работы железных дорог по мирному времени. К началу войны только 83 воинских эшелона прибыли в назначенные пункты, 455 находились в пути, а 401 эшелон (9 дивизий) еще не грузились{125}. Соединениям предписывалось иметь только часть запаса боеприпасов, горючего, продовольствия, предусмотренного мобилизационными и оперативными планами.

Всего из внутренних округов в соответствии с планом стратегического развертывания началось выдвижение 28 дивизий, 9 управлений корпусов и 4 армейских управлений{126}. В это же время войска 20, 24 и 28-й армий готовились к передислокации.

…ошибки

Генеральный штаб, осуществляя выдвижение войск в районы оперативного предназначения дивизий из внутренних военных округов без укомплектования их положенным по штату транспортом, допускал грубую ошибку. Очевидно, что в этих условиях следовало проводить перевозку на театры военных действий только укомплектованных, обученных соединений, имеющих войсковые запасы горючего, продовольствия и боеприпасов. [84]

Это было тем более необходимо, что Генштаб определял совершенно нереальный порядок отмобилизования дивизий в новых районах. К 5 нюня 1941 г. оставленные в пунктах постоянной дислокации мобячейки должны были составить план приема лошадей, обоза и мехтранспорта и предъявить заявки на их перевозку в новые районы. Генеральный штаб к этому времени располагал фактическими данными о завершающемся сосредоточении войск противника и сроках его нападения.

…изъятие транспорта и уборочная кампания

Конечно, перед Главным Командованием Вооруженных Сил стояла сложнейшая проблема. С одной стороны, им предпринимались попытки призвать часть транспорта из народного хозяйства, что нельзя было полностью скрыть, с другой — советское правительство не хотело подать повода фашистской Германии для обострения в связи с этим отношений и тем самым не ускорить развязывание войны. Решение вопроса усложнялось также и тем, что изъятие транспорта из народного хозяйства ставило под угрозу проведение уборочной кампании. Генеральный штаб, как свидетельствуют документы, в условиях реальной угрозы войны ошибочно полагал, что недостающие по плану личный состав, транспорт и обозы могут быть своевременно доставлены в новые пункты сосредоточения дивизий{127}.

досрочный выпуск молодых командиров

Развертывание армии и флота потребовало увеличения численности командного, политического и инженерно-технического состава. Учитывая взрывоопасную обстановку, Сталин одобрил предложение Наркомата обороны о досрочном выпуске курсантов училищ. По приказу наркома обороны СССР № 0170 от 13 мая молодые командиры и политработники направлялись в войска. 16 мая 1941 г. с большим запозданием приграничные военные округа получили указания ускорить строительство укрепленных районов на новой государственной границе. В это же время Генеральный штаб разрешил в войсках прикрытия держать боеприпасы непосредственно в законсервированных танках.

количество не указано

строительство командных пунктов

27 мая в целях повышения боевой готовности штабов к управлению войсками командующие западными приграничными округами получила приказ наркома обороны немедленно приступить к строительству командных пунктов фронтов и завершить его к 30 июля.

разведчики немцев

С приближением вторжения противника усиливались его разведывательные действия. Только за первую половину 1941 г. было зафиксировано 324 случая нарушения границы фашистскими самолетами, а за 2 сут (20-21 июня) — 60 раз. Советскими пограничниками с 1 января по 10 июня 1941 г. было задержано 2080 вражеских лазутчиков, в том числе 108 только за 10 сут июня.

преступное заблуждение Сталина, с которым было опасно спорить

Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков находились в весьма трудном положении. С одной стороны, они стремились проводить мероприятия по стратегическому развертыванию, адекватному действиям противника, с другой — эти действия вступали в противоречие с линией И. В. Сталина.

Преступные промахи, как показывает опыт истории, кроются не просто в просчетах или в глубоко замаскированных замыслах противника, они рождаются в диктате одного человека, в создании ему ореола «мудрого и всезнающего вождя». Принципиальное несогласие с его (И. В. Сталина) точкой зрения расценивалось как «противопоставление» со всеми вытекающими из этого последствиями. Об этом красноречиво свидетельствуют докладные записки по разведке И. В. Сталину начальника разведуправления Генерального штаба генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова, наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова и Л. П. Берии. Приводимые ими выводы противоречили содержанию анализируемых разведывательных документов. Они были сделаны в угоду распространенному в то время в верхах мнению Сталина, что поступающие данные необходимо расценивать «как дезинформацию, исходящую от английских и даже, может быть, германской разведок». К тому же все твердо помнили «мудрое» предначертание: «В 1941 г. Гитлер на нас не нападет».

14 июня в очередной раз на основе неопровержимых разведывательных данных о противнике, получаемых из округов и центра, нарком обороны и начальник Генерального штаба вышли с предложением о целесообразности приведения войск приграничных округов в полную боевую готовность и развертывания первых, эшелонов по планам прикрытия. Сталин, соглашаясь с военными, в душе оставался при своем мнении, что войну удастся отодвинуть до будущего года. Не давая согласия на приведение войск приграничных округов в полную боевую готовность, он часто подчеркивал, что этот шаг может быть использован фашистскими правителями как предлог для войны. К сожалению, у военного руководства не хватило смелости и настойчивости отстоять свои взгляды, и это надо рассматривать как результат той психологической среды, рожденной кровавой бойней, устроенной в армии Сталиным и его приспешниками в середине 30-х годов. [86]

Жесткая линия — «не дать повода для развязывания войны» — могла быть оправдана политическими обязательствами подписанных договоров и историческими интересами мирного социалистического государства до определенного периода, но не позднее десятых чисел июня. После этого она вступила в конфликт с выводами военной науки. идеологические уступки, содержащиеся в заявлении ТАСС от 14 июня, вызвали удивление в войсках, а порой и растерянность среди командиров и политорганов, нанесли ущерб психологической устойчивости личного состава, бдительности и боевой готовности.

«идеологические уступки» - из лексикона ортодокса

развертывание накануне войны

12 июня командование приграничных военных округов под видом учений и изменения дислокации летних лагерей приступило к скрытному развертыванию войск вторых эшелонов округов в соответствии с планами обороны государственной границы{129}. К 15 июня более половины дивизий, составлявших второй эшелон и резерв западных военных округов, были приведены в движение. Всего к началу войны осуществляли выдвижение из резерва приграничных округов около 32 дивизий. Из них успели сосредоточиться в новых районах только 4-5 дивизий. Эти мероприятия проводились с особой осторожностью и соблюдением мер маскировки. Нарком обороны, Генеральный штаб и командующие военными приграничными округами были предупреждены Сталиным о личной ответственности за последствия, которые могут возникнуть из-за неосторожных действий наших войск.

Соблюдая меры предосторожности в условиях нарастающей угрозы непосредственного нападения противника, военное руководство продолжало с запозданием проводить мероприятия по стратегическому развертыванию. С 14 по 19 июня командование приграничных округов получило указания к 22-23 июня вывести фронтовые (армейские) управления на полевые пункты. Так, в телеграмме начальника Генерального штаба от 19 июня командующему войсками КОВО указывалось: «Народный комиссар обороны приказал: к 22.06 1941 г. управлению выйти в Тернополь, оставив в Киеве подчиненное Вам управление округа... Выделение и переброску управления фронта сохранить в строжайшей тайне, о чем предупредить личный состав штаба округа»{130}. 16 июня ЦК ВКП(б) и СНК СССР принимает запоздалое постановление «Об ускорении приведения в боевую готовность укрепленных районов».

Одновременно принимаются меры по повышению боевой готовности Военно-Морского Флота. 19 июня флоты и флотилии получили приказ перейти в оперативную готовность № 2. 20 июня командующие Ленинградским, Прибалтийским особым и Одесским военными округами получили и указание в двухдневный срок отработать вопросы взаимодействия с флотом в соответствии с планом прикрытия{131}. В тот же день Главный военный совет флота, учитывая непосредственную опасность войны, потребовал от военных советов флотов, политорганов, партийных организаций усилить политическую работу, «воспитывать краснофлотцев в командиров в духе постоянной готовности вступить в бой с врагом».

Приказом наркома обороны СССР от 19 июня предписывалось провести маскировку аэродромов, воинских частей и важных военных объектов западных округов. В приказе требовалось к 1 июля 1941 г. засеять все аэродромы травой, покрасить все аэродромные сооружения, зарыть в землю и особенно тщательно замаскировать бензохранилища, [87] категорически запретить линейное, скученное расположение самолетов и обеспечить рассредоточение их, организовать к 5 июля в каждом районе авиационного базирования по 8-10 ложный аэродромов с макетами самолетов, к 1 июля произвести маскировку складов, мастерских, парков{132}.

21 июня было принято решение об образовании Южного фронта. В состав фронта включались войска 9-й и 18-й армий. Управление 18-й армии выделял Харьковский военный округ. Армии второго стратегического эшелона, выдвигающиеся из глубины страны на рубеж Западная Двина, Днепр, объединялись в группу армий резерва Главного Командования (19, 20, 21 и 22-я армии). Одновременно генералу армии Г.К.Жукову поручалось общее руководство Юго-Западным и Южным фронтами, а генералу армии К.А.Мерецкову — Северным фронтом с выездом на места.

Некоторые мероприятия по развертыванию и повышению боевой готовности пытались на свой страх и риск проводить командиры и штабы непосредственно в войсках. Так, начиная с середины июня в ряде соединений были выданы боеприпасы, отменены отпуска личному составу, велось строительство командных пунктов соединений{133}. В Одесском военном округе вооружение, боевая техника и имущество неприкосновенного запаса приводилось в состояние, готовое к немедленному действию. Штабы округов отдали указания командирам соединений и частей по отработке «Плана-инструкции по подъему войск по боевой тревоге». В Киевском особом военном округе было принято решение переместить запасы дизельного топлива в тыловые районы округа и приблизить уровень боевой готовности войск второго эшелона к показателям войск прикрытия.

Командующий Прибалтийским особым военным округом в приказе от 15 июня требовал выполнения мероприятий по рассредоточению авиации, максимальному повышению боевой готовности частей и соединений. 18 июня Военный совет ПрибОВО отдал приказ о приведении в боевую готовность театра военных действий{134}.

нападения ждали в первой половине июля

К сожалению, эти важные и неотложные мероприятия по ряду причин к началу войны осуществить полностью не удалось. Выполнение многих из них запрещалось вышестоящим командованием. В целом же командование округов активно участвовало в повышении боевой готовности подчиненных войск, однако в ряде случаев их действия носили частный характер, проводились с большим опозданием и потому не были доведены до конца. Следует иметь в виду, что, говоря о запаздывании, исходят из известной даты начала агрессии — 22 июня 1941 г. В реальной же обстановке того времени командиры соединений и командующие армиями и войсками округов исходили из других сроков сосредоточения и развертывания войск, подготовки фронтов, огневых позиций артиллерии, маскировки аэродромов, складов и т.д. Считалось, что нападение противника может произойти не ранее первой половины июля. В связи с таким несовпадением сроков трудно было достигнуть главной цели проводимых мероприятий — [88] своевременно привести в полную боевую готовность первый эшелон приграничных военных округов, осуществить их оперативное развертывание согласно планам прикрытия. Кроме несовпадения сроков тормозила приведение войск в полную боевую готовность боязнь спровоцировать преждевременное выступление немецких войск.

снова: Сталин все испортил

приведение в полную боевую готовность

Так, в телеграмме начальника Генерального штаба от 10 июня 1941 г. на имя командующего КОВО указывалась: «...донесите для доклада народному комиссару обороны, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такие действия могут немедленно спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чреваты всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и донесите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение. Жуков». 11 июня командующие приграничными округами получили указания «полосу предполья без особого на то приказания волевыми и УР-овскими частями не занимать». 12 июня нарком обороны приказал: Запретить полеты нашей авиации в приграничной полосе 10 км от госграницы»{135}. В последние часы, когда фашистские войска уже были приведены в готовность совершить роковой удар, Сталин продолжал находиться в плену своих идей «не дать никакого повода для войны...». В результате войска армий прикрытия оказались не подготовленными к отражению мощного удара противника, несмотря на то, что они имели все необходимое для этого. Наступил последний предвоенный субботний день. С поступлением непосредственных данных из разных источников о нападении на нашу страну нарком обороны и начальник Генерального штаба вечером 21 июня предложили Сталину направить в округа директиву о приведении войск в полную боевую готовность. Последовал ответ: «Преждевременно», а до начала войны оставалось не более 5 ч.

выше много раз утверждалось обратное

Военно-политическое руководство государства лишь в 23.30 21 июня приняло решение, направленное на частичное приведение пяти приграничных военных округов в боевую готовность. В директиве предписывалось проведение только части мероприятий по приведению в полную боевую готовность, которые определялись оперативными и мобилизационными планами. Директива, по существу, не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объеме, так как в ней предписывалось «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Эти ограничения вызывали недоумение, последовали запросы в Москву, в то время как до начала войны оставались уже считанные минуты.

Просчет во времени усугубил имевшиеся недостатки в боеготовности армии и тем самым резко увеличил объективно существовавшие преимущества агрессора. Времени, которым располагали войска округа для приведения в полную боевую готовность, оказалось явно недостаточно. На оповещение войск для приведения их в боевую готовность вместо 25 — 30 мин ушло в среднем 2 ч 30 мин. Дело в том, что вместо сигнала «Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г.» объединения и соединения получили зашифрованную директиву с ограничениями по вводу плана прикрытия.

В этих условиях даже соединения и части первого эшелона армий прикрытия, имевшие постоянную боевую готовность в пределах 6-9 ч (2-3 ч — на подъем по тревоге и сбор, 4-6 ч — на выдвижение и организацию обороны), не получили этого времени. Вместо указанного срока они располагали не более чем 30 мин, а некоторые соединения вообще не были оповещены. Сказались также слабая подготовка [89] и сколоченность органов управления. Задержка, а в ряде случаев и срыв передачи команды были обусловлены и тем, что противнику удалось в значительной степени нарушить проводную связь с войсками в приграничных районах. В результате штабы округов и армий не имели возможности быстро передать свои распоряжения. Поэтому для многих частей сигналом боевой тревоги явились разрывы бомб и снарядов противника в их расположении.

В результате запоздалого принятия решения обстановка для оперативного развертывания войск приграничных округов сложилась трагическая.

части КА к началу войны

Война застала войска Красной Армии в следующем положении и состоянии (приложение 20).

В Ленинградском военном округе (командующий генерал-лейтенант М. М. Попов, член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Клементьев, начальник штаба генерал-майор Д. Е. Никишев) все войска прикрытия находились в пунктах постоянной дислокации и в лагерях, 1-я танковая дивизия перевозилась из района Пскова в район Алакурти. 11-я стрелковая дивизия начала передислокацию в состав 8-й армии Прибалтийского военного округа, 52-я стрелковая дивизия выдвигалась на мурманское, а 104-я стрелковая дивизия на кандалакшское направления.

финны атаковали 29 июня

Активные действия наземных войск на границе с Финляндией начались только 29 июня, поэтому войска округа были в основном развернуты в соответствии с планом прикрытия.

Вместе с тем даже в этих условиях группировка войск начала создаваться с запозданием на 3 сут, так как имелось распоряжение Главного Командования: «Мероприятия по развертыванию не проводить и не давать финнам повода для провокации». Явным просчетом Генерального штаба явилось также недостаточное прикрытие петрозаводского направления. Войска 23-й армии на Карельском перешейке заняли крайне невыгодный рубеж на государственной границе. Наиболее целесообразным рубежом для организации обороны, как показали последующие события, был рубеж в 15 — 30 км от границы.

В составе округа имелось 3 стрелковых и 2 механизированных корпуса: 15 стрелковых, 4 танковые и 2 моторизованные дивизии, 1 стрелковая бригада (табл. 9).

В Прибалтийском особом военном округе (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, член Военного совета корпусной комиссар П. А. Диброва, начальник штаба генерал-лейтенант П. С. Кленов) на государственной границе к началу войны находились 10-я стрелковая дивизия и по три батальона от 90, 125, 5, 33, 188-й стрелковых дивизий. Всего 15 стрелковых батальонов на фронте 165 км. Войска частично были приведены в боевую готовность, отдельные соединения выдвигались в новые районы. К государственной границе совершали марш 23, 48 и 162-я стрелковые дивизии, 11-я стрелковая дивизия перевозилась из Ленинградского военного округа и выгружалась из эшелонов юго-восточнее Шяуляя, 21-й и 24-й стрелковые корпуса находились на переформировании в пунктах постоянной дислокации, кроме 181-й стрелковой дивизии, которая совершала марш из района Гулбене в Рижский лагерь. 3-й и 12-й механизированные корпуса были подняты по тревоге и выдвинуты в районы боевого предназначения согласно плану прикрытия. Штабы 8-й и 11-й армий и их корпусов находились на полевых командных пунктах в готовности взять на себя управление войсками с началом боевых действий. Всего командованию округа удалось привести в боевую готовность 6 стрелковых [90] дивизий из 19 имеющихся в округе и 2 механизированных корпуса.

Таблица 9. Группировка войск западных приграничных военных округов к началу войны.

Эшелоны (резервы)	ЛенВО	ПрибОВО	ЗапОВО	КОВО	ОдВО	Всего в эшелонах (резервах)
Первые эшелоны армий прикрытия	сд — 9, сбр — 1	сд — 9, сбр — 1	сд — 12, кд — 1	сд — 16	сд — 7, кд — 2	сд — 53, кд — 3, сбр — 2
Вторые эшелоны армий прикрытия (в 50-100 км от границы)	сд — 4, тд — 2, мд — 1	сд — 6, тд — 4, мд — 2	кд — 1, тд — 8, мд — 4	сд — 1, кд — 1, тд — 8, мд — 4	сд — 2, кд — 1, тд — 2, мд — 1	сд — 13, кд — 3, тд — 24, мд — 12
Второй оперативный эшелон (резерв округа в 100-400 км и более от границы)	сд — 2, тд — 2, мд — 1	сд — 4	сд — 12, тд — 4, мд — 2	сд — 15, кд — 1, тд — 8, мд — 4	сд — 4, тд — 2, мд — 1	сд — 37, кд — 1, тд — 16, мд — 8
Всего	21 дивизия и 1 бригада (СК — 5, МК — 2)	25 дивизий и 1 бригада (СК — 6, МК — 2)	44 дивизии (СК — 8, МК — 6, КК — 1)	58 дивизий (СК — 11, МК-8, КК-1)	22 дивизии (СК — 4, МК — 2, КК — 1)	сд — 103, кд — 7, тд — 40, мд — 20, сбр — 2, (СК — 35, МК — 20, КК — 3)

[91]

В Западном особом военном округе (командующий генерал армии Д. Г. Павлов, член Военного совета корпусной комиссар А. Ф. Фоминых, начальник штаба генерал-майор В. Е. Климовских) войска первого и второго эшелонов армий прикрытия дислоцировались в пунктах постоянной дислокации. Наиболее боеспособные войска 10-й армии находились в белостокском выступе вблизи границы в лагерях и казармах. Из внутренних районов округа (150-400 км от госграницы) к государственной границе выдвигались стрелковые корпуса: 2-й (100-я, 161-я стрелковые дивизии), 47-й (55, 121, 143-я стрелковые дивизии), 44-й (62-я и 108-я стрелковые дивизии), 21-й (17, 37, 50-я стрелковые дивизии). Управление 13-й армии, предназначенное для объединения 49, 113-й стрелковых дивизий и 13-го механизированного корпуса, которые планировались для прикрытая государственной границы, продолжало, оставаться в Могилеве. Части 30-й танковой дивизии проводили тактические учения, 42-я стрелковая и 22-я танковая дивизии готовились к учению, которое было отменено в последние часы перед началом войны. Зенитные артиллерийские части 4-й армии находились в окружном лагере под Минском. Непосредственно на границе, осуществляя ее охрану, находились только пограничные войска. Здесь же, не имея оружия, на строительстве укрепленных районов были заняты инженерные части и подразделения, а также выделенные для этих работ стрелковые войска из дивизий первого эшелона.

Всего имелось 8 стрелковых, 6 механизированных корпусов и кавалерийский корпус (24 стрелковые, 12 танковых, 6 моторизованных и 2 кавалерийские дивизии).

В Киевском особом военном округе (командующий генерал-полковник М. П. Кирпонос, член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Ващупин, начальник штаба генерал-лейтенант М. А. Пуркаев) войска, назначенные в первый и второй эшелоны армий прикрытия, находились в местах постоянной дислокации, на полигонах, стационарных и временных лагерях, а также на марше. Стрелковые соединения резерва округа выдвигались по плану прикрытия в предусмотренные районы сосредоточения и находились в 100-150 км от государственной границы. В движении находились 31-й (193, 195, 200-я стрелковые дивизии), 36-й (140, 146, 228-я стрелковые дивизии), 37-й (80, 139, 141-я стрелковые дивизии), 55-й (130, 169, 189-я стрелковые дивизии) стрелковые корпуса. В состав 12-й армии прибывали: 49-й стрелковый корпус (190, 198-я стрелковые дивизии) — по железной дороге; 109-я стрелковая дивизия — походным порядком.

наиболее сильная группировка в стороне от главного удара

Наиболее сильная группировка войск находилась в львовском выступе, по существу, в стороне от главного удара противника. Оперативное развертывание войск округа не было завершено, не были подготовлены оборонительные рубежи. Всего в округе насчитывалось 11 стрелковых, 8 механизированных корпусов и кавалерийский корпус (26 стрелковых, 6 горнострелковых, 16 танковых, 8 моторизованных и 2 кавалерийские дивизии).

солдафонский вывод

Войска не были отмобилизованы и оставались в штатах мирного времени, имея большой некомплект в личном составе, транспортных средствах, средствах связи и т. д. Полная готовность не была достигнута.

Немецкие войска, завершив развертывание, получили возможность громить советские войска по частям.

Из 108 дивизий войск прикрытия в первые часы войны вооруженный отпор агрессору могли оказать лишь около 40 не полностью отмобилизованных дивизий, из которых лишь незначительная часть успела занять на границе предусмотренные планом полосы обороны. Остальные войска в основном находились в пунктах постоянной дислокации, в лагерях, или на марше. Обстановка усугублялась недостаточной подготовленностью войсковых штабов, слабой слаженностью частей и соединений, неустойчивым их управлением.

армии

Кроме 370 дивизий (56%) на Западе в состав войск первого стратегического эшелона входило: укрепленных районов — 33, противотанковых бригад — 10, артиллерийских полков РГК — 41, воздушно-десантных: корпусов — 4.

Войска второго стратегического эшелона (16, 19, 20, 21, 22, 24, 28-я армии) — 77 дивизий (25%) только начинали сосредоточиваться в назначенных районах, 9 дивизий вышли в районы, 19 дивизии 16, 21, 22-й армий находились на марше или перевозились по железной дороге, остальные дивизии 20, 24, 28-й армий оставались в пунктах постоянной дислокации. На Дальнем Востоке находилась 31 дивизия (10%), на южных границах — 25 дивизий (табл. 10).

Таким образом, против главного противника на Западном ТВД и в резерве Главного Командования было выделено 247 дивизий, т. е. около 80% всех сухопутных сил.

Таблица 10. Распределение Сухопутных войск по ТВД к началу Великой Отечественной войны

Местонахождение	Количество дивизий					% от общего состава армии
	сд	тд	мд	кд	Всего
	сд	тд	мд	кд	Всего
Западный ТВД	103	40	20	1	170	56,1
Дальневосточный ТВД	23	4	3	1	31	10,3
Южный ТВД	14	4	2	5	25	8,2
РГК	53	13	6	—	77	25,4
Всего	198	61	31	7	303	100

Таблица 11. Распределение авиационных соединений на Западном ТВД

Округ	ВВС армий	ВВС округов	Авиация Главного Командования	Всего
ЛенВО	1,5 сад, 41 бад, 55 иад	2 сад, 39 иад, 3, 54 иад (ПВО)	1 ак (10, 50 бад, 56 иад)	11
ПрибОВО	6, 7, 8 сад	4, 57 сад	—	5
ЗапОВО	9, 10, 11 сад	12, 13 бад, 43, 59, 60 иад	3 ак (42, 52 бад, 61 иад)	11
КОВО	14, 15, 16 сад	17, 19, 62 бад, 44, 64 иад, 63 сад, 36 иад ПВО	2 ак (35, 48 бад, 67 иад), 18 бад	14
ОдВО	20, 21 сад	45 сад, 65 иад	4 ак (22, 50 бад, 66 иад)	7
Всего	сад — 13, бад — 1, иад — 1	сад — 5, бад — 5, иад — 7, иад — 3 (ПВО)	бад — 9, иад — 4	48

… Таким образом, Красная Армия и, в частности, войска первого стратегического эшелона оказались не готовыми к отражению внезапного удара противника и были застигнуты врасплох.

Упредив советские войска в стратегическом развертывании, создав мощные оперативные группировки своих сил на избранных направлениях главного удара, имея более высокий уровень боеготовности и боеспособности соединений, германское командование заложило основы для успешного проведения первых наступательных операций.

В первом эшелоне Германия развернула против Советского Союза 77% пехотных дивизий, 90% танковых, 94% моторизованных дивизий и 100% самолетов, оставив в резерве до 12% имевшихся сил и средств. Таким образом, с первых же часов войны в удар по советским войска» вкладывалась основная мощь вермахта (табл. 12).

В группировке советских войск 43% дивизий были включены в состав армий первого эшелона (против 77% у противника), 25% входило в состав вторых эшелонов округов (фронтов) и 32% составляли резерв Главного Командования. Обе стороны развернули главные силы, но у советского командования они были развернуты на фронте до 2800 км и в глубину до 500 км. Рассредоточение на большом пространстве такой стратегической группировки не обеспечивалось своевременным развертыванием и оперативно-стратегическим взаимодействием и позволяло противнику громить ее по частям.

Таблица 12. Состав сил и средств по стратегическим эшелонам на Западе к началу войны

Эшелон (резерв)	Силы и средства	Советские войска	Войска противника
Первый эшелон (армии прикрытия советских войск и армии противника, наступающие в первом эшелоне)	сд(пд)	66	117
	тд	24	17
	мд	12	15,5
	кд	6	3,5
	Танки	9530	3496
	Самолеты	7133	4914
Второй эшелон (вторые эшелоны фронтов и групп армии)	сд(пд)	37	13
	тд	16	—
	мд	8	—
	кд	1	—
	Танки	2848	—
Резерв (резерв Главного Командования)	сд(пд)	До 77	—
	тд		21
	мд		2
	кд		1

Таблица 13. Группировка войск по стратегическим направлениям

Эшелон	Силы и средства	Северо-Западное направление		Западное направление		Юго-Западное направление
Эшелон	Силы и средства	ПрибОВО	ГрА "Север" и часть ГрА "Центр" (3 тгр и соединения 9А)	ЗапОВО	ГрА "Центр" (без 3 тгр и соединений 9А)	КОВО и ОдВО	ГрА "Юг" и войска Румынии и Венгрии
Первый эшелон	сд(пд)	15	21	12	27	26	47
	тд	4	7	8	5	10	5
	мд	2	6,5	4	3,5	5	5,5
	кд	—	—	2	1	4	2
	Танки	1618	1389	2900	810	6089	949
	Самолеты	1211	1070	1789	1468	2863	1473
Второй эшелон	сд(пд)	4	6	12	3	19	4
	тд	—	—	4	—	10	—
	мд	—	—	2	—	5	—
	кд	—	—	—	—	1	—
	Танки	—	—	157	—	1783	—

недостатки в перевооружении

Просчет в определении сроков начала войны наложил отпечаток на всю систему реорганизации Советских Вооруженных Сил и усилил ошибки, допускавшиеся при ее проведении. Весь комплекс основных мероприятий по перевооружению и оснащению формируемых частей и соединении армии, особенно танками, артиллерией и самолетами планировалось завершить лишь к концу 1942 г., поэтому к началу войны он оказался невыполненным.

Предыдущий опыт свидетельствовал, что научно-технический прогресс всегда приводил к старению находящихся на вооружении образцов оружия и техники и требовал постоянной разработки научных [96] программ, адекватных программам перевооружения противника. Однако в СССР была создана такая система управления в военном строительстве, которая не позволяла ни один из вопросов в этой области решить без личного участия Сталина и его непосредственного окружения.

Недостаточно глубокая проработка планов реорганизации Вооруженных Сил, поспешность в осуществлении экономически мало обоснованных программ приводили к парадоксальным результатам, когда боеспособность Вооруженных Сил не только не повышалась, но в ряде случаев даже снижалась. Особенно это проявилось в автобронетанковых войсках, авиации, воздушно-десантных войсках, войсках укрепрайонов и др. Они оказались недостаточно укомплектованными, плохо оснащенными и слабо подготовленными.

много повторений с приставками «не» и оценками «плохо»

критика мобпланов и действий руководства

Советский Союз, следуя своей миролюбивой политике, ни на кого не собирался нападать, поэтому в основу всех планов была положена идея отражения нападения агрессора, а затем перехода в мощное контрнаступление и завершение разгрома противника на его территории.

Данная концепция требовала от Генерального штаба исключительной четкости в планировании, глубокого научного предвидения характера войны и особенно се начального периода, высокой бдительности и поддержания постоянной боевой готовности войск. Однако достаточно четкой системы планирования в этот сложный период добиться не удалось.

В Наркомате обороны и Генеральном штабе в предвоенный период не было ясного понимания сущности и содержания начального периода надвигающейся войны и вероятных способов ее развязывания. По существу, нерешенными оказались проблемы построения обороны в оперативно-стратегическом масштабе при отражении крупных масс пехоты и танков. Планирующие документы практически не основывались на фактических данных, которыми располагал Генеральный штаб. Оперативно-стратегические расчеты и замыслы зачастую отрабатывались без учета реальной обстановки. Выводы из ее анализа подгонялись под указания сверху. Такой стиль работы был следствием нездоровой обстановки в стране, вызванной репрессиями. Вместо аналитической работы Наркомат обороны и Генеральный штаб занимались составлением боевых документов в угоду субъективному мнению одного лица. Анализ показывает, что планы разрабатывались с большим опозданием, а уже имевшиеся корректировались несвоевременно и с ошибками. Генеральный штаб к началу войны не успел завершить разработку детального оперативного плана войны, и ему не удалось в полной мере выполнить свою основную функцию стратегического плакирующего органа, готовящего Вооруженные Силы к войне.

Оперативные планы были рассчитаны на отмобилизование и приведение в полную боевую готовность первого стратегического эшелона в течение двух недель с момента начала войны. После этого предусматривался мощный ответный удар с целью отражения вторжения противника и перенесения боевых действий на его территорию.

Это мнение Наркомата обороны и Генерального штаба в теоретическом плане было явно устаревшим, а на практике не соответствовало реально сложившейся обстановке. Главные силы противника оказались полностью отмобилизованными, развернутыми и готовыми по первому сигналу начать вторжение, в то время как на приведение Красной Армии в полную боевую готовность требовалось определенное время. Ко всему прочему не допускалось мысли, что противник сможет достичь большого превосходства в силах и средствах и нанесет поражение армиям прикрытия. В планах советского командования [98] не учитывалась возможность захвата противником стратегической инициативы, ведения войсками первого стратегического эшелона длительной обороны и отхода их на глубину 300—500 км. Замысел на стратегическое развертывание Вооруженных Сил и построение оперативных группировок войск на Западном стратегическом направлении в большей мере отражал наступательные цели. В силу этого нанесение главного контрудара было спланировано по наиболее слабой группировке войск противника.

Мероприятия по отражению первых ударов противника в оперативных планах разрабатывались Генеральным штабом недостаточно полно, и содержание оборонительных действий в оперативно-стратегическом масштабе не отрабатывалось.

Мобилизационный план МП-41, разработанный Генеральным штабом, войсками не был освоен и материально в полной мере не обеспечен. Он не позволял приводить войска в боевую готовность поочередно. В результате этого мобилизация войск западных особых округов фактически ставилась под срыв. К тому же меры по управлению мобилизацией достаточно полно разработаны не были.

Советское правительство и военное командование провели в целом крупные мероприятия, направленные на повышение боевой и мобилизационной готовности Вооруженных Сил, однако они не в полной мере соответствовали реальной обстановке, уровню подготовки армии фашистской Германии и оценке возможных сроков ее нападения на СССР. Это расходилось с требованиями теории, а также с опытом продолжавшейся второй мировой войны, которые состояли в том, чтобы оперативно-мобилизационное планирование соответствовало политическим целям и экономическим возможностям государства, чтобы план разрабатывался своевременно и был реальным, т. е. основанным на полном и объективном учете стратегических возможностей своих войск и войск противника. Не было сделано главного — не проведено отмобилизование и приведение в полную боевую готовность войск армий прикрытия (108 дивизий) и не созданы боеспособные группировки войск. Руководство Вооруженными Силами совершенно необоснованно полагало, что это можно будет осуществить в течение короткого времени, в период, когда война фактически станет неизбежной.

Принятие решения на стратегическое развертывание Вооруженных Сил — это прежде всего политический акт, пронизывающий военную доктрину государства. С одной стороны, в решении данного вопроса должны были присутствовать максимальная осторожность, выдержка и хладнокровие, так как затрагивались внешняя политика Советского государства, его международные позиции, с другой — политика, основанная на миролюбивых устремлениях, оправдывала себя до определенного срока и позволяла оттянуть сроки вступления СССР в войну. В условиях реальной угрозы нападения на Советский Союз (июнь 1941 г.), когда все предпринятые меры дипломатического характера не давали желаемых результатов, решение о приведении Вооруженных Сил в полную боевую готовность следовало принять и осуществить своевременно. Отсутствие же такого решения привело к чрезвычайно тяжелым последствиям, по существу предопределившим крупные неудачи и поражения Красной Армии в начальном периоде войны.

Вместе с тем следует, отметить, что допущенные просчеты и упущения, имевшие тяжелые последствия и создавшие ряд непредвиденных ситуаций для советского военно-политического и военно-стратегического руководства и Вооруженных Сил в начальном периоде войны, имели временный характер и не привели к полной военной катастрофе. [99]

конец главы

Глава третья. Ход военных действий на советско-германском фронте (июнь — сентябрь 1941 г.)

3.1. Оперативно-мобилизационное развертывание вооруженных сил СССР в начальном периоде войны

потери при внезапном нападении

Рушились и горели здания, казармы, штабы управления, военные склады. Гибли солдаты и офицеры. Диверсионные группы противника взрывали и захватывали мосты, разрушали узлы и линии связи.

Большое количество боевой техники не было выведено из парков, где она находилась на хранении (консервации).

… Преодоление частями, подразделениями нескольких километров для занятия оборонительных полос и укрепленных районов стоило жизни многим бойцам и командирам. Войска вынуждены были вступать в сражение и вести боевые действия без должной артиллерийской поддержки, без противовоздушной обороны, на необорудованной местности. Вышестоящие штабы предполагали, что в районы сбора по тревоге и на рубежи развертывания выходят достаточно боеспособные части. Однако это не соответствовало действительной обстановке. Дивизии и полки имели один боекомплект и одну заправку горючего. Остальные запасы материальных средств хранились на армейских и окружных складах. Части, которые были упреждены противником в развертывании для занятия оборонительных рубежей и полос, вступали в бой с ходу, неорганизованно.

Там, где удалось провести мероприятия по повышению боевой готовности соединений до начала войны (были собраны все части в одном месте или даже выдвинуты на предназначенные им позиции, установлена тесная связь с пограничниками, организовано дежурство ответственных офицеров, приведены в боевое состояние вооружение и боевая техника, усилена охрана всех объектов, отрекогносцированы маршруты выхода по тревоге и т. д.) и за 1,5 — 2 ч до вторжения немецких войск получить сигнал, события развивались по-другому.

неготовность совершать большие переходы

… Ввиду того, что в целях достижения скрытности марши совершались только ночью, войска к началу войны находились в 50-200 км и более от назначенных рубежей, и для полного сосредоточения им требовалось еще от 2 до 8 сут. При этом механизированным корпусам требовалось осуществить выдвижение на расстояние от 80 до 500 км.

… В реально сложившейся обстановке [103] одна-две дороги, по которым выдвигались корпуса, были, как правило, забиты беженцами. Это приводило к возникновению пробок, перемешиванию подразделений, а в итоге — к потере удобных маршрутов движения. Все это усугублялось неорганизованностью и растерянностью многих солдат и командиров, войск и штабов.

… Командиры и штабы не всегда учитывали маршевые возможности войск, которые с началом войны двигались уже не только ночью, но и днем. Личный состав после 40-50 км суточных переходов переутомлялся и, по существу, выходил из строя. Вспоминая это время, Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский пишет: «Совершив в первый день 50-километровый переход, основная часть корпуса, представлявшая собой пехоту, выбилась совершенно из сил и потеряла всякую боеспособность»{145}. Следует также учитывать, что выдвижение частей и соединений, составлявших второй оперативный эшелон (резерв округов), осуществлялось также в условиях полного господства противника в воздухе.

Из-за большого износа техники и слабой организации технического обеспечения с приближением к районам (рубежам) сосредоточения и развертывания участились аварии и поломки машин. Этому способствовало большое утомление водительского состава, который по 2-3 сут не отдыхал, не имея к тому же достаточных навыков в совершении многосуточных маршей. В результате боеспособность соединении терялась еще до подхода к полю боя. Так, наиболее боеспособный 8-й механизированный корпус вступил в бой после совершения 500-километрового марша, потеряв за счет технических неисправностей до 50% боевой техники.

каково качество этой техники?

когда выявили главный удар немцев

На 5-е сутки войны советское Главное Командование пришло к окончательному выводу, что основным стратегическим направлением на советско-германском фронте является Западное.

мобилизация на западном участке

На территории западных приграничных округов, которая не была охвачена в первые дни боями, мобилизацию удалось в основном провести по плану. В ходе ее было выявлено, что военная подготовка призванных из запаса была слабой. Часть приписного состава прибыла не по назначению. Так, во 2-м корпусе ПВО эта цифра достигла около 30%. Не оправдало себя прибытие приписного состава непосредственно в часть. Это было связано прежде всего с тем, что контроль со стороны военкоматов за явкой приписных военнообязанных затруднялся, а это, в свою очередь, не давало им возможности своевременно принимать меры к розыску появившихся. Так, только в Западном и Киевском особых военных округах не явились в части свыше 200 тыс. человек{155}.

Не были исключением случаи, когда мобилизованные были предоставлены сами себе. Так, в окрестностях г. Гжатск свыше 5 тыс. призванных из запаса около 15 сут не имели никакой задачи и вынуждены были ходить по деревням в поисках пищи{156}. Предусмотренный мобилизационными планами 15-процентный резерв военнообязанных с явкой их непосредственно в часть, как показал опыт, оказался нецелесообразным. Были и парадоксальные случаи, когда некоторые части укомплектовывались сверх штата, в то время как другие соединения и части ощущали острую потребность в военнообязанных.

мобилизация и учет военнообязанных

Анализируя проблемы мобилизации в целом, следует отметить, что в первые месяцы войны вследствие сложной обстановки учетные органы не могли дать сведений, объективно отражавших состояние людских ресурсов, предназначенных на укомплектование войск. Учетные сведения, которые имелись к началу войны, в условиях, когда часть военнообязанных осталась на временно оккупированной противником территории, оказались непригодными для работы по планированию укомплектования Вооруженных Сил. В результате в первые месяцы войны создалось чрезвычайно тяжелое положение с учетом и призывом военнообязанных.

Решительных мер для устранения этого недостатка в начальный период войны принято не было. И только к сентябрю 1941 г. стала перестраиваться вся система учета. В то же время учет военнообязанных, эвакуированных из западных районов в восточные, наладить по-настоящему не удалось. Только в 1942 г. была завершена всеобщая перерегистрация призывников и военнообязанных. Срочное решение этой проблемы диктовалось тем, что Вооруженные Силы несли большие потери.

Расчеты и опыт проведенной мобилизации показали, что для перевода армии и флота на военное время требовалось призвать 4887 тыс. человек. Однако при объявлении мобилизации были призваны военнообязанные 14 возрастов, общая численность которых составила около 10 млн. человек, т. е. почти на 5,1 млн. человек больше того, что требовалось. Призыв такой массы людей не вызывался военной необходимостью и вносил дезорганизацию в народное хозяйство и тревогу в народные массы. Не осознав этого, Маршал Советского Союза Г. И. Кулик предложил правительству дополнительно призвать еще и старшие возрасты (1895 — 1904 гг. рождения), общая численность которых составляла 6,8 млн. человек. В целом с учетом постановления ГКО № 459 от 11 августа 1941 г. Наркомату обороны к концу 1941 г. после отмобилизования было представлено свыше 14 млн. человек из общего мобресурса (32 возрастов) в 20 млн. человек{}.

проблемы с транспортом

Как и предполагалось, крайне плохо проходила поставка по мобилизации механизированного транспорта. Наряды по стране в целом не были выполнены: по поставкам легковых автомобилей — на 30%, грузовых автомобилей — на 15%, тракторов — на 21%.

Главная причина заключалась в неудовлетворительном техническом состоянии до 40% поставляемого транспорта и в отсутствии запасных частей и резины.

…

уничтожение складов

Снабжение, имуществом и вооружением было сопряжено также с огромными трудностями. Мобилизационные запасы в основном были сосредоточены в приграничных округах. В сложившейся ситуации большая их часть была уничтожена в ходе боевых действий или же осталась на территории, захваченной противником. По данным Главного артиллерийского управления, из 40 артиллерийских складов, расположенных по линии Ленинград, Нежин, Кременчуг, удалось эвакуировать только 11 (27,5%). К 10 июля противник овладел территорией, на которой размещалось 202 склада (52% складов округов и Наркомата обороны).

обтекаемо

на сколько немцы опередили в развертывании

Следует отметить, что противник упредил советские войска в развертывание примерно на 25 сут, т. е. на то время, которое требовалось для сосредоточения первого и второго стратегических эшелонов Вооруженных Сил на Западном театре военных действий. Потеря времени должна была компенсироваться в условиях активного воздействия противника по коммуникациям и нарушенного, частично или полностью, управления в приграничных округах.

Практика показала, что наверстать упущенное время оказалось невозможно. Таким образом, объективные условия начала войны предопределили исключительно тяжелые условия функционирования всех структурных элементов армии и страны в целом, которые должны были обеспечивать стратегическое развертывание Вооруженных Сил.

Наиболее напряженными днями по погрузке мобресурсов явились первые 2-4 сут мобилизации, а по выгрузке — 4-8 сут. Эти же дни оказались самыми напряженными по пропуску оперативных эшелонов. В это время на дорогах страны находились в движении от 250 до 900 поездов с мобресурсами.

Для захвата железнодорожных и шоссейных дорог противник выбрасывал в тыл советских войск крупные силы десантов и диверсионно-разведывательных групп. В результате в первые же дни войны противник захватил почти все приграничные железнодорожные станции. Обстановка становилась критической. Пропускная способность мощных двухпутных магистралей из-за налетов авиации противника снизилась в 2 раза.

формирование новых соединений

…из НКВД делают простые дивизии

Формирование новых соединений, не предусмотренных мобилизационным планом, осуществлялось по решению ГКО или Ставки ВГК. [114] Так, по приказу Ставки ВГК от 29 июня 1941 г. началось формирование 15 стрелковых дивизий за счет войск НКВД, по постановлению ГКО от 8 июля 1941 г. — еще 56 стрелковых, 10 кавалерийских и 25 дивизий народного ополчения, а позднее — еще 85 стрелковых дивизий народного ополчения и 50 отдельных стрелковых бригад. Формирование осуществлялось за счет контингента, поступающего непосредственно из военкоматов или из запасных частей округов. Кроме того, ГКО обязал Наркомат обороны использовать для формирований всех призывников прифронтовых районов, вплоть до 50-летнего возраста{164}.

окончание мобилизации

К 1 июля намеченные по мобилизации ресурсы в основном были получены. Было призвано 5350 тыс. человек, из них свыше 505 тыс. офицеров запаса. Поставлено из, народного хозяйства 733,2 тыс. лошадей, 234 тыс. автомашин и свыше 31,5 тыс. тракторов.

В итоге мобилизации 1941 г. призвано, поставлено и обращено на укомплектование войск: военнообязанных — 99%, лошадей и обоза — 96%, легковых автомобилей — 66%, грузовых и специальных автомобилей — 82%, гусеничных тракторов — 80% их потребности по мобплану и лимиту изъятия. При этом следует отметить, что в связи с потерей западных областей страны были утрачены большие мобилизационные ресурсы военнообязанных. В ПрибОВО они составили 810 844, в ЗапОВО — 889 112, в КОВО — 1 625 174 и Одесском военном округе — 813 412 человек. Всего было оставлено на временно захваченной противником территории 5 631 600 человек из мобилизационных ресурсов Советского Союза{165}.

очень много!

проблемы со связью

Управление мобилизацией в приграничных военных округах в начальный период войны было потеряно. Вышестоящие штабы мобилизационную обстановку на местах в ряде случаев знали плохо. Пункты управления, узлы и линии связи, в том числе и проводные линии Наркомата связи, в первые дни мобилизации в значительной степени были выведены из строя. Противник выделял специальные самолеты для уничтожения телефонно-телеграфных линии связи, особенно в оперативно-стратегическом звене.

В результате этого на вторые сутки войны была прервана телеграфная и проводная связь штаба ПрибОВО со штабами 8-й и 11-й армий, а в ЗапОВО это случилось уже в первые сутки. Разглашение военной тайны носило массовый характер. Часто совершенно секретные сведения передавались открытым текстом{166}. Имелись попытки противника вхождения в радиосети, под видом позывных вышестоящих штабов давать распоряжения, получать разведывательные данные и т. д.{167}

Полевые управления армий первого эшелона вынуждены были руководить оперативным развертыванием, имея лишь один батальон связи вместо положенных по штату полка, двух отдельных батальонов и девяти отдельных рот связи. Фактически отмобилизовался заново армейский тыл.

Начало сражений

Главный военный совет отдал советским войскам директиву № 2. В первом пункте этой директивы требовалось «всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу...». В 21 ч 15 мин 22 июня Главный военный совет отдал Военным советам Северо-западного, Западного и Юго-Западного фронтов новую директиву, в которой были сформулированы ближайшие задачи войск. Северо-Западному фронту приказывалось нанести мощный контрудар из района Каунаса во фланг и в тыл сувалкской группировки противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки.

Выдвигавшиеся в течение 22 июня из глубины соединения и части вводились в сражение с ходу, без поддержки артиллерии и авиационного прикрытия. Авиация противника, обнаружив колонны советских войск на подходе к полю боя, наносила по ним мощные удары. Стрелковые соединения, вводимые, в сражение неодновременно и по частям, не могли существенно замедлить стремительное продвижение танковых и моторизованных группировок противника.

/подробности

…Северо-западный фронт

Последствия первых ударов противника оказались для войск Северо-западного фронта катастрофическими. ВВС фронта за первые три [118] дня войны потеряли 921 самолет{171} (76% всего состава). Войска армий прикрытия начали беспорядочный отход. Неразбериха усугублялась тем, что вместе с войсками отходили до 60 тыс. строительных рабочих и гражданское население{172}. Система управления была нарушена. Радиосвязь работала с перебоями из-за создаваемых противником помех. Почти полностью прекратился подвоз боеприпасов и горючего. Потеряв управление, командование фронта не смогло принять решительных мер по восстановлению положения и предотвращению отхода 8-й и 13-й армий. К вечеру 24 июня противник захватил Каунас и Вильнюс.

… Таким образом, командованию Северо-Западного фронта не удалось создать оборону, способную отразить удар агрессора. Значительную роль в таком исходе оборонительной операции в Прибалтике сыграли неумелое управление войсками, грубые ошибки и просчеты командования фронта и армий в оценке обстановки, принятии решений и организации выполнения поставленных задач. Запоздалая, а порой искаженная информация не давала возможности принимать решение в соответствии с обстановкой.

При организации обороны плохо использовались естественные рубежи — крупные реки и межозерные дефиле. Войска фронта не сумели закрепиться на таких преградах, как Неман, Даугава, Великая. Безостановочный отход в первые недели войны деморализующе действовал на личный состав, появилась боязнь окружения. Не чувствуя соседей на флангах, некоторые части оставляли позиции и отходили даже в том случае, если противник наступал равными или меньшими силами.

боязнь окружения

… Западный фронт

Боевые действия войск Западного фронта. В соответствии с планом «Барбаросса» против войск Западного фронта начала наступление группа армий «Центр», с тем чтобы окружить и в последующем уничтожить советские войска в районе между Белостоком и Минском.

Для решения поставленных задач группа армий «Центр» имела 2 танковые группы и 2 полевые армии, в составе которых насчитывалась 51 расчетная дивизия. 8 дивизий противника были сконцентрированы на участке в 70 км для удара в стык 10-й и 4-й советских армий. На участках прорыва противнику удалось достичь 3-4-кратного превосходства над советскими войсками.

Авиационная поддержка группы армий осуществлялась 2-м воздушным флотом, имевшим в своем составе более 1200 самолетов.

Войска Западного фронта, не успев развернуться, приняли на себя главный удар вермахта и понесли тяжелые потери в первый же день войны. Из имевшихся 1685 исправных самолетов к исходу 22 июня осталось около 950 машин. Особенно тяжелое положение сложилось на гродненском и брестско-барановичском направлениях, где враг наносил главные удары силами 2-й танковой группы, 9-й и 4-й полевых армий (приложение 24).

Уже в первый день войны правый фланг 3-й армии был глубоко охвачен войсками 3-й танковой группы врага. Между Северо-Западным и Западным фронтами образовался разрыв шириной до 130 км. В этот разрыв устремились танковые части противника и к вечеру 23 июня продвинулись в глубь нашей территории до 120 км.

Тяжелая обстановка создалась и на левом фланге Западного фронта, где против 4 еще не развернувшихся дивизий первого эшелона 4-й армян перешли в наступление 10 дивизий противника (в том числе 4 танковые). Вслед за ними во втором эшелоне наступали еще 2 пехотные, 3 моторизованные и танковая дивизии.

Уже к вечеру 22 июня передовые танковые части противника заняли Кобрин и продвинулись в глубь советской территории до 60 км (приложение 25).

Таким образом, к исходу первого дня войны обозначилась угроза глубокого охвата танковыми соединениями противника обоих флангов Западного фронта. Из-за потери управления войсками ни генерал армии Д. Г. Павлов, ни его штаб не сумели вскрыть обозначившейся угрозы.

(попытка контрудара)

В целях восстановления положения и во исполнение требований директив № 2 и 3 Главного военного совета от 22 июня командование фронта предприняло попытки в течение 23-25 июня вводом в бой резервов и одновременным контрударом силами 6-го и 11-го механизированных корпусов перехватить у врага инициативу и отбросить его за пределы нашей территории. Вследствие разбросанности соединений, неустойчивости управления, мощного воздействия авиации противника сосредоточить контрударную группировку в назначенное время не удалось. Конечные цели контрудара (уничтожить сувалкинскую группировку противника и овладеть Сувалками) не были достигнуты, имелись большие потери. Так, в 11-м мехкорпусе из 243 танков осталось 50 (приложение 23).

К 25 июня соединения и части 3-й и 10-й армий, действовавшие в белостокском выступе, были глубоко охвачены с обоих флангов (приложение 26). В этот день Ставка Главного Командования приказала командующему фронтом вывести войска из белостокского выступа на линию Лида, Слоним, Пинск. Однако это решение оказалось запоздалым, [121] так как для отвода войск в направлении на Минск оставался узкий коридор шириной до 60 км. Вследствие низкой подвижности соединениям 3-й и 10-й армий не удалось оторваться от наступавших с фронта и флангов частей противника. 28 июня врагу удалось отсечь и окружить часть сил 10-й армии восточнее Белостока, а 29 июня его передовые соединения 3-й и 2-й танковых групп прорвались в район восточнее Минска и сомкнули кольцо окружения. В результате западнее Минска оказались в окружении 26 дивизий Западного фронта. Войска 4-й армии, ведя сдерживающие бои, отходили в направлении Слуцка.

До 8 июля большая часть войск Западного фронта, лишенная централизованного управления, снабжения и связи, вела упорные бои в тылу врага. Вне кольца окружения 16 обескровленных дивизий сдерживали соединения 3-й и 2-й немецких танковых групп.

Поражение войск Западного фронта привело к прорыву стратегического фронта на минском направлении, где в обороне советских войск образовалась огромная брешь шириной более 400 км. Ни командование Западного фронта, ни пять Маршалов Советского Союза (Б. М. Шапошников, Г. И. Кулик, К. Е. Ворошилов, С. К. Тимошенко и С. М. Буденный), прибывшие сюда по решению И. В. Сталина, не смогли правильно оценить обстановку и целесообразно распорядиться имевшимися силами. Вслед за ними со специальным карательным заданием прибыл начальник Главного политического управления Красной Армии Л. 3. Мехлис. Генерал армии Д. Г. Павлов был отстранен от командования фронтом и по решению суда военного трибунала расстрелян. Были репрессированы и другие генералы и офицеры.

Факт – все маршалы прибыли, но ничего изменить не смогли!

В первых числах июля противник вышел на р. Днепр на участке Новый Быхов, Рогачев, Жлобин.

…Таким образом, войска Западного фронта в начальном периоде войны потерпели тяжелое поражение. Из 44 дивизий 24 были разгромлены полностью, остальные 20 дивизий потеряли от 30 до 90% сил и средств{177}. На территории Белоруссии были потеряны 32 склада с горючим из 45 имевшихся и все склады боеприпасов. Западный фронт оказался не в состоянии остановить врага и обеспечить необходимое время для полного сосредоточения и развертывания стратегических резервов и создания устойчивого фронта обороны.

Немецко-фашистские войска к 10 июля продвинулись на западном направлении на глубину до 450-600 км, захватили почти всю Белоруссию и создали угрозу прорыва с ходу на Смоленск.

…Юго-Западный фронт

Война застала войска фронта в группировке, которая включала первый эшелон (5, 6, 26 и 12-я армии прикрытия) и фронтовые резервы, в составе которых было 58 дивизий, из них 16 танковых и 8 моторизованных.

Войска группы армий «Юг», наступавшие против войск фронта (6-я и 17-я армии, 1-я танковая группа), имели 39 расчетных дивизий, в том числе 5 танковых и 4 моторизованные.

…вывод

Результатом боевых действий фронта за первые 15 сут войны явился неудачный исход приграничных сражений и отход на старую границу на глубину 300-350 км. Фронт задержал наступление ударной группировки противника, но остановить его не смог.

Боевые действия Южного фронта. Активные боевые действия немецко-румынских войск (немецкой 11-й, румынских 3-й и 4-й армий) начались 2 июля, поэтому войскам фронта удалось вступить в сражения начального периода войны более организованно, чем на других фронтах.

Т. е. не было общего одновременного наступления немцев и их союзников на всех фронтах!

Одни из причин отвода войск на рубеж Днестра, на левом берегу которого имелись долговременные оборонительные сооружения, явилась неправильная оценка противостоящих сил противника. Так, 5 июля Военный совет фронта докладывал в Ставку, что в его полосе действуют 53 вражеские дивизии{179}. Это превышало реальное количество более чем вдвое.

Вот так разведка!

Таким образом, основная задача, которая стояла перед армиями прикрытия в начальный период войны — задержать противника в приграничной полосе и обеспечить развертывание Советских Вооруженных сил, — оказалась невыполненной. За три недели войны противник продвинулся на северо-западном направлении на 450-500 км, на западном — на 450-600 км и юго-западном — на 300-350 км.

Описание второй фазы первого этапа войны

/тот же принцип – по фронтам

…окружение под Смоленском

На первом этапе Смоленского сражения (10-20 июля) противник, нанося удары танковыми группировками, прорвал оборону фронта на правом фланге и в центре. Продвинувшись на глубину до 200 км, он окружил Могилев, захватил междуречье. Днепра и Западной Двины, где расположен Смоленск, который считался «ключом к Москве». 16 и 20-я армии оказались в оперативном окружении в районе Смоленска.

… Главным итогом Смоленского сражения, развернувшегося на фронте 650 км и в глубину до 250 км, явился срыв расчетов гитлеровского командования на безостановочное продвижение к Москве. Вместо этого противнику пришлось в течение 2 мес. вести тяжелые сражения. Впервые в ходе второй мировой войны он был вынужден прекратить наступление на главном направлении и, понеся большие потери, перейти к обороне. В результате Смоленского сражения советское командование выиграло время для подготовки обороны Москвы.

…поражения на Украине

В результате за 2,5 мес. боевых действий почти полумиллионная группировка фронта была окружена и в основном уничтожена. Противник продвинулся в глубь Украины на 600 км, но его наступление на западном (московском) направлении было задержано.

3.3. Характерные черты боевых действии войск в начальном периоде войны

Итоги начального периода войны. Начальный период Великий Отечественной войны был для Советского Союза и его Вооруженных Сил крайне неудачным. Примерно за три недели войны немецко-фашистские войска захватили Латвию, Литву, Белоруссию, Значительную часть Украины и Молдавии. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном — до 600 км. Средний темп его наступления составил от 15 до 30 км в сутки.

Внезапность нападения, быстрое продвижение вражеских войск и ожесточенность сражений повлекли за собой значительные людские и материальные потери советских войск. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях Советские Вооруженные Силы потеряли 28 дивизий, которые оказались полностью разгромленными (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские). Свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50% и более. Советские войска потеряли около 9,5 тыс. орудий, 12 тыс. минометов, 6 тыс. танков, по неполным данным фронтов и штаба, дальнебомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолетов. Потери ВМФ были также внушительными: лидер, 3 эсминца, 11 подводных лодок, 5 тральщиков, 5 торпедных катеров, ряд вспомогательных судов и транспортов.

Тяжелые неудачи и крупные потери советских войск создали противнику временное численное превосходство и оказали серьезное влияние на последующий ход военных действий на советско-германском фронте. В частности, оставались весьма крупными из-за продолжавшихся военных неудач потери войск (табл. 14).

Таблица 14. Потери личного состава Красной Армии с 21 июня по 31 декабря 1941 г.{180}

Дата	Потери
Дата	безвозвратные	санитарные	всего
С 22 июня по 30 июля	447 015	204 050	651 065
Август	443 949	248 875	692 824
Сентябрь	266 916	224 107	491 023
Октябрь	251 330	126 749	378 079
Ноябрь	208 234	169 529	377 763
Декабрь	226 524	341 057	567 581
Всего	1 843 968	1 314 367	3 158 335

Захват противником значительной территории лишил советские войска большого количества накопленных запасов горючего, боеприпасов, вооружения и других материальных средств. Было потеряно 200 [133] складов (52% окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к острому недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в частях и соединениях.

Вследствие больших потерь к 10 июля многие дивизии Северо-Западного и Западного фронтов были укомплектованы личным составом и военной техникой всего на 10-30%. Лишь незначительное количество дивизий имело людей и военной техники 80-90% штатной численности. С укомплектованностью дивизий Юго-Западного фронта дело обстояло несколько лучше.

Советские Вооруженные Силы, несмотря на неудачи и большие потери, все же выстояли под ударами немецко-фашистских войск, проявив героизм и мужество. Из-за упорного сопротивления советских войск враг понес крупные потери в людях и боевой технике. По признанию начальника генерального штаба сухопутных сил Германии Гальдера, вермахт потерял к середине июля около 100 тыс. человек (столько же, сколько за два года войны в Европе), свыше 1 тыс. самолетов и до 1,5 тыс. танков (около половины имевшихся к началу войны). Ударные группировки противника постепенно теряли наступательные возможности.

Военное искусство советских войск

Военное искусство советских войск. Боевые действия с началом войны развивались прежде всего под влиянием внезапности нападения численно превосходящего, хорошо оснащенного и имевшего богатый боевой опыт противника. Одновременно развернувшись на огромном пространстве, они приобрели высокоманевренный характер и складывались в пользу противника.

Отрицательно сказались на боевых действиях войск ошибочные решения Главного Командования (директивы № 2 и 3). Требования к войскам осуществлять наступательные действия с решительными целями не отвечали сложившейся обстановке.

Главное Командование Советских Вооруженных Сил только к концу июня пришло к выводу, что план войны, разработанный в мирное время, в основу которого была положена идея нанесения мощного ответного удара, является несостоятельным и полностью отвергнут всем ходом событий. Тяжелая обстановка, сложившаяся на всем советско-германском фронте, потребовала в корне пересмотреть план ведения войны и перейти к стратегической обороне, но уже в очень сложных условиях, когда отсутствовал сплошной фронт и на главных стратегических направлениях образовались крупные бреши, в которые устремились основные силы вражеских войск, и прежде всего бронетанковые и моторизованные соединения, при надежном прикрытии их авиацией.

Анализ стратегических действий в начальном периоде войны показывает, что поражение советских войск обусловливалось неготовностью приграничных военных округов к отражению внезапных и мощных танковых ударов врага, неудачной дислокацией войск и созданной группировкой по плану прикрытия. Военные действия начались в тот [134] момент, когда соединения и части округа не были полностью отмобилизованы и не имели штатного количества личного состава, оружия а военной техники. Многие соединения округов, особенно мехкорпуса, заходились в стадии формирования и перевооружения. Все это явилось результатом ошибочной оценки высшим руководством страны военно-политической обстановки и времени возможного начала войны. Отсюда — отказ от приведения войск западных особых военных округов в полную боевую готовность, робкие меры по отмобилизованию Вооруженных Сил, запаздывание в развертывании второго стратегического эшелона.

Советское командование непродуманно подошло к выбору стратегических действий. Фашистской стратегии блицкрига была противопоставлена не оборона, в том числе и маневренная, с широким применением внезапных и хорошо подготовленных контрударов, а, по существа, стратегия молниеносного разгрома вторгшегося противника. Однако в отличие от немецкого блицкрига наши так называемые молниеносные действия не обеспечивались ни заблаговременным развертыванием войск, ни их высокой боевой готовностью, ни умелой организацией контрнаступления, ни поддержкой контрударных группировок авиацией. Естественно, это привело к поражению.

… Основной его ударной силой были танковые группы, действовавшие на сравнительно узких участках фронта (60-70 км) и в отрыве от пехотных соединений.

… Войска, оставив оборудованную в инженерном отношении полосу обороны, а также укрепленные районы, не имела: возможности создавать оборонительные рубежи в глубине территории, так как противник, обладая стратегической инициативой и господством в воздухе, препятствовал организованному переходу к обороне отходивших соединений. Из-за незавершенности сосредоточение второго стратегического эшелона не удалось подготовить оборону на рубеже Западная Двина, Днепр. Много времени, сил и средств было потрачено на неудачные попытки разгромить вторгшиеся ударные группировки противника контрударами в приграничной зоне.

И все же Ставка Главного Командования хотя и с запозданием, но приняла решение на отвод войск на тыловые рубежи, а также на приведение в боевую готовность укрепленных районов, построенных вдоль старой границы, создание тыловых рубежей стратегического резерва и выдвижение на них стратегических резервов. [135]

Странно, это можно было сделать быстро?

Неудачные действия советских войск во многом обусловливались низкой эффективностью стратегической разведки и неподготовленностью органов стратегического руководства к управлению Вооруженными Силами в сложной обстановке начального периода войны.

лепят все новые и новые слова, а смысл один – низкое качество

ошибки военной разведки

Основным органом по ведению военной разведки в 1941 г. являлось разведывательное управление Генерального штаба. В нем сосредоточивались все разведывательные сведения, полученные в действующей армии. Здесь они анализировались, обобщались и оформлялись в ежедневных разведсводках, которые докладывались командованию Вооруженных Сил. Однако первые разведсводки содержали мало конкретных сведений и носили слишком общий характер. В оценке сил и средств противника, его группировок допускались большие ошибки. Так, командование Южного фронта, а вместе с ним и разведуправление считало, что у противника в районе Стефанешти ко 2 июля 1941 г. сосредоточена группировка в составе 9 — 10 дивизий, в том числе 5 — 6 танковых и моторизованных. Фактически же там находилось 5 пехотных дивизии и 5 бригад, в том числе танковая, насчитывавшая 60 танков{182}. Разведка, однако, предполагала наличие 900-960 танков{183}. Вплоть до середины июля в числе наступавших армий противника ошибочно указывались 3, 8 и 14-я полевые армии. В течение многих дней начального периода войны не удавалось установить даже номера наступавших немецких армий, а группы армий именовались армейскими группами.

Создание Ставки

В первые дни, когда угроза не представлялась слишком опасной, действовал Главный военный совет. 24 июня, когда стало ясно, что быстро и ограниченными силами разгромить вторгшегося противника не удастся, была создана Ставка Главного Командования во главе с Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко. Ее рядовым членом был и И. В. Сталин. Естественно, что роль С. К. Тимошенко в качестве руководителя Ставки была в этих условиях номинальная. Чтобы соединить в одном лице реальную и формальную власть, решено было создать Ставку Верховного Главнокомандования во главе с И. В. Сталиным. Одновременно были созданы главные командования стратегических направлений (Северо-Западного, Западного и Юго-Западного) во главе с популярными в народе и в армии Маршалами Советского Союза К. Е. Ворошиловым, С. К. Тимошенко, С. М. Буденным. Создание Ставки ВГК во главе с И. В. Сталиным отвечало новому этапу войны, когда для разгрома противника требовалось привлечь усилия всей страны.

Таким образом, достаточно стройная структура стратегического руководства (Ставка ВГК — главные командования направлений, командования фронтов) была создана лишь к концу начального периода войны. [136]

разрозненные контрудары

Таблица 15. Характеристика некоторых фронтовых контрударов

Фронт, армия	Дата		Удаление от госграницы, км	Глубина задачи, км	Состав группировки		Результат контрудара
Фронт, армия	принятие решения	нанесение контрудара	Удаление от госграницы, км	Глубина задачи, км	по плану	фактически	Результат контрудара
Северо-Западный, 8 А	22.06	23.06	50-60	40	тд — 2, мд — 2	тд — 2	Противник скован
Северо-Западный, 11 А	23.06	Не проводился	100	30-35	тд — 1	—	—
Северо-западный	23.06	То же	75	Не определялась	тд — 1, сд — 2	—	—
Западный	23.06	24.06 — 25.06	120	До 40	МК — 2	тд — 1	Противник задержан
	22.06	Не проводился	75	45	сд — 2, тд — 1	—	—
	22.06	То же	130	90	сд — 3	—	—
	22.06	23.06	90	75	МК — 1, кд — 1, части МК	МК — 1	Противник отброшен
	23.06	24.06	60	60	Мк — 2, сд — 3, бад — 4	МК — 1, бад — 4	То же
	23.06	Не проводился	105	30	МК — 1, кд — 1	—	—
Юго-Западный, 6 А	22.06	22.06	35	30	Части 2-х МК	тб — 3, мб — 2	Успеха не имел
Юго-Западный	22.06	23.06	35	45	СК — 2, МК — 2	МК — 2	То же
	24.06	25.06	100	До 80	МК — 5	МК — 2	Успешное продвижение
	—	26.06	100	80	МК — 5	МК — 5	Противник задержан

Как видно из данных таблицы, одни из контрударов оказались неудачными, другие вообще не удалось провести. Как то, так и другое обусловливалось рядом причин. Во-первых, командующие войсками фронтов зачастую ставили объединениям и соединениям совершенно нереальные задачи, их нельзя было выполнить физически. Постановка нереальных задач объясняется как почти полным незнанием обстановки, так и стремлением безоговорочно выполнить директиву № 3 Главного военного совета, переложив определенную долю ответственности на подчиненные войска. Во-вторых, жесткие временные рамки не позволяли командующим и командирам, а также штабам объединений и соединений организовать огневое поражение противника и взаимодействие. В-третьих, стремление командующих почти моментально отреагировать на приказ вышестоящей инстанции или на ставшие известными им изменения в обстановке приводило к тому, что войска получали большое количество сменявших и часто исключавших друг друга распоряжений. Так как большинство из них касалось проведения контрударов, то это требовало беспрерывных 2-3-суточных маршей под воздействием авиации противника, при недостатке горючего и невозможности приводить плановое обслуживание танков и другой техники.

К полю боя войска подходили измотанными, отдельными соединениями и частями, а в наступление переходили с ходу без должной артиллерийской и авиационной подготовки и поддержки, зачастую на [138] широком фронте. Мощного и одновременного удара не получалось, поэтому сопротивление даже небольших сил противника преодолевать не удавалось. Задача оставалась невыполненной. В-четвертых, контрудары во многих случаях наносились по слабо разведанным, сильным и, главное, лучше управляемым группировкам врага. В-пятых, в ходе осуществления контрударов совершенно неудовлетворительно было поставлено управление войсками. Вследствие низкой эффективности разведки не удавалось организовать непрерывный сбор данных о противнике. Отсутствие опыта и слабая сколоченность штабов, а также частое нарушение связи не позволяли иметь достоверные сведения о положении и характере действий своих войск. Все это затрудняло принятие решения и постановку соединениям боевых задач. Взаимодействия войск, по существу, не организовывалось. Об этом свидетельствует такой, например, факт.

сколоченность – какой-то военный жаргон…

… В целом же фронтовые и армейские контрудары, предпринятые в ходе приграничного сражения, не привели к разгрому вторгшегося противника, а лишь нанесли ему некоторые потери и замедлили темпы его продвижения. В то же время неоправданная активность советских войск стоила им больших потерь в живой силе и боевой технике, особенно в танках. Боеспособность потеряли не только механизированные корпуса первого стратегического эшелона, но и некоторые корпуса резерва Ставки ГК.

Таблица 16. Боевой состав и плотности сил и средств армий первого эшелона Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов на 22 нюня 1941 г.

Фронт	Номер армии	Ширина полосы обороны	Количество
Фронт	Номер армии	Ширина полосы обороны	сд, кд	тд, мд	ад	ап РГК	аптбр	орудий и минометов	танков	самолетов
По довоенным взглядам		80-100	12-15	1-2	1	4-5	1	3000/30-37	500-900/5-9	240-360
Северо-Западный	8	160	5	3	—	1	1	1155/7,2	780/4,8	26
Северо-Западный	11	140	8	3		1	1	—	—	—
Западный	3	120	3	3	1	1	1	—	237/2	—
	10	200	8	6	1	—	—	—	1315/6,5	—
	4	150	4	3	1	2	—	1068/7	518/3,5	241
Юго-Западный	5	140	5	3	2	1	1	2215/15,8	712/5,3	275
	6	140	3	3	1	—	1	1129/8	979/6,3	418
	26	130	3	3	1	—	—	850/6,5	889/6,8	101
	12	490	6	3	1	—	—	1139/2,9	222/0,4	—

Примечание: В числителе — общее количество средств, в знаменателе — на 1 км обороны фронта

плохая работа штабов (повторяется)

Одной из причин потери управления войсками в начальный период войны явилась низкая боевая и мобилизационная готовность органов управления, а именно штабов частей, соединений и объединений. Они оказались не подготовленными к решению задач управления в сложных условиях обстановки, особенно при отсутствии связи со старшим штабом.

Уровень управления войсками продолжал снижаться. Вся управленческая работа в штабах строилась в основном распорядительным порядком. Решения принимались в большинстве случаев при отсутствии необходимых разведданных о противнике и сведений об истинном положении и состоянии своих войск, без тщательного анализа сложившейся обстановке. Полученные боевые задачи немедленно доводились до войск без соответствующего планирования и подготовки. Боевые действия готовилась в спешке, войскам ставились нереальные задачи на ходу, с помощью директив, приказов, нередко устно командующими, командирами, начальниками штабов или через офицеров связи. Необходимого времени на подготовку к боевым действиям не выделялось. В поставленных задачах часто указывалось: «Вступить в бой немедленно». Взаимодействие организовывалось поверхностно, в общих чертах, как правило, по карте, без соответствующей работы на местности. Очень часто боевые задачи соединениям и частям уточнялись, а то и менялись, порой одни противоречили другим еще до выхода войск в своя исходные районы. В результате войска вступали в бои и сражения в весьма невыгодных для них условиях обстановки и потому нередко не выполняли своевременно поставленные перед ними задачи.

Слабым звеном систем управления войсками, как показали боевые действия, явились пункты управления. Их система практически во всех звеньях оказалась недостаточно продуманной и слаборазвитой, она не обеспечивала работу штабов в полевых условиях. Перемещение командных пунктов не планировалось и должным образом не организовывалось, хотя обстановка вынуждала штабы фронтов и армий часто менять свои пункты управления и перемещать их на значительные расстояния. Нередкими были случаи, когда перемещение пунктов управления осуществлялось без разрешения вышестоящего штаба и без уведомления о новом районе расположения. При этом новые районы размещения заранее не выбирались и соответственно не готовились. В этих условиях подготовка пунктов управления к работе в новых районах [141] недопустимо затягивалась, что приводило к длительным нарушениям непрерывности управления войсками. Сами пункты управления не имели твердо установленной штатной структуры, формировались стихийно, были неоправданно громоздки и не приспособлены к быстрому развертыванию и свертыванию на местности. Недостаточно надежно организовывалась охрана и оборона пунктов управления при перемещении и расположении их на местности, что приводило к большим потерям как в личном составе органов управления, так и в средствах управления и связи.

проблемы связи

Одной из причин потерн управления войсками в начальный период явилась плохая организация и неустойчивость связи. Недостатки в организации связи оперативного и тактического звеньев в предвоенные годы были известны командованию армии, и принимались определенные меры по их усмотрению. Так, лишь в 1940 г. для войск было построено и сдано в эксплуатацию 42 объекта связи, из которых 98% находились на западных направлениях.

Однако решить эту проблему хотя бы для обеспечения самых насущных потребностей войск до начала войны не удалось.

В самом начале войны противнику удалось повредить линии телефонно-телеграфной государственной и местной связи на глубину 250-400 км. При этом значительно пострадала и войсковая связь, которая базировалась в основном на магистральных и областных линиях и узлах связи. Нарушение проводной связи при отсутствии радиосвязи приводило к потере управления войсками. Обеспечить линейную связь своими силами фронты и армии не могли (не хватало своих сил и средств, так как положенные для доукомплектования части связи находились в стадии формирования).

В этих условиях основную тяжесть по обеспечению управления должна была взять на себя радиосвязь. Однако имевшиеся в войсках радиосредства для обеспечения управления войсками практически не использовались. Командиры и офицеры штабов не умели управлять войсками по радио, радиостанциям запрещалась работа на передачу или же они отсылались в тыловые эшелоны управления. Вследствие этого многие командиры и штабы оставались без всякой связи и в результате теряли управление подчиненными войсками.

Этот период войны выявил необходимость руководства войсками на одну-две ступени вниз. В соответствии с требованиями обстановки радио- и проводная связь Ставки ВГК стала осуществляться не только со штабами фронтов, но и с подчиненными им армиями. В дальнейшем такой порядок обеспечения связи был распространен на все звенья управления РККА.

Большое внимание придавалось подвижным средствам связи. Был установлен институт офицеров Генерального штаба со средствами связи при объединениях и соединениях. При штабах объединений, соединений и частей введены штатные офицеры связи со средствами передвижения и связи.

не учили вести оборону

Особенности начала войны оказали воздействие и на тактику войск. Она во многом не совпадала с довоенными представлениями об организации и ведении оборонительного боя. Необычным был сам переход соединений и частей к обороне. Во многих случаях вместо планомерного занятия заранее оборудованных позиций дивизии первого эшелона армий прикрытия вынуждены были с боями пробиваться в предназначенные полосы обороны. Решить эту задачу удавалось не всегда, поэтому оборону приходилось занимать на не оборудованной в инженерном отношении местности. И это при том, что ширина фронта обороны дивизий в 2-5 раз превосходила нормативные показатели. Особенно в тяжелом положении оказались дивизии первого эшелона армии прикрытая, которые находились под воздействием огня артиллерии противника и поэтому не смогли не только своевременно занять оборону, но и организованно покинуть места расквартирования.

В отличие от этих дивизии ряду соединении, удавалось занять предназначенные им полосы. Например, из 10 соединений первого эшелона 5, 6 и 26-и армий 62, 87, 41 и 99-я стрелковые дивизии сумели, занять рубежи по планам прикрытия. Между этими и остальными соединениями образовались большие разрывы. Так, между соседними 87-и и 124-й стрелковыми дивизиями возник разрыв в 20 км, а между 124-й стрелковой и 3-й кавалерийской — в 15 км. Сюда и устремились ударные группировки врага. Разрывы были и между другими соединениями поэтому большинство дивизий первого эшелона дрались. изолированно друг от друга, зачастую в окружении (87, 124 сд).

Откуда немцы узнали о разрыве?

строительство укреплений во второй пол. 1941

По мере накопления опыта масштабы строительства тыловых оборонительных рубежей непрерывно возрастали, а их фортификационное оборудование улучшалось. В августе — декабре на оборонительных рубежах в тылу страны работали 10 млн. человек. К 5 декабря 1941 г. возводилось 8500 км тыловых рубежей, было подготовлено к обороне около 100 крупных административных и промышленных центров. Рубежи строились на глубину от 200 до 400 км и включали в себя несколько полос обороны. Однако их глубина ограничивалась глубиной батальонных районов обороны. Тыловые и отсечные позиции, как правило, отсутствовали. Несмотря на недостатки, там, где подготовленные в тылу рубежи заблаговременно занимались войсками (Лужский рубеж, укрепления Ленинграда, Одессы, Севастополя и др.), противник не имел быстрого продвижения и нес большие потери.

укрепрайоны

…минирование отсутствовало

Опыт войны показал, что принятая в то время форма долговременного укрепления местности (укрепленный район) в целом себя оправдала. Там, где противник встречал заблаговременно подготовленную оборону, он, как правило, отказывался от ее прорыва и развивал наступление на других направлениях. Однако при борьбе с сильными танковыми группировками врага принятая система укрепрайона позволяла рассчитывать на успех только при условии создания в его полосе развитых инженерных заграждений, главным образом минновзрывных, и сильной системы противотанковой обороны оперативного масштаба. В начале войны этих элементов в укрепленных районах не было.

Масштабы строительства не в полной мере согласовывались с возможностями промышленности по производству специального вооружения и внутреннего оборудования, поступление которого должно быть в комплекте. Отсутствие какого-либо элемента (например, инженерных заграждений) может резко снизить его возможности по отражению внезапного удара противника. В тех условиях, видимо, было бы правильнее вести строительство долговременных оборонительных сооружений в таком количестве, которое обеспечивалось бы необходимым оборудованием. Укрепрайоны следовало возводить последовательно по мере их полной боевой готовности, прикрывая в первую очередь наиболее важные операционные направления.

Как показал опыт войны, боеготовность укрепрайонов, в которых закончено строительство, определяется возможностью их занятия постоянными гарнизонами и войсками полевого заполнения. Это условие наиболее выполнимо при наличии глубокого оперативно-стратегического предполья. Расчет на занятие тыловых укрепрайонов отходящими частями, как показала практика, оказался несостоятельным.

Важным критерием, определявшим степень боевой готовности личного состава, являлось качество отработки взаимодействия между постоянными гарнизонами и полевыми войсками в борьбе за укрепленный район.[146]

Постоянные артиллерийско-пулеметные части укрепленных районов должны всегда содержаться по штатам военного времени, так как времени на их отмобилизование, как правило, не будет.

Вследствие указанных недостатков укрепленные районы в начальном периоде войны не сыграли той роли, которую им отводило советское командование.

потери имущества при отходе

В первый месяц потери составили около 12,5 тыс. вагонов боеприпасов, 73 склада ГСМ (171 тыс. м³, около 30% запасов), 30 складов с продовольствием до 60% вещевого имущества неприкосновенного запаса. На 1 августа 1941 г. авиационные части Западного, Северо-Западного и Юго-Западного фронтов израсходовали в среднем по 18% запаса авиабомб, остальное было уничтожено при отходе или оставлено противнику{185}.

перевозка одной дивизии

Опыт приграничных сражений показал, что ориентация на стационарный фронтовой тыл не оправдалась. Маневренный характер военных действий требовал соответствующей подвижности тыла. Армейский и дивизионный тылы оказались громоздкими и не приспособленными к быстрому свертыванию и перемещению. Армии имели до 25 складов. Чтобы перевезти дивизию, требовалось 33 железнодорожных эшелона, из них 14 занимали части и подразделения тыла. В связи с этим вполне обоснованно были произведены изменения в составе фронтового, армейского и дивизионного тылов. В сентябре 1941 г. были учреждены фронтовые полевые склады (артиллерийский, автобронетанковый, интендантский, военно-технический, ГСМ), которые размещались в районе распорядительных станций. В каждой армии создавалась полевая армейская база в составе артиллерийского, автобронетанкового, интендантского, военно-технического, ГСМ, ВВС, санитарного и ветеринарного складов{189}.

Это данные на начала войны?

резервы и пополнения

Боевая обстановка показала, что предусмотренная мобпланом емкость запасных частей была явно недостаточной. До 15 июля для удовлетворения потребности фронтов в пополнении из запасных частей было отправлено 95438 человек (16% от заявленного ими). Примерно такое же количество маршевого пополнения военные округа могли отправить и во второй половине июля, но он было использовано на формирование новых стрелковых дивизий. Только с августа возросла интенсивность подготовки людских резервов. На основании постановления ГКО увеличились количество и емкость запасных частей. Если на 1 августа было 19 запасных бригад, то к 1 сентября их стало 39. При этом их штатная численность увеличилась в 2 раза (с 389 899 до 809315 человек). Формирование маршевых батальонов и бесперебойное пополнение частей стало основной задачей Главупраформа и военных округов. Запрещалось использовать людские и материальные ресурсы запасных частей для формирования новых соединений. Вводился 1,5 — 2-месячный срок подготовки для необученного контингента и 3-месячный — для младшего командного состава. Уже в августе фронты получили 613 тыс. человек в маршевых пополнениях и 380 тыс. человек молодых возрастов, изъятых из частей и учреждений тыла, что вместе составило 57 % всей штатной численности действовавших дивизий.

3.4. Особенности применения ВВС, ВМФ и ПВО

потери авиации

Боевое применение Военно-воздушных сил. Свыше 1 тыс. фашистских бомбардировщиков 22. июня подвергли неоднократным ударам 66 из 100 наших аэродромов{190} (ПрибОВО — 11, ЗапОВО — 26, КОВО — 23, ОдВО — 6), на которых базировалось до 70% авиационных полков четырех приграничных военных округов (без ЛенВО). В первый день войны советская авиация потеряла около 1200 самолетов, из них 800 было уничтожено на аэродромах. Наибольшие потери понесли ВВС Западного особого военного округа (738 самолетов).

… По неполным данным, потери ВВС фронтов и ДБА ВГК к 30 сентября 1941 г. составляли 8166 самолетов{192}. Это почти столько, сколько они имели на 22 июня 1941 г. (96%).

… Всего с 22 июня по 21 сентября советская авиация, по неполным данным, уничтожила в воздухе и на аэродромах 3851 самолет противника{194}. На борьбу за господство в воздухе до 30 сентября затрачено 37% всех самолето-вылетов.

…

Из 250 тыс. самолето-вылетов, выполненных советской авиацией за первые 3 мес. войны, 47% осуществлялись по танковых и моторизованным колоннам противника, войскам врага на поле боя.

… Имелись случаи нанесения ударов и по своим войскам.

… С 24 июня по 3 июля соединения ДБА во взаимодействии с ВВС Балтийского и Черноморского флотов нанесли удары по военным объектам в Данциге, Кенигсберге, Варшаве, Бухаресте, по объектам нефтепромыслов в Плоешти. В ночь на 8 августа был нанесен удар по Берлину.

Таблица 17. Расход авиационных бомб за период с 22.06 по 1.08 1941 г.

Фронт	Количество авиационных бомб, %
Фронт	Израсходовано на боевые действия	Уничтожено при отходе	Оставлено противнику
Северный	92	8	—
Северо-Западный	12	73	15
Западный	16	77	7
Юго-Западный	25	68	7
Южный	11	84	5

вывод

Таким образом, к числу главных причин, определивших наши неудачи в первые месяцы войны, следует отнести: несовершенство организационной структуры Военно-воздушных сил; большой удельный вес в самолетном парке устаревших типов самолетов; недостаточное освоение новой авиационной техники личным составом; отсутствие авиационных резервов; несвоевременное приведение в боевую готовность авиационных соединений и частей; недостаточный уровень организация инженерно-авиационного и тылового обеспечения.

Наряду с этим слабо велась разведка, недоставало данных о. противнике. Командование и штабы в большинстве случаев не могли и не умели правильно организовать боевое применение авиации в сложной оперативно-стратегической обстановке, при полном господстве военно-воздушных сил противника.

Боевые действия Военно-Морского Флота.

В начале войны немецко-фашистское командование не проводило на море против советского флота активных наступательных действий, ограничиваясь главным образом авиационными ударами по базам и кораблям, а также постановкой минных заграждений и развертыванием подводных лодок и торпедных катеров у наших баз, в основном на Балтике. 22 июня вражеская авиация нанесла удары по военно-морским базам и портам в Лиепае, Риге, Кронштадте, Вентспилсе, Ханко, Измаиле. У входа в Севастопольскую бухту были сброшены магнитные мины с целью блокады кораблей в базе. На Баренцевом море авиация противника ограничивалась ведением разведки.

… Особое место в действиях флота согласно планам, разработанным перед войной, отводилось постановке оборонительных минных заграждений. Эти планы исходили из того, что значительная часть военно-морских сил противника, и прежде всего его тяжелых кораблей, будет сосредоточена против советских флотов, побережья и военно-морских баз. И хотя фактически подобных действий им не предпринималось, флоты на постановку минных заграждений израсходовали почти все запасы мин. Их расход в первые дни войны составил 54% общего количества мин, израсходованных ВМФ за все годы Великой Отечественной войны. Усиленное минирование фарватеров и подступов к своим базам резко ограничило маневренность советского флота в последующем [154] и стеснило его действия по защите собственных коммуникаций. При этом ограждения на Балтике производились там, где противник уже поставил свои мины.

Боевые действия на коммуникациях противника и против его боевых кораблей вели подводные лодки, авиация, надводные корабли (в основном торпедные катера) и береговая артиллерия. Всего ими с 22 июня по 10 сентября было уничтожено 6 боевых кораблей, 6 судов и более 20 мелких плавсредств, повреждено 10 боевых кораблей и 16 судов. Кроме того, на наших минных заграждениях противник потерял 7 боевых кораблей, 4 судна, 8 других плавсредств{200}.

Незначительная эффективность действий сил ВМФ на коммуникациях и против боевых кораблей противника объяснялась малой интенсивностью движения судов противника на морских коммуникациям особенно в первый месяц войны, использованием противником прибрежных маршрутов, прикрытых минными заграждениями, и шхерных форватеров, нерациональным использованием сил флота, слабой разведкой морских театров, применением малоэффективных форм и методов ведения боевых действий, упущениями в боевой подготовке ВМФ в предвоенные годы.

… Таким образом, серьезные упущения в видах оперативного (боевого) обеспечения боевых действий сил послужили одной из главных [155] причин тяжелых потерь: гибели 111 кораблей и катеров (в том числе 19 подводных лодок, 15 лидеров и эсминцев), 70 транспортов и 160 других плавсредств, 30% потерь понесены от ударов вражеской авиации, 25% — от мин. На Балтике же потери от мин составили 57%{201}.

Боевое применение войск ПВО.

… За первые 14 дней [156] войны немецкая авиация потеряла на советско-германском фронте 806 самолетов, а с 6 по 29 июля — еще 477.

… Большое внимание придавалось совершенствованию противовоздушной обороны Москвы и Ленинграда. К 22 июля в системе ПВО г. Москвы насчитывалось 602 истребителя, 796 орудий средней зенитной артиллерии, 248 орудий малой зенитной артиллерии. Вокруг Москвы было развернуто 702 поста ВНОС. Из-за больших потерь противник с 15 августа вынужден был перейти от массированных налетов к налетам мелкими группами и одиночными самолетами.

В целом потери ВВС Германии от воздействия средств ПВО фронтов за июль — сентябрь 1941 г. составили 4578 самолетов{202}.

вывод в конце главы

Таким образом, начальный период войны был для советских войск тяжелым, он повлиял на весь ход вооруженной борьбы в последующем. Его результаты прежде всего определялись: заблаговременной и продуманной подготовкой к войне главного агрессора — фашистской Германии; достижением им внезапности в оперативно-стратегическом масштабе; ошибочной оценкой военно-политической обстановки руководством Советского государства; низкой подготовкой и боевой готовностью войск и Вооруженных Сил в целом; запоздалым принятием решения на оперативно-мобилизационное развертывание войск и другими серьезными недостатками.

Боевые действия выявили также большие упущения в организации и осуществлении управления войсками и руководства Вооруженными Силами в целом.

В этот период контрастно были обнажены просчеты в оперативно-мобилизационном планировании и подготовке авиации флота и войск ПВО к войне.

Анализ подготовки Вооруженных Сил к войне и ход вооруженной борьбы в ее начальном периоде позволяют сделать глубокие выводы и извлечь поучительные уроки для сегодняшних условий. [158]

Глава четвертая. Исторические уроки и выводы 1941 г.

4.1. Военно-политическая обстановка

… Советский Союз накануне Великой Отечественной войны обладал значительным военно-экономическим потенциалом, который при умелом его использовании в целом обеспечивал надежную обороноспособность государства. Налицо было морально-политическое единство народа как следствие огромного социально-политического импульса, данного ему Октябрьской революцией. Самоотверженным трудом народа были созданы и развиты основные отрасли народного хозяйства, необходимые для производства современного по тому времени вооружения и техники. Военно-научный потенциал обеспечивал как техническое, так и военно-теоретическое развитие Вооруженных Сил.

Однако односторонняя, а в ряде случаев преднамеренно искаженная информация и оценка степени приготовления блока фашистских государств к войне, субъективизм и монополизм И. В. Сталина в необоснованной и неверной оценке военно-политической обстановки и, главное, в определении сроков нападения фашистской Германии на СССР не позволяли Стране Советов всесторонне подготовиться к отпору фашистской агрессии. Имело свои отрицательные последствия в подготовке страны и ее Вооруженных Сил к отражению агрессии и ослабление разоблачения германского фашизма как главного источника военной опасности того периода.

Все это привело к тому, что оценка расстановки военных и политических сил в ряде случаев не соответствовала реальности. Размывались понятия «противники» и «союзники», что привело к неправильной оценке геостратегического положения Советского Союза, выразившейся в ошибках планирования, осуществления стратегического развертывания и вступления в войну Вооруженных Сил СССР.

Вместе с тем не следует только с позиций политического произвола рассматривать часто вынужденные внешнеполитические акции против Финляндки, в Прибалтийских государствах, областях Западной Украины, Западной Белоруссии и ряд других. В конечном счете это позволило значительно отодвинуть на запад границы страны, создало условия для того, чтобы в определенной степени обезопасить СССР от внезапного нападения и одновременного поражения жизненно важных центров. Другое дело, что эти условия не были реализованы в достаточной степени, так как не было проведено соответствующих мероприятий для [159] улучшения фактической обороноспособности страны и ее Вооруженных Сил.

К этому следует добавить, что ряд внешнеполитических и партийно-интернациональных демаршей И. В. Сталина дезориентировал симпатизирующие нам социально-политические силы в Германии и других государствах, поставил их под удар фашистских режимов и тем самым создал благоприятные условия для морально-психологической обработки населения этих стран на идеях развязывания войны против СССР.

и т. д. трафаретные истины ортодоксии

идеология

Распад СССР, который был по существу конечной целью Гитлера и развязанной им войне, в настоящее время завершен без особых усилий со стороны противостоящих нам сил. Некогда единые могущественные Вооруженные Силы, являвшиеся противовесом и стабилизирующим военным фактором в мире, больше не существуют. Тем самым путь для различных авантюристических акций, связанных с захватом новых территории, экономической и политической экспансии, открыт со всех окружающих нас стратегических направлений.

Некоторые деятели и целые политические течения, забегающие вперед в оценке противостоящих нам противников, обуреваемые желанием представить их более миротворными, чем они есть на самом деле, возвращают нас к кануну 1941 г., когда такие же качества приписывались фашистской Германии. В настоящее время снова возникает ситуация кануна войны, когда в угоду субъективным желаниям руководства размывались понятия «противник» и «союзники»

…

советские ястребы :)

цикл создания нового оружия

В предвоенные годы цикл создания систем вооружения [162] (танк, самолет, артиллерийское орудие) занимал не более 3-5 лет, а период эксплуатации — до 10 лет. Сопоставляя опыт прошедшей войны и современные условия, следует отметить, что он не утерял своей актуальности. Необходимо, чтобы вооружение выпускалось с перспективой не менее чем на 10-15 лет. Например, танк Т-34 стал лучшим танком второй мировой войны и ближайших послевоенных лет.

доля военных расходов в бюджете

Следует учитывать при этом, что вынужденная милитаризация экономики, какая имела место перед войной (свыше 43% госбюджета), негативно влияет на все другие стороны жизни общества.

снова - недостатки

К началу войны эксплуатационная готовность боевой техники оказалась низкой, что отрицательно сказалось на эффективности боевых действий в начальном периоде войны.

/далее – много обобщений уже сказанного, много общих слов

/опыт 1941 года и современные вооруженные силы

Заключение

… Опыт 1941 г. в свете этого имеет уникальное значение…

/и так далее

Приложения

Приложение 2. ДИРЕКТИВА № 21 (план «Барбаросса»)

имеются пропуски…

Приложение 6. ДИРЕКТИВА ПО СТРАТЕГИЧЕСКОМУ СОСРЕДОТОЧЕНИЮ И РАЗВЕРТЫВАНИЮ ВОЙСК (план «Барбаросса»)

… Ставка главного командования сухопутных войск
31.01 1941 г.

Приложение 11. ДИРЕКТИВА НЕМЕЦКОГО КОМАНДОВАНИЯ ПО ДЕЗИНФОРМАЦИИ

Верховное главнокомандование вооруженных сил
Штаб оперативного руководства
Отдел обороны страны (оперативный отдел)
№ 44142/41. Сов.секретно

Ставка фюрера
15.02.41 г.

Приложение 12. Укрепленные районы

пустое

Приложение 25. УТРЕННЕЕ ДОНЕСЕНИЕ ГРУППЫ АРМИЙ «ЦЕНТР» НА 8.00 22.06 1941 г.

Группа армий «Центр»
Оперативный отдел
Исх. 1/41

Штаб, 22.06.41 г.

8.00

УТРЕННЕЕ ДОНЕСЕНИЕ НА 8.00 22.06.41 г.

4-я армия

Наступление продолжается успешно. В общем отмечается слабое сопротивление противника. По-видимому, противник на всех участках застигнут врасплох.

Мосты через р. Зап. Буг: мост у Кодень, ж.-д. мост у Брест и мост в районе Фроналув взяты нашими войсками. Наши авангарды к 6.00 достигли общей линии 4-5 км восточнее реки Зап. Буг (восточнее границы).

Сопротивление в Бресте оказывается главным образом в городской части — в крепости.

немцы сами строили мосты

Постройка мостов ведется строительными частями всех корпусов. Внезапность достигается непрерывными сильными ударами по арьергардам противника. До сих пор отмечается незначительная активность авиации противника.

Сбит один наш самолет-разведчик.

9-я армия

Начало атаки — в соответствии с планом. Наступление развивается планомерно по всему фронту.

Преждевременно перешедшие в наступление на Августов подразделения 800-го полка особого назначения были противником отброшены назад.

Общая оценка противника.

На всем фронте наступления армии противник до сих пор оказывает незначительное сопротивление. Встречается лишь местами противодействие легкой артиллерии.

На участке 8-го армейского корпуса отмечается действие одной тяжелой артиллерийской батареи противника.

К 5.30 войска вышли на рубеж:

42-й армейских корпус — Купнина, опушка леса западнее Червоное. В Винцента продолжается незначительное сопротивление противника. Граево взято. ДОТ перед Граево еще не захвачены;

20-й армейский корпус — 162-я пехотная дивизия захватила северную окраину Августов. Имеющаяся там переправа не разрушена, 256-я пехотная дивизия достигла дорог Люнетов, Гродно южнее Красно и своим левым флангом подходит к Курьянка. Бронепоезд № 1 стоит в 3 км от границы, так как железнодорожное полотно требует перешивки на другую колею;

8-й армейский корпус — 8-я пехотная дивизия, преодолев сильное сопротивление противника на высоте западнее Богатыри — Лесне, вышла на дорогу Курьянка, Сопоцкин в районе Голынка. В Марковцы продолжается бой. 28-я пехотная дивизия находится на полпути между границей и Сопоцкин. 161-я пехотная дивизия вышла на высоту с отм. 118 (3 км западнее Шабаны), Моцевичи.

3-я танковая группа

К 5.30 достигла рубежа: 5 км юго-западнее Копцово, Лаздия, Осова (9 км юго-западнее Калвария), Граужины (12 км восточнее оз. Виштитер-Зее).

39-й моторизованный корпус к 4.45 частями обеих танковых дивизий вышел в район Кирсна. К 6.15 достиг района Мурганицкай (5 км юго-западнее Калвария).

Мосты у Свентоянск и через реку Неман в районе Меречь и Алитус до сих пор не разрушены.

Население уходит на восток.

Источник: ЦАМО, ф. 500, оп. 12454, д. 134, л. 143-144.

Вот по таким отчетам скрупулезных немцев надо анализировать действия частей и соединений Красной Армии.

Составлен в 2004. О. Тишков.

Общественно-политический сайт