Типпельскирх К., Кессельринг А., Гудериан Г. и др.

Итоги Второй мировой войны. Выводы побеждённых

 

Конспект.

Электронный текст книги: 0,65 Мб

Проект "Военная литература": militera.lib.ru

Издание: Итоги Второй мировой войны. Выводы побеждённых. — СПб.: Полигон; М.: АСТ, 1998

Оригинал: Bilanz des Zweiten Weltkrieges. Erkentnise und Verpflichtungen fur die Zukunft. — Hamburg, 1953.

Книга на сайте: militera.lib.ru/h/ergos/index.html

Иллюстрации: нет

OCR, корректура, оформление: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

[1] Так помечены страницы. Номер предшествует странице. Перевод с немецкого Л.К. Камоловой.

Аннотация издательства: Настоящая книга является попыткой группы немецких военных специалистов и государственных деятелей обобщить опыт, накопленный во время войны 1939-1945 годов, и сделать некоторые выводы на будущее, главным образом на основе анализа решений оперативного руководства Вермахта в важнейшие моменты войны на суше, на море и в воздухе. В книге разбираются также вопросы развития вооружения и боевой техники, использования различных видов транспорта, организации финансирования войны и т.д. Материал сборника представляет значительный интерес при изучении истории Второй мировой войны.

Предисловие

Книга “Итоги второй мировой войны” состоит из статей, написанных в начале 1950-х годов бывшими крупными военачальниками и государственными деятелями гитлеровского рейха, которые попытались обобщить опыт германских войск и фашистской государственной машины в период второй мировой войны. Советская историография рассматривала этот труд не только как историческое исследование, помогающее лучше узнать прошлое, но и как рекомендации тем, кто “намерен развязать новую войну”.

… Более чем двадцать статей сборника весьма разнообразны по тематике. Они написаны компетентными и знающими людьми

-- Введение - издатели не понимают Революцию 1917 г.

Однако возникшие силы превратились в насилие. Россия — и, следовательно, половина Европы — лопнула и попала (не без трагической вины Германии) во власть идей диалектического материализма, во власть полного разрушения и искоренения старого социального строя, старого понимания экономических отношений и веры в единство народов.' Эти идеи, действовавшие на протяжении нескольких десятилетий внутри находившегося под угрозой строя как опасный Элемент, сразу обрели господство в большей части Европы с претензией на то, что они являются единственным ответом на призыв к новому не только в Европе, но и во всем мире. Вместо поверженного царизма теперь Германии стала угрожать еще большая опасность — большевизм.

"Наступление на большевизм"

Эта внутренняя опасность угрожала не только немецкому народу; эту угрозу чувствовали также Италия и Испания. Свое наступление на большевизм Европа начала именно в этих странах.

Но в силу традиций и особого понимания исторического момента в Италии возник фашизм, искавший новую связующую идею. В центре его внимания лежало государство и авторитарная дисциплина. Идея фашизма быстро перенеслась и в Испанию. В обеих странах фашистам удалось изолировать народы от большевизма и этим спасти значительную часть Европы.

Гитлер "был далек от осознания этого внутреннего движения"

Эта идея народа-общества, возникшая в результате серьезного национального бедствия, но своими корнями уходившая в богатое прошлое немецкой романтики, несла в себе зародыш будущей мирной организации европейских народов. Идея о народе как обществе, понятая таким образом, предполагал а уважение к каждому народу, как созданному непосредственно богом, и. таким образом, означала отказ от всякого империализма.

Казалось, была затронута проблема огромного исторического значения. Казалось, что сила, толкающая к войнам, может быть скована.

Но скована она не была. Наоборот, судьба позволила только что возникшему внутреннему движению, собиравшемуся из многих источников и находившемуся на пути к созданию политической силы, попасть в руки Гитлера, который, конечно, был далек от осознания этого внутреннего движения. В период его власти мысли о народе-обществе и о положении человека в нем утратили свой подлинный характер.

"Как могло случиться, что Гитлеру удалось захватить власть?"

Это стало возможным потому, что как раз те идеалы, достоинства и добродетели, которые в ту эпоху глубоко волновали каждого немца, были сделаны политическими лозунгами, используемыми для вербовки людей. Это стало возможным потому, что часто образованные немцы были слишком аполитичными и слишком пассивными, чтобы взять на себя руководство в области политики. Данный факт является важным историческим открытием. Это стало возможным — и это тоже является важным историческим открытием — также и потому, что условия и программа Версальского договора осуществлялись слишком бесперспективно и безыдейно (французская политика финансовых уступок Германии, торпедирования моратория Гувера, препятствий в создании таможенного союза и т. д.). Наконец, это. стало возможным — и в этом самое важное и предостерегающее историческое открытие, — потому, что остальные идеологические и политические силы: церковь, партии Веймарской республики и профессиональные союзы — были недостаточно активными, чтобы остановить натиск грубой силы и бороться за новое развитие Германии. Гитлер сумел захватить власть потому, что угроза Германии со стороны большевизма в связи с усилением влияния коммунистов внутри страны стала настолько непосредственной, что за спасение от этого влияния, субъективно оцененного многими как разрушение, началось настоящее соревнование. Не менее веской причиной явилось и то, что большинство бывших сторонников национального движения, переходивших теперь на сторону Гитлера, [33] обладало слишком примитивным мышлением, не позволявшим ему выделить хорошее из его совокупности с плохим.

Трезвая мысль о свободолюбии народов

Аннексия Чехословакии означала, что кульминационный пункт пройден.

Возможность без новой войны объединить всех немцев в одно общее государство, чтобы способствовать мирному сближению стран Центральной Европы и тем исторически преодолеть Версальский договор, была упущена.

Надеть ярмо империалистического гнета на любую нацию, которая видела и Ренессанс, и Просвещение, и Французскую революцию и прошла через многовековое формирование национального государства, в наши дни уже невозможно.

… Таким образом, демоническая, неограниченная власть победила.

Задача книги

Перед настоящей книгой поставлена цель изложить исторический опыт второй мировой войны в ее различных специальных областях и сделать некоторые предостерегающие выводы.

Все помещенные здесь статьи в равной мере имеют дело с внутренним противоречием между идеей, обосновывающей порядок, и демонической силой, постоянно его разрушающей. Именно это противоречие стало причиной того. что величайшие духовные, идеологические, философские и организационные достижения внутри страны оказались в одном ряду со столь же величайшей неудачей и катастрофой, независимо от того, проявилось ли это в руководстве войной или в политике, проводившейся в отношении Франции и России.

Никто не понял стихийной силы

Исторический опыт последних десятилетий показывает, что, во-первых, до сих пор никому не удалось понять задачу, выполнявшуюся стихийной силой, и, во-вторых” остается неясным. в какой степени народы Европы, в том числе и немецкий, оказались не в состоянии бороться с ней.

Новая Европа

Новая Европа начинается не с 1945, а с 1914 года, и пусть ее не мучают опрометчивые выводы.

Место СССР (называют Россией)

Новая Европа должна стать единой и, следовательно, после того, как она справится с большевизмом, и в зависимости от того, как она с ним справится, должна включать также и Россию как равноправную составную часть. В противном случае Россия будет только предметом аннексии и ее внутренние и внешние позиции будут окончательно потеряны. Но для этого необходимо, чтобы большевизм, с которым связан вопрос о порядке, доведенном до крайности, преодолевался так успешно, чтобы из него, наконец, могла родиться идея настоящего порядка, то есть организации новой Европы по принципу единства и различия и на основе урегулирования экономики, установления порядка в отношениях между отдельным человеком и обществом, укрепления денег, поднятия роли труда и соединения жизни и веры. [36]

-- Вернер Пихт. Немецкий солдат

Много публицистики. С позиции патриота.

Глава Воин-солдат

Рим вел свои войны при помощи солдат, и именно оттуда представление о сущности солдата перешло в христианское мышление Запада. Но в период средневековья на Западе носителем военных действий являлся не солдат, а воин. Для него борьба являлась смыслом существования и в конечном счете — самоцелью.

…

В противоположность воину солдат является частью точного механизма, который служит для выполнения определенной функции в определенном месте и подчиняется [41] нажатию центрального рычага.

Солдатская форма

Солдатская форма происходит от одежды магистратских сторожей и городских конных стражников, которые одевались в цвета своей общины, а сукно для форменной одежды получали от магистрата. Введение военной формы означало первоначально вступление в военную историю нового сословия — бюргерства, то есть такого сословия, для которого, в отличие от рыцарства и ландкнехтства. была важна не сама борьба, а только защита своих жизненных интересов и того ограниченного района, от которого оно получало боевое задание, военную форму и удостоверение на право ношения оружия.

Автор - патриот

Во-вторых, военная служба в патриотической армии, строящаяся на сознательности, нуждается в направляющей идее, которая оправдывала бы самопожертвование солдат и придавала бы ему определенный смысл. В борьбе за освобождение от наполеоновского гнета движущей силой [51] был пафос стремления к свободе. В 1870-1871 годах через армию лежал путь к объединению немецкого народа, а вознаграждением за ее победы было осуществление мечты о возрождении Германской империи. В 1914 году солдат вступил в войну, не имея никакой другой цели, кроме защиты своего отечества.

Идеологические войны и бессилие Германии

Мы стоим на пороге века идеологических войн. Этому соответствовало все предвоенное поведение Запада, который придал своей борьбе характер крестового похода с целью to make the world fit for democracy{15}. Ответить на это в идеологическом отношении Германия не могла ничем. Литераторы и философы, взявшие на себя задачу дать убедительную картину “немецкого миропонимания”, не сумели этого сделать не только для всего мира, но даже для самого немецкого народа. Таким образом, когда война затянулась на неопределенное время, а шансы на окончательный успех в ней были потеряны и лишения народа усилились, в тылу действующей армии началось разложение общественных и моральных устоев. Удивительно то, что это произошло тогда, а не значительно раньше. [52]

Революция 1918 г.

Ноябрьская революция

Ноябрьская революция представляла собой солдатскую забастовку.

"Забвение подвигов немецкой армии"

Кто из молодежи знает сейчас что-либо об истории ожесточенных боев за Латвию и Литву, длившихся в течение всего 1919 года? Кто знает что-нибудь о битве у Аннаберга в мае 1921 года и о спасении Верхней Силезии от поляков? Наш народ забыл о подвигах, совершенных немцами уже после первой мировой войны, когда сами сражавшиеся были больше ландскнехтами, нежели солдатами. Память о них объявлена преступлением.

"Молодежь ощущала позор"

Молодежь ощущала позор, которым покрыли Германию ее победители, как нож в сердце, и, стремясь восстановить потерянную честь, хотела прыжком в неизвестность избежать дальнейших пыток.

Победители в 1-й Мировой войне стремились отделить немецкую армию от народа

Армия не разгадала сущность нацизма и Гитлера

Военная реформа национал-социалистов

Следствием политики отгораживания была неспособность армии разгадать сущность национал-социализма. До сих пор остается непонятным то, что даже инстинкт самосохранения не предостерег это прочно скрепленное и единое по духу общество от явления, противоречащего всему его существу. Но национал-социализм расставил свои сети с дьявольским искусством. “Ефрейтор первой мировой войны” предстал перед миром как политический солдат, имевший якобы историческую миссию ликвидировать раздор, посеянный Версальским договором, обновить нацию, вселив в нее боевой дух, приобщить к политике армию, отделенную от государства, привести всё гражданское и военное к одному военному знаменателю и таким образом сделать возможным всеохватывающее народное сотрудничество.

Действия Гитлера и слепота фон Фрича

Возвращение к всеобщей воинской повинности (16 марта 1935 года) принесло стотысячной армии осуществление ее заветной мечты. Чтобы как-то оправдать свои действия, фюрер сделал поистине гениальный ход, обратившись к посредничеству генерал-фельдмаршала Гинденбурга, олицетворявшего традиции старой армии, и призвав на помощь дух Фридриха Великого. Заклинания на его могиле свидетельствуют о том, что противник пруссачества более правильно оценил значение Фридриха как гения немецкой военной организации, чем сам немецкий солдат, в сознании которого великий король был лишь достойным уважения экспонатом из музея восковых фигур. То, что произошло в Потсдаме 21 марта 1933 года{17}, напоминает не пропагандистскую комедию — наша эпоха предпочитает банальные толкования, — а низвержение духа прусско-немецкой военной службы ее демоническим противником. В дальнейшем события, вплоть до окончательной победы Гитлера над армией и отставки генерал-полковника фон Фрича, развивались автоматически. Тот факт, что сам фон Фрич, этот солдат sans peur et sans reproche{18}, в котором еще раз воплотился идеальный тип немецкого офицера, [57] стоящего во главе армии, оказался столь же слепым, как и бессильным перед силами и методами национал-социализма, говорит о том, что судьба немецкого рейхсвера была решена.

Коллективная сознательность

В возвращении к принципу всеобщей воинской повинности армейцы видели лишь restitutio in integrum{19} военной службы, что вполне соответствовало их консервативному, хотя и не реакционному, мышлению. Лишь позднее они поняли коренное различие между народной армией государства фюрера и армией патриотов XIX века. Правда, нельзя сказать, что в тотальной армии третьего рейха отсутствовал элемент сознательности, но эта сознательность была коллективной.

Принцип тоталитарного общества

Но в тоталитарном государстве все отношения между законом и свободой основаны на принципе: “свобода — для фюрера, закон — для общества”. Иными словами, государство ставит перед личностью такие проблемы, которые исключают возможность какой бы то ни было субъективной оценки. [58]

= ограничение свободы слова, совести

Военные руководители Германии были против войны

Вторая мировая война

Новые вооруженные силы Германии приняли первое боевое крещение раньше, чем закончился процесс их до предела ускоренного создания. Вопреки воле и убеждению немецких военных руководителей на них опять была возложена задача ведения мировой войны.

Фюрер и армия, цель войны - неплохой анализ

Парадоксальное положение, в котором оказался немецкий солдат в период второй мировой войны, было беспрецедентным. Если в первую мировую войну монархическая армия оказалась лишенной своего монархического руководства, то теперь народная армия тоталитарного государства была отдана в руки “фюрера и главнокомандующего вооруженными силами”, для которого солдат ввиду его замкнутости и своеобразной профессиональной морали по отношению к нацистскому мировоззрению был не чем иным, как чуждым и подозрительным инструментом, и который злоупотребил им до такой степени, что этот инструмент оказался полностью разрушенным. Для фюрера боец был лишь частью техники, неким подобием моторизованного оружия. Как к солдату, так и к технике в этой войне, ведшейся без всякого учета сил и средств, предъявлялись чрезмерные требования, выполнить которые они были не в состоянии. Цель войны ввиду ее необъятности вполне соответствовала склонности военных руководителей к гигантомании. Стратегия и тактика приняли формы “мировоззрения”. Гибкость была подменена догматизмом. [59] Учет возможных неудач — это основное правило в руководстве боевыми действиями войск — был запрещен. Жертвы, принесенные, например, в Сталинграде, где упорно удерживались по сути дела уже потерянные позиции, были бессмысленными. Высокие качества войсковых командиров не нашли себе применения, потому что их сковывала воля дилетанта и фанатика, стремящегося к безраздельной власти. Одновременно с этим нацистская партия бессознательно работала над моральным разложением солдат, дух сопротивления которых был ослаблен в результате превращения армии в многомиллионную. Сомнение в победе считалось достойным смерти, вера в непогрешимость фюрера — высшим законом. Стремление к сохранению своего уже почти потерянного престижа привело командование к принятию роковых ошибочных решений. Двойной натиск, изнутри и извне, угнетал мыслящих людей сверх всякой меры. Широко разветвленная система террора душила всякие оппозиционные настроения в самом их зародыше. И все же среди представителей офицерского корпуса, которые разбирались в событиях, а также в невоенных кругах возникла мысль о сопротивлении. В конфликте между долгом и разумом зрело решение о покушении на главу вооруженных сил. Это был акт, посредством которого немецкая военная система могла одновременно поднять себя в глазах других и ликвидировать. В нем, помимо личной опасности, заключалось последнее величие жертвы. Однако предотвратить то. что было предначертано судьбой, этот акт уже не смог.

Хорошо, но публицистично.

Армия стала жертвой политики, ее победы забыты

Несчастье, которое постигло Германию, преступления, в которые ее вооруженные силы были втянуты помимо их воли, а также победы союзников, планомерно развенчивавшие немецкого солдата, стерли память о славных походах армии сквозь ад второй мировой войны. Действия армии стали предметом политических и идейных споров, и этим была ликвидирована возможность правильно анализировать их сущность. О них вспоминают со стыдом, и теперь считается неприличным говорить о победах армии, которая воевала под фальшивыми знаменами. Но существуют события, которые становятся понятными только как целое и открываются только для внутреннего анализа. Величие и бессилие, слава и позор неразрывно связаны между собой в этом походе немецкой армии к своей гибели. Понять трагедию поверженной армии может только тот, кто вместе с ней смог пережить и ее триумф, и ее унижение.

Войну не одобряли

Вторая мировая война имела совсем другой характер. Армия вступила в войну без того наивного воодушевления, которое наблюдалось в августе 1914 года. Ни народ, ни армия войну не одобряли, ибо она в противоположность предшествовавшим войнам противоречила принципам народной армии, созданной только для обороны.

Победы принесли воодушевление

Но уже начало войны с Польшей в сентябре 1939 года принесло солдату неожиданную для него славу. Вместо [61] затяжной войны с применением большого количества техники получилась война молниеносная.

Автор с упоением описывает победы над Францией и др. странами

2 млн пленных во Франции

Сочетание фантазии, военного искусства и солдатского энтузиазма совершило чудо. Количество пленных, насчитывающее почти два миллиона, дает представление о масштабе операции. Тот факт, что кампания велась “против Версаля”, и то, что войска проходили по местам боев первой мировой войны, воспринималось немцами как избавление от позора за прошлое поражение. И это окончательно решило ее исход. То был один из редких случаев в истории войн, когда армия завоевывала себе столь пышные лавры. Вспоминается троянский Гектор, которому Зевс перед концом битвы дал еще один глоток из сосуда славы.

Вскоре Германии удается еще одна в совершенстве [63] подготовленная и проведенная операция: весной 1941 года в течение двенадцати дней одерживается победа над Югославией, располагавшей армией в 1400 тыс. человек. Не проходит и двух месяцев, как Греция, несмотря на ее мощные горные укрепления, лежит у ног Германии. После польской равнины, после области полярного круга, после пресыщенной культурой земли Франции театром военных действий становится страна античной культуры. Захват английской колонии — острова Крит — парашютными и воздушно-десантными войсками является опять-таки беспримерным достижением тактического искусства.

Война на Балканах была заключительным аккордом той героической симфонии, того военного торжества, которое привело немецкую армию на востоке, западе, севере и юге к самым дальним границам Европы.

Вера в командование

Снимает с армии ответственность

Успехи войны в Европе привели — да и как могло быть иначе — к неограниченной вере в командование. Но “солдаты фюрера” не чувствовали себя — и это до сегодняшнего дня остается для всех фактом — соучастниками бессовестного насилия над окружающими народами, которое вершил национал-социализм. Армия не имеет обыкновения ни в бою, ни тем более в условиях победы предаваться политическим размышлениям.

Смысл войны

…германскую империю ее руководители изображали державой, борющейся за порядок в Европе. …Следовательно, война не представлялась лишённой смысла.

… Солдат чувствовал, что он находится на службе великой идее, осуществление которой казалось ему возможным с предельно [64] малыми жертвами как с той, так и с другой стороны. Казалось, что Европа навсегда собиралась положить конец своим войнам.

Дух национал-социализма не проник в армию

Старый солдатский дух был еще достаточно сильным, чтобы, несмотря на вторжение национал-социализма, влиять на моральное поведение войск в целом. Это является изумительным доказательством силы и преемственности солдатских традиций. Дух национал-социализма еще не успел проникнуть в армию. Немецкая армия отличалась от войск SS, представляя собой не политическую “армию мировоззрения”, а армию солдат. Особенно сильно это различие ощущалось в оккупированных районах.

Роммель

Полные приключений боевые действия африканского корпуса под командованием “лиса пустыни” Роммеля не уступают кампаниям в Польше, Норвегии и Греции. Танковые сражения в пустыне были по существу единственными за весь период военной истории, а внезапные шахматные ходы подвижных войск Роммеля вряд ли когда-нибудь смогут быть повторены. Но эта кампания кончилась полным поражением немецких войск.

Война в России, Германия представляла Запад

К тому времени уже началась война против России, которая коренным образом изменила положение немецкого солдата (говоря о войне в России, я имею в виду только солдата, а отнюдь не операции, которые там проводились). Обстановка сразу стала неясной. Правда, в колоссальных битвах первой фазы войны немецкой армии удалось окружить [65] и разбить русские армии, продвинуться до ворот Москвы и дойти до самого сердца Кавказа. Выступая против большевизма плечом к плечу с вооруженными силами Финляндии, Италии, Венгрии, Румынии, а также вместе со словацкими и хорватскими частями и добровольцами из Испании. Швеции, Дании и даже из Франции, Бельгии, Голландии и Норвегии, то есть с представителями тех стран, с которыми он только что воевал, немецкий солдат мог чувствовать себя защитником Европы. Но при выполнении этой задачи. которая казалась ему исторической миссией, оправданной всем ходом истории, он попал в безвыходное положение. В то время как немец был убежден, что защищает дело Запада, Запад нанес ему удар в спину. До самого горького конца нас не покидала надежда, что Запад, наконец, поймет и признает, что мы защищаем Германию и, следовательно, всю Европу. Такая надежда, по-видимому, и побуждала немецких солдат продолжать борьбу даже тогда, когда война была уже проиграна.

В добавление к этому на солдат легло еще более тяжкое бремя в виде неумелого руководства со стороны собственного командования. Идеологическая ненависть и отчаяние, в которое оно впало в связи с совершенно непредвиденными трудностями (ведь Гитлер надеялся покончить с Россией в течение нескольких недель), привели к изменению форм борьбы. Противник был заклеймен как человек низшей расы, по отношению к которому разрешаются любые действия. Население оккупированных областей, готовое вначале приветствовать немцев как своих освободителей, оказалось порабощенным. Это привело к усилению партизанского движения. За линией фронта эсэсовские отряды устраивали еврейские погромы. Нечеловеческое обращение с военнопленными привело к тому, что противник воевал крайне ожесточенно, до последнего патрона. И чем дальше немецкий солдат оставался в этой стране, тем большим адом становилась она для него.

Автор достаточно объективен, если не считать того, что низшей расой русских объявили до войны.

Да и со стороны своего же командования он видел к себе такое же нечеловеческое, презрительное отношение. Невыносимые нагрузки в боях, суровый климат и бесконечные сюрпризы противника превзошли предел человеческой выносливости. Дорога побед стала дорогой могил. Тот факт, что при таких невероятных испытаниях, далеко превосходящих [66] все пережитое в первой мировой войне, морально-боевой дух немецкой армии не был сломлен, не поддается объяснению, как и всякий большой нравственный подвиг.

Тому, что в конце войны не повторились события 1918 года, помешали два обстоятельства. Во-первых, известно, что основная масса действующих войск даже в беде не потеряла доверия к своему верховному командованию, которое по сути дела было недостойно его. Эта вера в “фюрера” сложилась вначале в кругах самих национал-социалистов и уже затем распространилась на народ. Но в вооруженных силах благодаря неизвестному ранее искусству пропаганды она была построена прежде всего на успехах первых лет войны. Вера армии в своего полководца, приведшего ее к победе, всегда была и остается существом солдатской службы. С этой верой солдат может пережить любое поражение. Кроме того, стратегия противника, рассчитанная на полное уничтожение, была направлена не только против армии, но и против всего немецкого народа. А известно, что тот, кто не ждет пощады, всегда борется с мужеством отчаяния.

Кажется, автор повторяет старые доводы времен рейха.

Если это так, слова Сталина о войне с нацизмом, но не народом не имели эффекта.

Окончание

Конец германского вермахта

Выдержка немецкого солдата, проявленная им в конце войны во время боев в окружении, которые не могли не привести армию к гибели, все же вызывает удивление. Обманутый собственным командованием и, наконец, открыто им преданный, что выразилось, во-первых, в подчинении армии резерва Гиммлеру, во-вторых, в формировании народно-гренадерских дивизий как “основы истинно национал-социалистской народной армии”, наконец, в-третьих (во время призыва к партизанской борьбе), в презрении к его “устарелым представлениям о методах ведения так называемой гражданской войны”, солдат в конце войны был предоставлен самому себе.

Выдержка немецкого солдата, проявленная им в конце войны во время боев в окружении, которые не могли не привести армию к гибели, все же вызывает удивление. Обманутый собственным командованием и, наконец, открыто им преданный, что выразилось, во-первых, в подчинении армии резерва Гиммлеру, во-вторых, в формировании народно-гренадерских дивизий как “основы истинно национал-социалистской народной армии”, наконец, в-третьих (во время призыва к партизанской борьбе), в презрении к его “устарелым представлениям о методах ведения так называемой гражданской войны”, солдат в конце войны был предоставлен самому себе. Патетические лозунги совершенно исчезли. Убеждения, которые носила в себе армия патриотов национального государства, сгорели на костре революции вместе с другими ценностями отжившего мира. Все идеологические опоры рухнули. При таком общем хаосе военная служба, по-видимому, потеряла всякий смысл. В подобном положении всякое подбадривающее слово [67] оскорбляет, как ложь. Поэтому о долге и чести уже не могло быть и речи. Солдат отвечал только тогда, когда к нему обращались с восклицанием: “Эй, парень!” Такая боязнь лишней фразы не может быть источником моральной силы. Свершившаяся катастрофа сорвала с этой армии все венки и лавры, возложенные на нее историей. Ей ничего не оставалось, как возвратиться к тому, с чего она начала. Этим апофеозом долга и замыкается круг.

Много публицистики, автор не историк.

-- Типпельскирх. Оперативные решения командования в критические моменты на основных сухопутных театрах Второй мировой войны

Генерал пехоты в отставке Курт фон Типпельскирх. Оперативные решения командования в критические моменты на основных сухопутных театрах Второй мировой войны

Начало

В своем классическом труде “О войне” Клаузевиц, характеризуя оборону, говорит, что “оборонительная форма ведения войны сама по себе сильнее, чем наступательная”, но добавляет при этом, что она “преследует негативную цель”{21}.

Мольтке в своей статье “О стратегии” (1871) указывает: “Ни один оперативный план не остается в его первоначальной форме после первого столкновения собственных сил с главными силами противника. Только профан может думать о какой-то заранее намеченной и тщательно продуманной идее, последовательное осуществление которой якобы можно проследить в течение всего хода войны”{22}.

История военных действий в Европе.

Война против СССР

Молниеносная война, которая не удалась

Ошеломляющий успех войны на Западе привел Гитлера к убеждению, что такой же успех будет обеспечен ему и в войне против Советского Союза. Все оперативные соображения при этом были отодвинуты на задний план соображениями психологическими. “Следует ожидать, — говорил Гитлер в беседе с командующими армиями 5 декабря 1940 года, — что русская армия при первом же ударе немецких войск потерпит еще большее поражение, чем армия Франции в 1940 году”{25}. В другом разговоре с командующими армиями, происходившем 9 января 1941 года, он дополнил это высказывание, заявив, что “русские вооруженные силы представляют собой глиняный колосс без головы. У них нет хороших полководцев, и они плохо оснащены, но недооценивать их нельзя. Целью операций должно явиться уничтожение русской армии, захват важнейших и разрушение остальных индустриальных районов, кроме того, должен быть захвачен район Баку”{26}. На основании этого убеждения возникла директива № 21 от 18 декабря 1940 года — “План Барбаросса”, в первом абзаце которой говорилось: “Немецкие вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы ... победить Советскую Россию путем быстротечной военной операции”.

Здесь не место анализировать, правильной ли была оценка способности Советского Союза к сопротивлению, которая была сделана на основе материалов, имевшихся тогда в распоряжении немцев. Германский генеральный штаб был настроен более скептически.

не соответствует действительности

…

Гитлер был уверен, что с началом первых операций, как и в предыдущих кампаниях, ему удастся разбить основные силы русской армии и получить в результате этого полную свободу действий. Когда после первых операций этого все же не произошло, в войне наступил первый большой кризис. Правда, операции всех трех групп армий, и особенно на направлении главного удара — в центре общего фронта, — прошли успешно, но они не привели ни к быстрому уничтожению всех вооруженных сил противника, ни к подавлению морального духа и мужества войск Красной Армии, на что Гитлер так надеялся. Части и соединения русских войск продолжали стойко сражаться даже в самом отчаянном положении.

…

Гитлер по-прежнему упорствовал, заявив, что на первом месте по важности стоит Ленинград, на втором месте — Юг и лишь на третьем месте — Москва. Со своей стороны главное командование сухопутной армии [76] всеми средствами стремилось, используя активную поддержку Иодля, убедить Гитлера в ошибочности его мнения.

Ошибки Гитлера

В то время как его военные советники (даже в главном штабе вооруженных сил) придерживались того основного \77 — карта\ [78] принципа, “что уничтожение неприятельских вооруженных сил — первенствующая и преобладающая цель из всех, которые могут преследоваться на войне”{31}, Гитлер опять выдвигал на первый план идеологические соображения (Ленинград — крепость большевизма) и экономические цели (индустриальные центры на Украине и источники нефти на Кавказе, “которые следует по крайней мере изолировать от противника”). Он не мог понять того, что “нельзя ставить главное наступление в зависимость от хода действий в соседних районах” и что “направленное на сокрушение противника наступление, у которого не хватает смелости лететь стрелой прямо в сердце неприятельской страны, никогда не достигнет своей цели”{32}.

Потери русских в битве за Киев

Правда, в сражении за Киев, длившемся до 26 сентября, было уничтожено несколько русских армий, взято в плен 665 тыс. человек, захвачено 3718 орудий и 884 танка. Но зато какой ценой!

Витиевато о причинах провала молниеносной войны

Наступление на Москву, начатое 2 октября, остановилось. войска не достигли своей цели. Армиям, наносившим удар на юге, удалось лишь на некоторое время овладеть Ростовом-на-Дону, который уже в конце ноября пришлось отдать обратно. В руках противника продолжал оставаться и Ленинград. Более того, русские войска оказались достаточно [79] сильными, чтобы вместе с резервами, подтянутыми с Дальнего Востока, перейти на центральном участке фронта от обороны к контрнаступлению. Меч возмездия был обнажен. “Быстротечная операция”, в ходе которой Советская Россия “должна была быть побеждена”, провалилась; вызвавший поначалу столь большие споры оперативный план оказался несостоятельным после “первого столкновения с главными силами противника”. Не смог также и “полководец... постоянно придерживаться своих основных целей, не поддаваясь влиянию меняющейся обстановки”{33}, потому что “полководцем” в данном случае была целая корпорация, имевшая два противоположных полюса, в которой относительно “основных целей” с самого начала не было никакого согласия{34}.

Немецкой армии благодаря железной воле Гитлера и ценой больших потерь в людях и технике все же удалось воспрепятствовать русским, надеявшимся в ходе своего контрнаступления добиться уничтожения сил немецкого Восточного фронта, осуществить свои планы.

Русские надеялись выдавить немцев еще в 1941 г.

1942

Безыдейность руководства войной

В 1942 году немецкое командование, учитывая общую стратегическую обстановку, еще раз попыталось добиться окончательной победы на Востоке. Однако ввиду значительной протяженности фронта сил. необходимых для наступления на всех трех направлениях, было недостаточно. На операцию, начавшуюся 28 июня 1942 года, Гитлер с самого начала наложил печать двойственности, характерной для его мышления. Он пытался объединить экономические и военные цели и вдобавок стремился к захвату двух совершенно различных районов — Сталинграда и низовьев Волги, с одной стороны, и нефтяного района Кавказа — с. другой.

Русские научились избегать окружения

В результате наступления, начавшегося с рубежа Курск — Таганрог, к концу июля от противника была очищена вся излучина Дона от Ростова до Воронежа, но, несмотря на тяжелые потери русских, немецким войскам нигде не удалось окружить значительные силы русских, как это было в предыдущем году. Русское командование научилось искусно уклоняться от окружения.

Неуспех был предопределен

В конце июня ясно было только одно. что ни на пути к Кавказу, ни при наступлении на Сталинград немецкая армия нигде не встретила основных сил русских войск и не нанесла им решающих ударов.

… Сделать правильные выводы о наступлении, не удавшемся в отношении военных и экономических целей, можно было еще в октябре — ноябре 1942 года. Недостатка в предостерегающих сигналах не было. Наличие у русских достаточных резервов, чтобы на многочисленных участках центрального и северного фронтов наносить отвлекающие удары и тем сковывать крупные силы немецких войск, а также постоянное уклонение русских от решающих действий указывали на то, что сопротивление противника на юге не было сопротивлением из последних сил.

… Пора было, наконец, понять, что сломить силу русских сможет только оборона и что к ней нужно перейти сознательно и добровольно, не дожидаясь того момента, когда она станет вынужденной.

Другие операции - известные факты.

1944 - еще верили в победу

Если стать на точку зрения тогдашнего верховного командования, которое весной 1944 года еще не считало войну проигранной, то его план — сначала отразить вторжение на западе, а затем, используя этот успех, развязать себе руки в тылу и всеми силами обрушиться на русских — представляется весьма логичным, ибо в этот период, как никогда, нужно было ослабить противника на Востоке, планомерно используя для этого “более сильную форму борьбы”, и ни при каких обстоятельствах не допускать дальнейших катастроф с армиями Восточного фронта.

… Если предпосылка для катастроф, происшедших летом 1944 года, заключалась уже в решении удерживать фронт таким, каким он был весной этого года, то осуществлению русских замыслов способствовало и то. что немецкое верховное командование исходило из предвзятого мнения, что главный удар противника будет направлен против группы армий “Северная Украина” с целью отбросить ее к Карпатам и разорвать весь Восточный фронт. От этого предвзятого мнения командование не отказалось даже тогда, когда в середине июня на участке группы армий “Центр” против дуги фронта от Бобруйска до Витебска стали заметны явные признаки развертывания крупных сил противника. Исправить эту ошибку в оценке сил противника было уже невозможно.

Автор часто винит Гитлера

После того как это произошло, необходимо было задержать мощное наступление русских как можно дальше к востоку. Это значительно облегчило бы обстановку, особенно в начальной стадии русского наступления, если бы к тому же Гитлер принял постоянно предлагавшееся ему решение отвести группу армий “Север” за Западную Двину и за счет этого выкроить себе новые резервы. Это решение, однако, не было принято вначале из-за Финляндии, затем из соображений морской стратегии и, наконец, когда эти мотивы стали уже неубедительными ввиду потери Финского залива, просто из пустого упрямства Гитлера.

Окончание

Если рассматривать весь ход войны с точки зрения оперативного руководства на отдельных театрах, не принимая во внимание (по недостатку места) событий, происходивших после 1941 года на юге и западе, то становится совершенно очевидным, что все операции носили такой же характер, что и на востоке (слишком долгое удерживание позиций у Эль-Аламейна, отказ от эвакуации Туниса, неоправданно упорная оборона отдельных пунктов во время вторжения и т. д.).

Непреложные законы войны немецкое командование могло игнорировать до тех пор, пока оно опиралось на необычное превосходство в командном составе, вооружении и боевой подготовке, а также на многократное превосходство морально-боевого духа своей армии, которое оно умело искусно использовать. Когда же эти предпосылки постепенно отпали, война снова стала “нормальной”.

Признать это Гитлер не хотел. Если в операциях первых лет войны большую роль играла смелость войск, о которой сам Клаузевиц говорит, что “на войне у смелости особые привилегии”, что “сверх учета пространства, времени и сил надо накинуть несколько процентов и на нее”{36}, то с 1942 года появилась ложная смелость, которая, чтобы не выразиться еще более сильно, по словам Клаузевица, заключается в том, чтобы “дерзать против природы вещей, грубо нарушая законы вероятности”{37}. Операции немецкой армии были в конце концов лишены всякой разумной основы, а руководящие ими лица были скованы в своих действиях. Поэтому они были заранее обречены на провал.

-- Кессельринг. Война в бассейне Средиземного моря

Генерал-фельдмаршал в отставке Альберт Кессельринг. Война в бассейне Средиземного моря

Сегодня, когда наш разум с быстротой молнии постигает мировое пространство и его геополитическое, политическое и военное значение и связи, мы уже почти не представляем себе, каким узким был наш кругозор в продолжение десятилетий, предшествовавших второй мировой войне. Даже наша маленькая Европа вызывала у нас благоговение своими громадными, да что там, — бесконечными просторами. В то время как другие народы в течение целых столетий пытались покорить мир, мы, немцы, воевали внутри своих границ и наряду со многим другим теряли перспективу, теряли возможность предвидеть грядущее. В этом виновны не одни мы. Континентальное положение нашего народа, окруженного подчас враждебными ему державами, вынудило нас быть осторожными и ограничиваться концентрацией своих сил главным образом для защиты от Востока и Запада. Немецкие генералы, привыкшие смотреть в этом направлении, стали в ходе истории виртуозами ведения только континентальной войны. В этом ничто не изменилось даже тогда, когда развитие техники позволило нам создать мощный военно-морской флот и такую же авиацию.

Выдержки

Державы оси были удовлетворены невероятно быстрым и грандиозным успехом Роммеля, показавшего свое высокое мастерство в командовании, и ограничились обычными полумерами. Если прискорбная сдержанность Гитлера в отправке сил на Средиземное море была понятной уже ввиду большой потребности в войсках на востоке, то у итальянского командования отсутствовали всякое понимание обстановки и твердая воля действовать в соответствии с ней. Для него война в Северной Африке все еще представляла собой колониальную войну, которая хотя и принимала все более европейские формы, но велась при затрате несравненно меньших сил и средств. Оба партнера имели растянутые и находившиеся под непрестанной угрозой коммуникации. Их немногочисленные армии не были обучены для ведения войны м пустыне и не имели воли добиться решающего исхода на [95] средиземноморском театре военных действий. И все же англичанам было значительно легче, так как они лучше немцев понимали значение средиземноморского театра для ведения войны в целом и вдобавок к тому у них не было забот о каком-то втором театре войны. Британской метрополии уже ничто не угрожало. Что же касается держав оси, то итальянцы уже устали и в глубине души были настроены отрицательно к продолжению борьбы и тем более к мысли о тотальной войне. Немцы в силу континентального склада своего мышления считали, что они слишком много вложили в войну на востоке, чтобы еще направлять свои силы и средства на средиземноморский театр.

… Из общего количества итальянских и немецких конвоев в конце 1941 года около 80% оказались потопленными.

…

Таким образом, после ожесточенных, но ставших бесперспективными боев группа армий “Тунис” была вынуждена в ночь с 12 на 13 мая 1943 года оставить Тунис. 250 тыс. немецко-итальянских солдат попали в плен. Воздушные и морские силы смогли, взяв на борт материальную часть войск, отойти в Сицилию. Фельдмаршал Роммель избежал горького конца — ликвидации этого театра военных действий, — генерал-полковник фон Арним, его негласный преемник, принял на себя это тяжкое бремя.

Борьба за Италию

Взгляд на карту, помещенную рядом, убеждает нас в том, что с потерей Туниса Средиземное море целиком перешло в руки противника, что он открыл ворота в Европу и что действия его авиации и танков-амфибий стали возможными во всех \101 — карта\ [102] направлениях. Над Италией нависла непосредственная угроза вторжения. Следовало ожидать, что народ и армия, уставшие от войны, начнут колебаться.

…

После нескольких мощных подготовительных ударов с суши и с воздуха, проведенных с начала января до конца Марта 1944 года по позиции “Густав” на участке между Тирренским морем и Монте-Кассино, и после внезапной высадки союзников 22 января 1944 года в районе Анцио, Неттуния союзники начали (12 мая 1944 года) штурм немецкой обороны на рубеже Гарильяно, Монте-Кассино. Англо-американцы мобилизовали для этого наступления все, что могло привести к успеху. Против 26 немецких дивизий, из которых только 18 находились в районе операции, в то время как другие соединения были заняты обороной побережья или выполнением других задач, было выставлено 36 дивизий союзников.

Итог войны на Средиземном море

Как явствует из вышесказанного, значение средиземноморского театра военных действий и его влияние на исход войны в первые годы не понимались никем. В особенности это касается держав оси. Начиная с последних лет войны и особенно в ходе послевоенных дискуссий не было выявлено истинное значение этого театра военных действий.

Американцы приобретали боевой опыт в Африке

Нельзя забывать, что война на средиземноморском театре военных действий явилась для союзников прекрасной подготовкой к решающему вторжению в Нормандию с последующими за ним маневренными операциями. Приведем всего лишь один пример: американские войска прибыли на североафриканский театр военных действий в ноябре 1943 года, не имея никакого военного опыта, и встретились там со старыми, испытанными в боях соединениями немецкой армии, для которой они могли бы стать весьма легкой добычей. [108] Но с каждым месяцем картина менялась. Несмотря на то, что у американских солдат то и дело проявлялись присущие всем американцам черты характера, действия их дивизий в Тунисе под командованием замечательного генерала Паттона положили начало зарождению “армии больших возможностей”. Салерно, Анцио, Неттуния, Апеннины и другие этапы войны в Италии подняли американские войска до уровня высококачественных фронтовых войск. Но нельзя никогда забывать, что американские дивизии располагали самой современной техникой, причем такой мощности и численности, которая для нас, немцев, была дотоле неизвестной.

Немцы могли установить господство в море

Немцы были слишком заняты на других театрах военных действий, чтобы уделять должное внимание отдаленному от них “заморскому” театру военных действий. К этому прибавилось еще и то, что национал-социалист Гитлер не решался вмешиваться в дела правления дружественного ему государства фашиста Муссолини. Когда Гитлер, наконец, решился, было уже слишком поздно. Немецкая армия могла свободно, не истощая военный потенциал Германии. удержать Триполитанию и даже захватить Египет. Использовав все итальянские военно-морские и воздушные силы при небольшом усилении их немецкой авиацией, державы оси могли бы сравнительно легко завоевать и удержать господство на средиземноморском театре.

… Большие возможности для ведения широких операций представляла как союзникам, так и державам оси восточная часть Средиземноморского бассейна. Удачно проведенные здесь кампании могли бы явиться решающими для исхода всей войны. Однако эти соображения были принесены в жертву нуждам на других театрах военных действий. В остальном действия немецких войск в Средиземноморском бассейне явились шедевром искусства ведения войны на отдельном, автономном театре военных действий.

Автор - патриот. Окончание

В данном анализе опыта войны на Средиземном море недоставало бы самого основного, если бы мы ничего не сказали о немецком солдате, который на своих плечах вынес всю тяжесть этих боев. Был ли то “старик” или семнадцатилетний доброволец, он выполнял задачи невероятной трудности с исключительной храбростью. Немецкий солдат, на протяжении веков тяготевший к южным странам, снова принужден был заплатить кровью за свою попытку овладеть [110] этим районом. Но его борьба была проникнута таким высоким моральным духом, который дал нам веру на будущее в немецкий народ и в его вторичное сближение с итальянским народом.

ЛИТЕРАТУРА

Вadоgliо Р., L'ltalie dans la Guerre Mondiale, Paris, 1946.

Написано в 1946 г.?

-- Гудериан. Опыт войны с Россией

Генерал-полковник в отставке Гейнц Гудериан

Опыт войны с Россией

Как возник миф о непобедимости русского колосса? Не считая похода Лжедмитрия, в результате которого в начале XVII века польские войска (под руководством самих же русских) дошли до Москвы, Россия за свою историю пережила пять нападений чужеземных армий.

Перечисляет. Наверное, опускает монголо-татар.

Шведский король Карл XII

… Между тем польский король Август II Сильный осадил Ригу, а русский царь Петр со своей стотысячной армией шел на Нарву. Однако узнав о приближении Карла, поляки сняли осаду Риги. Благодаря этому Карл получил свободу действий против русских. Во второй половине ноября он подошел со своим 8-тысячным войском к Нарве и 30 ноября 1700 года одержал над русскими блестящую победу.

100 тысяч против 8…

Неутомимый в преследовании разбитых поляков и саксонцев, Карл захватил почти всю Польшу. И тогда он пришел к убеждению, что судьба самым необычным образом хранит его, что само провидение назначило его для свершения величайших подвигов. Ничто не казалось ему слишком трудным. В Альтранштедте он вынудил Августа Сильного заключить мир. Там же он принял послов почти всех европейских государств, в том числе и герцога Мальборо, предка Уинстона Черчилля. Герцог Мальборо утверждал впоследствии, что Карл XII решил свергнуть русского царя. Он не заблуждался.

Шведский король, ослепленный своими победами, рассчитывал на то, что сможет выполнить эту задачу в течение одного года.

… В сентябре 1707 года во главе 43-тысячной армии Карл вступил в Россию.

… После победоносной битвы под Смоленском в конце сентября 1708 года Карл — совершенно неожиданно для своих приближенных — принял решение прекратить наступление на Москву и повернуть на Украину. К этому решению его склонил гетман Украины Мазепа, который обещал дать ему в качестве поддержки 30 тыс. человек, полностью вооруженных и снабженных продовольствием и деньгами. Карл последовал этому совету вопреки желаниям всех своих офицеров. Но Мазепа не смог сдержать своего слова, потому что русские узнали о его замыслах и казнили его{43}.

… В конце мая 1709 года он повел свои войска в наступление на Полтаву. Но ему пришлось остановиться, поскольку было получено сообщение о приближении царя Петра с армией в 70 тыс. человек. Несмотря на тяжелое ранение, король Карл решил атаковать превосходящего в силах противника. 8 июля 1709 года в районе Полтавы началась решающая битва, которая после непродолжительной борьбы, проходившей с переменным успехом, завершилась полным поражением шведов. Карл бежал через Днепр и Буг и остановился в Бендерах, в Бессарабии, где он стал гостем Высокой Порты{44}. Столь блестяще начавшаяся карьера полководца и государственного деятеля на этом и закончилась. [114]

Наполеон I

Сто лет спустя, в 1811 году, французский император Наполеон I, не будучи в состоянии справиться со своим главным врагом, Англией, и после того. как континентальная блокада, имевшая целью сорвать торговлю Англии, оказалась недостаточно эффективной, решил начать войну против России.

… Война против России готовилась с большой тщательностью. Тем не менее император, бывший до сих пор непобедимым полководцем, допустил две грубые ошибки. Он надеялся одним мощным ударом разгромить огромную страну в течение каких-нибудь двух месяцев, еще до наступления зимы, и, заключив мир с царем, создать благоприятные условия для продолжения континентальной блокады.

“Великая армия” была поэтому оснащена для ведения войны только в летних условиях. Никто и не думал заботиться о зимней одежде для личного состава или о специальном железе для ковки лошадей зимой.

…23 июня 1812 года “Великая армия” переправилась через Неман, чтобы нанести главный удар на Москву через Вильно, Борисов, Смоленск. Центральной группировкой французской армии Наполеон командовал сам. В противоположность Карлу он не колебался в выборе Москвы целью своего наступления.

Фланги “Великой армии” справа прикрывались армейской группой Шварценберга, состоявшей главным образом из австрийцев и саксонцев, а слева — корпусом Макдональда, который целиком состоял из пруссаков и баварцев. В общей сложности “Великая армия” насчитывала 617 тыс. человек и 1372 орудия, против которых русский царь выставил 300 тыс. человек. Тактика русских заключалась вначале в отходе; там, где они вступали в бой, как например под Смоленском и под Бородино на реке Москве, они оказывались разбитыми. Французы переправились в районе Борисова через Березину, затем форсировали Днепр и взяли Москву.

Русские были разбиты под Бородино?

Но, рассчитывая на то, что после потери Москвы царь Александр поспешит заключить мир. Наполеон жестоко ошибался.

… Прождав, таким образом, целых пять недель, Наполеон решил отступить.

…5 декабря 1812 года в Сморгони Наполеон покинул остатки своей армии и выехал в Париж, чтобы наскрести новые силы. Второе крупное вторжение на территорию Русской империи провалилось. Следствием этого явилось то, что Франция потеряла все свои позиции в Европе. Моральное впечатление, которое оставило поражение, невозможно было изгладить на протяжении нескольких десятилетий.

Оно оказало влияние даже на коалицию, войска которой с 1854 по 1856 год в Крыму пытались подавить стремление [116] царя к агрессии. Даже в первую мировую войну победоносные немецкие армии и союзные с ними австрийцы и венгры вели войну в России с предельной осторожностью, в результате чего они и избежали катастрофы. Только революция привела царскую империю к краху и положила начало господству большевиков, вождями которых были сначала Ленин, затем Сталин.

Как возникло решение Гитлера о нападении на Советский Союз

После прихода к власти фашистов в Италии и национал-социалистов в Германии казалось, что против идеологии большевизма найдено новое сильное оружие — идея свободного социализма. Носители этой новой идеи, и особенно сам Гитлер, были настолько проникнуты ею, что считали возможным решить проблему создания нового порядка в Европе путем войны. Утверждения о непобедимости Красной Армии вызывали у Гитлера и его сообщников желание опровергнуть их на деле. Однако непосредственной причиной для принятия такого решения было не это. Гитлер замышлял обеспечить для планируемой им “Великой германской империи” необходимое “жизненное пространство”. Эта идея не встретила сочувствия у западных держав, и началась война.

… Таким образом, в конце лета 1940 года у Гитлера, как и в свое время у Наполеона I, возникла мысль двинуться на Восток и ликвидировать русскую опасность, прежде чем будет окончательно ликвидирована опасность на Западе. Снова на поверхность всплыл миф о непобедимости России в войне. Но Гитлер, увлеченный победами 1939-1940 годов, был абсолютно уверен в удаче и сумел убедить и себя и других, что покончит с этой “призрачной” восточной опасностью так же быстро, как и с западной, которую его военные советники будто бы значительно переоценили. Эти советники совершенно запутались в оценке своих противников и в оценке способностей своего верховного главнокомандующего как стратега, которого Геринг и Риббентроп превратили в “величайшего полководца в истории всех времен”. Такая непонятная заносчивость привела немцев к убеждению, что, подобно кампаниям в Польше и Франции. война на Востоке будет также молниеносной. Как и во времена Наполеона, распространилось мнение, что для разгрома Советского Союза немецкой армии потребуется восемь-десять недель. Предполагалось, что военная мощь России будет уничтожена еще до наступления осенней распутицы. Исходя из этого, Гитлер рассчитывал ограничиться созданием в России только одной линии опорных пунктов и думал отвести после этого обратно на родину до 60-80 дивизий. По этой причине запасы зимнего обмундирования ограничивались из расчета, что на каждые пять человек потребуется только один комплект.

Если бы раньше выступили

Может быть, замыслам Гитлера, которые в данном случае разделялись главным штабом вооруженных сил и главным командованием сухопутной армии, и суждено было осуществиться, если бы операции начались весной 1941 года. Но этому помешали два обстоятельства: необычайно затянувшаяся весна 1941 года и непредвиденная война на Балканах. Оба они привели к тому, что удар по восточному гиганту оказался возможным только в конце июня.

Война с Россией

Известные факты

Захват Москвы для немцев в 1941 году был гораздо важнее, чем для Наполеона в 1812 году, потому что этот город уже не стоял на втором месте после Петербурга, как это было при царской власти, начиная с царствования Петра Великого, а стал первым и главным городом Советского Союза.

… Между тем все произошло совершенно не так, как думало немецкое верховное командование.

Самоуверенность Гитлера

Он не мог правильно рассчитать операцию во времени и пространстве и вместе с тем не хотел слушать советов генерального штаба, потому что после первых успехов, которые он приписывал своей персоне, считал его неспособным дать правильную оценку политической и военно-экономической обстановки. Поэтому Гитлер не поступил, как Наполеон, который все же дошел до Москвы, а выбрал путь Карла XII со всеми последствиями, вытекавшими из поворота войск на Украину.

Неготовность армии к зиме, бездорожью и др. неожиданные проблемы

С отказом от прежних замыслов стало ясно, что теперь к трудностям фронтального наступления добавятся еще и [120] тяготы, созданные зимними условиями, к которым войска были совершенно не подготовлены. Но даже и это не смогло ничего изменить в создавшейся обстановке. Гитлер по-прежнему полагал, что, несмотря на раннее похолодание, он еще до наступления зимы сможет достичь конечной цели — Москвы. В этом он убедил и своих военных советников из главного штаба вооруженных сил и главного командования сухопутной армии. Таким образом, война продолжалась, но ни армия, ни авиация не получали более необходимых им резервов и пополнений. Потери в людях, в конском составе и в технике, увеличившиеся в результате непрерывного наступления, в расчет не принимались. Пыльные, неблагоустроенные дороги быстро выводили из строя машины, портили автоматическое оружие. Особенно сильным был износ моторов. Значительно снизилась мощность танков и тягачей. Пополнение прибывало лишь в ограниченном до минимума количестве. Обмундирование и в особенности обувь пехотинцев износились. Войска не имели, наконец, ни суконного обмундирования, ни белья и потому встретили осень в довольно плохом настроении. Паразиты и мухи вызывали самые разнообразные болезни. Никто не захотел заранее подумать о тех трудностях, с которыми, как показал опыт Карла XII и Наполеона I, могли столкнуться наступающие в этой стране. Напротив, Гитлер был убежден в том, что современная техника дает возможность преодолеть любые трудности. Он не хотел по-серьезному отнестись к “мифу”, а убеждал себя и окружающих в том, что достаточно одной лишь воли национал-социалистской партии и вооруженных сил, чтобы привести войну к победному концу.

…7 октября он отдал приказ начать преследование всеми имевшимися силами. А с 10 октября осенняя погода ухудшилась, и мы впервые попали в период грязи и распутицы. Но ни горький опыт Карла XII и Наполеона, вынесших на себе всю тяжесть осенней распутицы, ни неоднократные указания нашего последнего военного атташе генерала Кестринга на трудности ведения войны в этих условиях, да еще при наличии транспорта, предназначенного только для дорог Центральной Европы, но отнюдь не для лишенных всякого покрытия грунтовых дорог России, — все это ни в коей мере не способствовало тому, чтобы уберечь нас от самых неприятных неожиданностей.

Уже в течение коротких дождливых периодов летом 1941 года войска должны были почувствовать, какие трудности могут возникнуть перед ними осенью на грунтовых проселочных дорогах России. Снизившаяся мощность машин и усталость лошадей значительно увеличивали трудности бездорожья. Наступление группы армий “Центр” остановилось по всему фронту. Колесный транспорт удавалось сдвинуть с места только с помощью гусеничных автомашин, [122] но и они из-за слишком узкой гусеницы едва справлялись с этой задачей. Иногда снабжение войск, действовавших в стороне от железных дорог, осуществлялось только транспортной авиацией. Однако при всем желании транспортных самолетов было недостаточно, чтобы разрешить столь огромные задачи. Уже в октябре, когда установилась сырая погода, в войсках стала остро чувствоваться нехватка обмундирования, а рассчитывать на то, что оно прибудет, было бесполезно. Даже горючее для автомашин приходилось доставлять на самолетах. Подразделениям и отдельным автомашинам, застрявшим на бесконечных дорогах, самолеты, кроме продовольствия и обмундирования, сбрасывали пучки веревок, чтобы облегчить буксировку тракторами и тягачами. Но и этих мероприятий оказывалось недостаточно. Войска медленно тащились по грязи к своим далеким целям. Потеря времени была использована противником. Пока в руках русских оставался важный железнодорожный узел — Москва, они могли подтягивать резервы из отдаленных частей своего огромного государства и подбрасывать их к важнейшим участкам боев, создавая таким образом неожиданный перелом в сражении, что при сильно снизившейся подвижности немецких войск часто приводило к критическим моментам.

… Для перевозки легких орудий иногда приходилось на одну пушку вместо обычных 6 ставить 24 лошади.

… Трудности снабжения могли быть уменьшены, если бы удалось быстро перешить полотно железных дорог и сделать их пригодными для использования в интересах армии. Но этому мешали разные обстоятельства. Не хватало ни людей, ни строительных материалов. А самым больным местом было отсутствие паровозов. Из русских ширококолейных паровозов в наши руки попала в исправном состоянии лишь небольшая часть.

Снабжение

Следовательно, лошади отказались служить нам от истощения, автомашины — из-за нехватки горючего, зимней смазки и таких вспомогательных средств, как снеговые цепи, каталитные печи для разогрева моторов и глизантин для радиаторов, а железные дороги — из-за недостатка паровозов и значительных повреждений, которые противник умел весьма искусно причинять там. где ему позволяло время. Если учитывать те большие расстояния, [124] которые приходилось преодолевать от станции погрузки до районов боевых действий войск, а также частые случаи возникновения пробок в местах наибольшего скопления железнодорожного транспорта, как например в Бресте и Варшаве, то наши трудности были, в сущности, неудивительны. Удивляться приходилось другому, а именно — недостаточному пониманию создавшейся обстановки нашим верховным командованием. Для всей группы армий “Центр” суточный подвоз в середине ноября 1941 года составил 23 эшелона, в то время как потребности войск достигали 70 эшелонов в сутки.

Зима

В этой обстановке началась русская зима. Вначале небольшое похолодание временно оживило подвижность войск тем, что они стали продвигаться вперед по подмерзшим дорогам. Но картина совершенно изменилась, когда термометр стал показывать 30°, а в середине декабря 40° ниже нуля. Лошади и моторы одинаково отказались служить.

… Недостаточное количество помещений заставило войска часто располагаться биваком. Люди все реже и реже получали горячую пищу. Вследствие перебоев в снабжении войска перестали получать такие облегчавшие им жизнь вещи, как табак и шоколад. Но самым худшим было отсутствие зимнего обмундирования, которое было предусмотрено лишь для каждого пятого солдата в армии. Но даже и эта незначительная часть зимней одежды не попала в армию до самого наступления холодов. Таким образом, армия начала терять людей из-за обморожений, и этих потерь было гораздо больше, чем потерь от огня противника. Численность действующих войск уменьшалась настолько быстро, что это оказывало сильное моральное воздействие на остававшихся в строю. Наши превосходные солдаты, которым до сих пор была под силу любая задача, начали теперь сомневаться в безупречности своего командования и стали критиковать его.

Зима - главная причина неудачного наступления в 1941 г.

Сильные морозы все в большей мере подрывали силы изголодавшихся, плохо одетых и размещенных где попало войск. Командование не принимало этого факта в расчет, что и явилось главной причиной неудачи последнего немецкого наступления 1941 года.

Банды (партизаны)

Уже в 1941 году появились новые трудности, которые поставили командование перед совершенно незнакомыми до сего времени проблемами. Растянутый тыловой район с малопроходимыми лесами и болотами облегчил русским создание и широкое использование банд, или так называемых партизан, которые состояли из бежавших военнопленных, отчаявшихся и боявшихся трудовой повинности местных жителей, а также из диверсионных и разведывательных групп, сброшенных с парашютами. Действия этих банд, заключавшиеся в нападении на отдельных солдат и в совершении диверсий (взрывы мостов, полотна железных дорог и других важных объектов в нашем тылу), становились все более неприятными и требовали принятия решительных контрмер.

Признает жестокость

Нельзя умалчивать и о том, что назначенные руководством национал-социалистской партии и министерством по восточным делам имперские комиссары принимали иногда жестокие и несправедливые меры, насильственно угоняя [126] людей на принудительные работы, что еще больше усиливало партизанское движение и заставляло партизан сопротивляться ожесточеннее.

Наступление 1942 года

Весной 1942 года перед немецким верховным командованием встал вопрос, в какой форме продолжать войну: наступать или обороняться. Переход к обороне был бы признанием собственного поражения в кампании 1941 года и лишил бы нас шансов на успешное продолжение и окончание войны на Востоке и на Западе. 1942 год был последним годом, в котором, не опасаясь немедленного вмешательства западных держав, основные силы немецкой армии могли быть использованы в наступлении на Восточном фронте. Оставалось решить, что следует предпринять на фронте длиной 3 тыс. км, чтобы обеспечить успех наступлению, проводившемуся сравнительно небольшими силами.

Армия сателлитов

Решение облегчалось появлением на фронте войск союзников Германии — итальянцев, румын и венгров — общей численностью до 35 дивизий. Правда, вооружение и боевая подготовка этих войск были не на должной высоте и опытом ведения войны на русском театре военных действий они не располагали, однако, если бы этот большой резерв свежих сил был введен в немецкую оборону и перемешан с немецкими войсками, эксперимент, очевидно, удался бы.

"Сталинградская катастрофа"

Такое разделение немецкой ударной группировки на две части привело к тому, что в одном решающем месте под Сталинградом 6-я армия генерала Паулюса, усиленная несколькими дивизиями других армий, образовала узкий клин, вершина которого хотя и достигла города, но его массы не хватило на то, чтобы захватить и удержать город и, кроме того, обеспечить надежную защиту своих флангов. Своим упрямством Гитлер помешал устранить это опасное положение своевременным отходом армии Паулюса. Он превратил Сталинград в символ и настолько утвердился в своем решении не отказываться от него, что отговорить его от этого было невозможно.

Сталинградская катастрофа, вызванная упрямством Гитлера, не нуждается в подробном описании. . Она началась 19 ноября 1942 года прорывом русскими фронта 3-й румынской армии северо-западнее Сталинграда. Одновременно был прорван и фронт 4-й румынской армии южнее Сталинграда. 22 ноября Сталинград был окружен. Разработанный Паулюсом план прорыва из окружения был Гитлером запрещен. Склонить Гитлера к иному решению было невозможно еще и потому, что Геринг со своей стороны сумел заверить его в том, что снабжение окруженной армии можно обеспечить доставкой ежедневно 500 т необходимых грузов воздушным путем. Однако среднесуточная мощность авиации в снабжении 6-й армии лишь изредка достигала 100 т. Таким образом, из-за бессовестного отношения верховного командования к своим войскам судьба 6-й армии была окончательно решена. Попытка Манштейна предпринять освобождение 6-й армии деблокирующим ударом успеха не имела.

… В декабре 1942 года русским удалось разбить 4-ю румынскую армию севернее Сталинграда и этим самым ликвидировать все попытки освободить 6-ю армию из окружения, а также добиться ухода немецкой армии с Кавказа. 30 января 1943 года 6-я армия капитулировала. В тот день, когда завершилось ее окружение, она насчитывала 265 тыс. человек. Из этого количества 90 тыс. человек попало в плен, 34 тыс. раненых было вывезено из Сталинграда на самолетах и свыше 100 тыс. человек погибло.

Итак, летняя кампания 1942 года закончилась для немецкой армии тяжелым поражением. С этого времени немецкие войска на Востоке навсегда перестали наступать.

Оборона на Востоке с 1943 года и до конца войны

Запрет стоить оборонительные линии

Обширная территория, оккупированная немецкой армией в первые два года войны, давала ей большие возможности для организации и ведения обороны. Конечно, нельзя было не видеть, что и эта территория когда-нибудь будет потеряна, и на всякий случай следовало бы подумать о строительстве тыловых позиций, однако немецкое верховное командование никак не хотело уделять этому должного внимания. Армейские генералы все настойчивее просили об этом Гитлера, но тщетно. Гитлер вбил себе в голову ту идею, что немецкие генералы только потому и выступают за строительство тыловых позиций и оборонительных сооружений, что надеются сразу же отступить на эти позиции по окончании их постройки. Это совершенно необоснованное и вместе с тем совершенно беспрецедентное недоверие к своим генералам и их способности к сопротивлению привело к тому, что всякие серьезные шаги к осуществлению подобных мероприятий были им запрещены. И только отдельным командирам, прибегавшим к различным уловкам и хитростям удалось обойти этот запрет. [130]

Гитлер отказался от предложений Сталина?

Интенсивные, поглощающие людей и технику бои на Востоке отрицательно влияли на оснащение Западного фронта для отражения вторжения союзников. В то время как русские продолжали наносить свои удары и летом 1944 года совершили огромный прорыв на фронте группы армий “Центр”, союзники весьма удачно осуществили высадку своих войск на Западе и провели ряд операций в Италии, а партизаны на Балканах усилили свою борьбу. Доверие к верховному командованию заметно снизилось. Некоторые политические деятели и высшие офицеры надеялись изменить положение, устранив Гитлера от власти и создав таким образом предпосылки для заключения мира. Неудачное покушение на фюрера 20 июля 1944 года положило конец этим надеждам. Склонить Гитлера к заключению мира не удалось ни до покушения, ни после него. Он знал, что противники не намерены вести с ним переговоры. и поэтому со своей стороны резко пресекал всякие попытки решить этот вопрос. Такой же политики отказа придерживался он и в отношении мирных предложений Сталина, сделанных ему в предыдущие годы.

Окончание

8 мая 1945 года немецкие вооруженные силы, не будучи в состоянии изменить создавшуюся обстановку, капитулировали. Они выполнили свою присягу и долг до последнего конца. Не по их вине эта тяжелая борьба окончилась полным уничтожением рейха.

Итог

Выводы из истории различных войн, происходивших на огромной территории России, могут быть сведены к следующему.

1. Вся русская территория вплоть до берегов Тихого и Ледовитого океанов широко использовалась Советским Союзом во время второй мировой войны в военном и промышленном отношениях. В будущем можно рассчитывать на то, что русские будут еще интенсивнее использовать выгоды своей огромной страны, что они увеличат добычу таящихся в ее недрах запасов полезных ископаемых, а также значительно улучшат состояние путей сообщения на суше, на море и в воздухе.

2. Все нападения армий западноевропейских государств на Россию носили до сих пор чисто фронтальный характер и были, как правило, ограничены сушей. Все они успеха не имели. Если наступающий будет обладать превосходством на море, то авиация и флот могут создать ему предпосылки для успешного вторжения в Россию при условии, что авиация и флот будут тесно взаимодействовать с достаточным количеством [133] наземных войск и что их действия будут носить характер не фронтального наступления, а охватывающего удара по самой важной цели.

3. Исход любых боевых действий, как правило, а в особенности в России, намечать заранее нельзя. Поэтому ни один военачальник, сколько бы он ни планировал, не может положиться на успех “молниеносной войны” в России. Глубина и ширина территории, условия погоды и состояние дорог делают ненадежными всякие расчеты, обычные для условий западных стран.

4. Недооценка противника всегда ведет к просчету. Это относится и к русским как в области людских резервов, так и в области техники. Оружие и прочее военное снаряжение, а также обмундирование солдат должны быть заготовлены с учетом своеобразия восточного театра военных действий.

5. Вопрос о надежности всех военных баз приобрел сейчас, в век авиации и подводных лодок, особо важное значение. Базы должны быть хорошо укреплены, снабжены всеми запасами продовольствия и военных материалов, а также иметь различные ремонтные мастерские.

Высокая оценка русских солдат и командиров

6. Русский солдат всегда отличался особым упорством, твердостью характера и большой неприхотливостью. Во второй мировой войне стало очевидным, что и советское верховное командование обладает высокими способностями в области стратегии. Было бы правильно и в дальнейшем ожидать от советских командиров и войск высокой боевой подготовки и высокого морального духа и обеспечить хотя бы равноценную подготовку собственных офицеров и солдат. Русским генералам и солдатам свойственно послушание. Они не теряли присутствия духа даже в труднейшей обстановке 1941 года. Об их упорстве говорит история всех войн. Следует воспитывать в солдатах такую же твердость и упорство. Несерьезность в этой области может привести к ужасным последствиям.

Великие исторические примеры

7. Для укрепления воинской дисциплины Сталин счел необходимым оживить старые традиции и напомнить о великих исторических примерах. Непонятно, [134] почему другие державы часто выбрасывают за борт свои славные боевые традиции в погоне за призрачными, еще ни разу не проверенными идеями.

ЛИТЕРАТУРА

Rоhden Н., Die Luftwaffe fiber Stalingrad, Limes Verlag, Wiesbaden, 1950.

-- Рендулич. Партизанская война

Генерал-полковник в отставке д-р Лотар Рендулич. Партизанская война

История войн не знает ни одного примера, когда партизанское движение играло бы такую же большую роль, какую оно сыграло в последней мировой войне. По своим размерам оно представляет собой нечто совершенно новое в военном искусстве. По тому колоссальному воздействию, которое оно оказало на фронтовые войска и на проблемы снабжения, работы тыла и управления в оккупированных районах, оно стало частью понятия тотальной войны. Партизанское движение, с годами постепенно усилившееся в России, в Польше, на Балканах, а также во Франции и Италии, повлияло на характер всей второй мировой войны.

Для немецкого командования партизанское движение и движение сопротивления были совершенно неожиданными. Ему пришлось уже в ходе самой борьбы изучать формы партизанской борьбы, так как найти какой-либо исторический пример подобной “войны из-за угла” оно не могло.

Поэтому не удивительно, что вопрос о пересмотре старых и уже не соответствующих современности правовых норм партизанской войны занимал на послевоенных конференциях и судебных процессах одно из самых важных мест.

Партизанская война и международное право

В Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны{47} изложены общие правовые нормы и положения, которые имеют отношение к партизанской войне и движению сопротивления:

1. Согласно положениям конвенции, сопротивление населения страны или ее части войскам противника [136] допускается только до того, как страна оккупирована войсками противника, и никак не после оккупации. Что касается второй мировой войны, то теперь установлено, что все европейские страны в момент возникновения в них партизанского движения уже были прочно заняты немецкими войсками и что в большинстве из них оно началось спустя много времени после оккупации (в некоторых странах на это ушли целые годы). Уже по одной этой причине партизанская борьба противоречила международному праву.

"Аргументы" в пользу неправомерности партизан. Пример

5. Наконец, международное военное право требует соблюдения партизанами общих правил вооруженной борьбы. Оно требует, чтобы партизаны носили какую-то форму или заметные издали знаки отличия и не прятали своего оружия. С этим последним положением несовместимо никакое коварство. Русские и итальянские партизаны, однако, вообще не признавали и не носили ни единой формы, ни знаков отличия, а французские партизаны и частично партизаны на Балканах носили форму лишь при соединении их с регулярными войсками или при зачислении их в эти войска.

… Таким образом, любая из приведенных выше причин говорит о том, что борьба партизан противоречила нормам международного права. Не считая русских и итальянских партизан, действиями которых руководили суверенные правительства, все партизаны других театров военных действий не соблюдали ни одного параграфа положений международного права о ведении легальной борьбы. Поэтому партизаны были поставлены вне закона.

История не написана

"бойцы маскируются под обыкновенных мирных жителей"

История партизанской войны нашего времени еще не написана. Надежных источников для этого имеется очень мало. Война из-за угла, в которой бойцы маскируются большей частью под обыкновенных мирных жителей, когда удар всегда наносится из засады, а. наносящий его постоянно уклоняется от открытого боя и бесследно исчезает, такая война уже по своему существу не поддается ни письменной фиксации, ни, тем более, документированию.

Далее описывает ходе борьбы в разных регионах.

Партизанская война в России

Особенно ярко стремление сделать партизанскую борьбу неотъемлемой частью всей войны выразилось в России. Еще на московском партийном съезде в 1928 году{49} говорилось о настойчивой необходимости проведения таких мероприятий, которые в случае войны позволили бы организовать широкое партизанское движение. В 1933 году в качестве наставления появилась “Инструкция о партизанской борьбе”. Однако настоящей партизанской организации в начале немецко-русской войны 1941 года у русских почти не было.

… Советские люди сами различали регулярных и диких партизан.

… Бывали случаи, когда во взаимодействие с частями Красной Армии вступали силы партизан, насчитывавшие до 10 тыс. человек.

… Основная масса партизан состояла из добровольцев из местного населения, но были и случай принудительной записи в партизаны. Командный состав и офицеры связи партизан обучались в специальных партизанских школах и затем сбрасывались в немецком тылу с самолетов или тайно переводились через линию фронта.

… Экономический ущерб, наносимый партизанами, был повсюду весьма серьезным. Кроме того, партизаны занимались пропагандой среди крестьян, причем материалом им служили бесконечные ошибки, совершаемые немецкой администрацией в управлении восточными областями. Целью этой пропаганды, проводимой зачастую с помощью угроз и принуждения, было сокращение производства сельскохозяйственной продукции и отказ от выполнения поставок для немецкой армии.

Дикие партизаны

Дикие партизаны были большей частью очень слабо связаны с армейскими командными инстанциями, а то и вообще не имели с ними никакой связи. Выступая мелкими и мельчайшими группами, они нередко вели самостоятельную борьбу в определенном районе и таким образом доставляли немецким войскам много неприятностей. По коварству и жестокости они часто даже превосходили регулярных партизан. Они мало чем отличались от “домашних партизан” на Балканах. После освобождения Красной Армией областей, в которых действовали дикие партизаны, они, как правило, немедленно брались органами НКВД под надзор и отправлялись на переобучение в отдаленные лагери, а иногда и в штрафные роты с особенно строгой дисциплиной. Их подчеркнутая недисциплинированность — следствие ничем не стесненного образа жизни — казалась советскому командованию недопустимой для регулярных войск.

Метод борьбы советских партизан характеризовался такой ожесточенностью, которая не отмечалась ни на одном другом театре военных действий. Они не считались ни с какими правилами ведения войны и уничтожали пленных. [149]

Официальные советские данные

Об успехах партизанской войны в России имеются следующие официальные советские данные{50}.

Советские партизаны уничтожили свыше 300 тыс. немецких солдат и солдат армий союзников Германии, в том числе около 19 тыс. — в Крыму. Ими было подорвано или уничтожено другими путями: 3 тыс. железнодорожных эшелонов, 1191 танк, 476 самолетов, 890 различных складов и хранилищ.

Хотя к этим цифрам, учитывая источник, из которого они взяты, нужно подходить с большой осторожностью (в число убитых русские, по-видимому, включили и своих соотечественников, которые были убиты и казнены за сотрудничество с немцами), все же они дают достаточное представление о масштабах партизанской войны в России.

Русские встречали немцев как освободителей и неверная политика властей

В заключение нельзя не сказать о той сумасбродной, антинародной политике, которую проводил гаулейтер Кох на Украине. Официальная пропаганда того. что советский человек — существо “низшей расы”, невыполненные обещания о самоуправлении, о проведении земельной реформы и предоставлении украинскому народу определенных прав — все это привело к тому, что Германия потеряла на Востоке совершенно неоценимые возможности на успех. Население обширных районов России вначале видело в немецком солдате своего освободителя. Совершенно неправильная политика притеснения народа вконец подорвала доверие народа к немецкой армии и немцам и лишила Германию возможности проводить какую-либо политику, что в условиях горького разочарования местного населения создало партизанам все предпосылки для расширения масштабов своей борьбы.

Французы и итальянцы

Французские партизаны в своей борьбе применяли те же методы, что и партизаны на Балканах и в России. Да и по своей жестокости они почти не уступали друг другу.

…

Итальянские партизаны воевали особенно коварно и применяли самые бессовестные методы. Ни на одном другом театре военных действий не было, например, случаев отравления воды в колодцах. А между тем у населения страны партизаны везде встречали значительную поддержку.

Окончание

Сказать что-либо окончательно сформулированное о сущности современной партизанской войны пока еще нельзя. Этот вопрос находится в историческом развитии и имеет свою собственную закономерность независимо от того, сожалеем мы об этом или нет. Несомненным является то, что партизаны никогда не будут придерживаться норм международного права, потому что это противоречит существу [155] современной партизанской борьбы. Поэтому совершенно необходимо обеспечить солдату более широкие полномочия и не ограничивать их, как это предусматривает 4-я Женевская конвенция от 1949 года. Однако и таким путем нельзя найти удовлетворительного решения этого вопроса.

Даже если нам и удастся достичь каких-то определенных результатов, исследуя этот вопрос, все равно придется сделать еще очень многое, для того чтобы внести наконец полную ясность в правовые нормы партизанской войны в международном масштабе. Неясность здесь может только увеличить путаницу. При этом следует помнить прежде всего одно: неясность в правовом отношении этого, хотя и достойного сожаления, но совершенно неизбежного нового вида народной борьбы особенно сильно увеличивает страдания мирного населения. Население в случае войны будет сдавлено двумя враждующими группами: партизанами, с одной стороны, и регулярными войсками — с другой. Мы все окажемся в положении страуса, ищущего спасения у себя под крылом, если сообща не предпримем самых серьезных мер к ограничению форм партизанской войны, причем не на основе какой-то отвлеченной теории, а на конкретном опыте прошедшей войны.

-- Курт Ассман. Война на море

Вице-адмирал в отставке Курт Ассман

Война на море

Когда 3 сентября 1939 года Англия объявила войну Германии, политические руководители последней были неприятно удивлены. Гитлер, не обращая внимания на настойчивые и неоднократные предупреждения британского премьер-министра Чемберлена и британского посла Невилла Гендерсона, до самого последнего момента считал, что та угрожающая позиция, которую Англия заняла в германско-польском конфликте, является простым блефом. Вступление в войну Англии, поддержанное буквально через несколько часов аналогичным заявлением Франции, означало, что отныне война между Германией и Польшей, которую Гитлер намеревался локализовать на территории последней, превращается в мировую войну, которая для Германии, если она вообще собиралась воевать с Великобританией, должна была стать прежде всего войной на море.

Германский военно-морской флот был явно не подготовлен к ведению такой войны, так как не имел ни материальной базы, ни соответствующих планов. До весны 1938 года Гитлер постоянно указывал главному командованию военно-морского флота, что о войне против Англии не может быть и речи. За несколько лет до этого — в 1935 году — было заключено англо-германское морское соглашение, по которому между германским и британским флотами устанавливалось новое соотношение, 35:100. В этом соглашении говорилось, что Германия, исключая всякое соперничество с английским военно-морским флотом, может строить свой военно-морской флот в мире и дружбе с Англией.

ВМФ имел второстепенное значение

Теперь, с началом войны с Англией, на передний план выступили вопросы, связанные с созданием военно-морского флота, хотя по-прежнему армии и авиации принадлежала ведущая роль.

Соотношение сил

Соотношение сил между Германией и западными державами в начале войны показывает следующая таблица, которая составлена по немецким и частично по английским источникам.

…Из 57 немецких подводных лодок только 22 были пригодны для плавания в Атлантике, а остальные, водоизмещение которых не превышало 250 т, могли быть использованы только в Северном море.

	Германия		Англия		Франция
	готовые	строящиеся	готовые	строящиеся	готовые	строящиеся
Линкоры	—	4*	12	7***	—	—
Линейные крейсеры	2	—	3	—	7	3
Броненосцы**	3	—	—	—	—	—
Авианосцы	—	2***	9	6	2	2
Тяжелые крейсеры	1	4*	15	—	19	2
Легкие крейсеры	6	—	49	19	—	—
Эсминцы	22	16	184	38****	59	16
Миноносцы	20	10	—	—	12	14
Подводные лодки	57	40	58	24	77	14

*Из них закончены были только два линкора — “Бисмарк” и “Тирпиц” и два тяжелых крейсера — “Блюхер” и “Принц Ойген”.

**За границей они назывались “карманными” линкорами.

***Два не закончены.

****Включая 6 эсминцев, предназначавшихся вначале для Бразилии.

Тактика

При оперативном планировании войны на море главному командованию германского военно-морского флота прежде всего нужно было ввиду превосходства английского флота отбросить как абсурдную всякую мысль о ведении крупных морских сражений.

…“Неограниченной подводной войной” Германия создала для Англии самую большую угрозу ее существованию, которую та когда-либо переживала за всю свою историю и от которой она избавилась только при помощи американцев.

… Поэтому целью германского верховного командования с самого начала было использовать все средства для борьбы с торговым флотом противника, и причем не только подводные лодки, надводные корабли, вспомогательные крейсеры, мины, но и авиацию.

Уроки подводной борьбы

Один из важнейших уроков подводной войны 1914 — 1918 годов, с которым руководящие круги военно-морского флота были недостаточно знакомы, состоит в том, что подводная война может привести к успеху только в том случае, если начинающий ее будет обладать численным превосходством в подводных лодках. Иначе и не может быть, ибо борьба противника с подводными лодками и постройка новых судов взамен выбывших из строя могут вестись гораздо быстрее, чем строительство подводных лодок. Требуется почти полтора года. прежде чем заложенная на стапеле океанская подводная лодка будет окончательно готова к выходу на задание.

Шансы на победу были невелики

Поэтому решающего успеха в войне на коммуникациях противника нужно было добиваться в первые же годы войны. Как только стало очевидным, что количество вновь построенных противником судов превосходит количество потопленных, подводная война с транспортами противника оказалась обреченной на неудачу. Шансы выиграть подводную войну, прежде чем наступит это состояние, были у немцев весьма незначительными, ибо вначале войны они не имели для этого необходимых средств и возможностей их усовершенствования. Кроме того, исходя из той враждебной позиции, которую президент Рузвельт занял по отношению к национал-социалистской Германии, следовало ожидать, что в скором времени Соединенные Штаты бросят на чашу весов свой неистощимый военный потенциал.

…Вместе с тем выполнение программы строительства подводных лодок, рассчитанной на мирное время, ежемесячно увеличивало подводный флот лишь на 2-3 лодки, а нужно было, чтобы каждый месяц со стапелей сходило 20-25, а затем — до 30 подводных лодок

Ход войны на море. Неудачи

Когда в одну декабрьскую ночь в 1943 году во время очень неудачной атаки на конвой противника в Северном Ледовитом океане линейный крейсер “Шарнгорст” был уничтожен огнем превосходящих сил англичан, этим практически и закончилось всякое применение тяжелых надводных кораблей в войне с английским торговым флотом, начатой столь обнадеживающе

Причина отставки

Годом позже, 31 января 1943 года. гросс-адмирал Редер ушел в отставку с поста главнокомандующего военно-морским флотом. Его преемником стал адмирал Дениц. Внешним поводом для отставки было расхождение во мнениях с Гитлером о дальнейшем использовании тяжелых надводных кораблей. Гитлер не хотел прибегать к их помощи, так как считал, что они уже не могут принести никакой пользы, и намеревался использовать их оружие и личный состав в другом месте. Расхождение мнений было в сущности только предлогом. Гросс-адмирал, который в больших решающих вопросах ведения войны чаще всего выражал мнения, расходившиеся с планами Гитлера, и всегда оказывался прав, стал просто мешать Гитлеру.

"Крайне примитивные" представления Гитлера

Представления Гитлера о ведении морской войны были, естественно, крайне примитивными. Не говоря уже о все еще имевшихся шансах на успех в применении тяжелых кораблей, он не понимал и того, какое облегчение для англичан и какое осложнение обстановки для сателлитов Германии должен был принести их выход из строя. Каждый тяжелый немецкий корабль сковывал в отечественных водах по меньшей мере два английских корабля такого же класса, которые в связи с таким решением немцев освобождались теперь для других театров военных действий.

Подводные лодки

За весь период войны противником было уничтожено 630 немецких подводных лодок{63} с общей численностью личного состава в 30 тыс. человек. Таким образом, на последние предшествовавшие разгрому 24 месяца, когда уже для каждого трезвого наблюдателя было ясно, что решить исход войны на море подводный флот не может, у Германии оставалось еще 428 подводных лодок.

Уроки войны

Одним из важнейших нововведений морской войны является огромное влияние авиации на морскую войну.

… А там, где радиус действия является все же недостаточным, “сухопутным аэродромом” служит авианосец. В составе современных флотов авианосцы занимают теперь одно из основных мест.

Потери ВМФ

В общей сложности в прошедшей войне было уничтожено 26 линкоров, из них в боях корабль против корабля — 5, в таких же боях, но при поддержке авиации — 3, только авиацией — 12, совместными усилиями авиации и подводных лодок — 1, одними подводными лодками — 3, прочими средствами — 2. Таким образом, доля участия авиации в этих сражениях составила 50%.

Соединение авиации и линкоров

Однако, несмотря на развитие авиации, линкор не утратил своего решающего значения сильнейшей боевой единицы военно-морских сил. Это его значение вновь подтверждается главнокомандующим американским военно-морским флотом адмиралом Кингом в его итоговом отчете об опыте войны на Тихом океане. Он называет опыт борьбы линейных кораблей “одной из интереснейших страниц истории” войны на Тихом океане. В другом месте этого же отчета говорится: “Последним и важнейшим уроком этой войны [179] является то, что американские военно-морские силы должны оставаться самостоятельным элементом вооруженных сил и иметь собственную (sic!) авиацию”. Поэтому старый спорный вопрос о том, что лучше — “линкор или самолет”, — найдет свое разрешение в будущем составе военно-морских флотов в формуле “линкор + авианосец”.

Окончание

В подводной войне будущего найдет применение и такая быстроходная подводная лодка, которая будет действовать исключительно в погруженном состоянии. Как это оправдается практикой войны и какие средства защиты от нее будут найдены, предвидеть нельзя.

Шансы на успех применения атомной бомбы против военных кораблей, по-моему, пока еще трудно определить. Безусловно, применение атомных снарядов в корабельной артиллерии и введение реактивных управляемых снарядов вызовут в морской войне большие изменения. Дальнейшее усовершенствование радиолокационных приборов, введение самолетов и снарядов, управляемых на расстоянии, создадут новые условия, которые в прошедшей войне наблюдались в зародышевом состоянии.

Но как бы там ни было, развивающаяся гигантскими шагами современная техника сделает возможными в морской войне будущего такие разрушения, которые народам лучше было бы предотвратить, вообще отказавшись от войны, как от ultima ratio{64} политики.

-- Эбергард Годт. Подводная война

Контр-адмирал в отставке Эбергард Годт

Подводная война

Может ли подводная лодка вообще найти себе применение в будущей войне? Этот же вопрос ставился и в немецком военно-морском флоте в 1938 году, когда опасность мировой войны, казалось, миновала, но для прозорливых людей стала совершенно отчетливой опасность войны между Германией и Англией.

Выдержки

Еще в марте 1943 года имело место самое крупное и успешное за всю войну в Атлантике сражение подводных лодок с конвоями. Но в мае противолодочная оборона союзников стала настолько сильной, что тяжелейшие потери, понесенные подводным флотом, вынудили его практически прекратить войну на коммуникациях. Потери превысили количество вводимых в строй подводных лодок, а успехи продолжали оставаться незначительными. Решающим в этом деле явилось применение союзниками радиолокации для засечки подводных лодок с самолетов, благодаря чему авиация противника стала теперь господствовать над всем Атлантическим океаном. Самолеты поднимались как с берега, так и с авианосцев, обнаруживали подводные лодки с больших расстояний, вынуждали их к погружению и держали под водой до тех пор, пока вызванные ими поисково-ударные группы не брали их “измором”, и тогда, вынужденные выйти на поверхность, они становились жертвой превосходящих надводных сил противника.

Война с помощью радиолокации

Путь к созданию океанской подводной лодки

…

Смысл борьбы заключался теперь в первую очередь в приковывании как можно большего количества сил и средств противника к противолодочной обороне. Более чем 1500 самолетов дальнего действия и свыше 3 тыс. различных кораблей использовались противником исключительно для выполнения задач противолодочной обороны.

Технические подробности о стро-ве новых лодок

Шпионаж со стороны союзников

Но плоды этих усилий попали в руки противника.

Теперь мы знаем, что о любом появившемся у нас усовершенствовании немедленно становилось известно на Западе. В руки союзников попали образцы подводных лодок всех типов. Даже новейшие подводные лодки с парогазовыми турбинами Вальтера, потопленные собственными экипажами в конце войны, были позднее подняты союзниками. Немецкие [194] технические специалисты работали, хотя и временно, в Англии и Соединенных Штатах.

Заключение

Прошло уже 8 лет с тех пор, как Германия оказалась лишенной права участвовать в техническом прогрессе, связанном со строительством подводных лодок. Сообщения крупных морских держав дают основание заключить, что во всех областях развития подводного оружия и средств. обороны против него ведутся самые оживленные работы. Это относится прежде всего к Соединенным Штатам и Советскому Союзу — двум противоположным полюсам мировой политики.

Подлодки победили

Состояние подводного флота в конце войны дает право предполагать, что в соревновании между средствами нападения и средствами обороны от него подводная лодка одержала первенство.

-- Кессельринг. Немецкая авиация

Генерал-фельдмаршал в отставке Альберт Кессельринг

Немецкая авиация

Статья 198 Версальского договора гласит: “Германия не должна иметь собственных военно-воздушных сил ни на суше, ни на море”. Согласно этому, все военные самолеты, в том числе 5 тыс. вполне боеспособных машин, передавались правительствам стран Антанты и их сообщников.

ВВС Германии

Немецкая авиация в начале второй мировой войны, по данным Рикоффа, насчитывала: 30 бомбардировочных групп (1180 бомбардировщиков), 13 истребительных групп (771 истребитель), 9 групп пикирующих бомбардировщиков (336 пикирующих бомбардировщиков), 10 групп истребителей-бомбардировщиков (408 самолетов) и 1 группу штурмовиков (40 самолетов). К этому следует прибавить 552 транспортных самолета, 23 эскадрильи дальней и 30 эскадрилий ближней разведывательной авиации (721 разведывательный самолет), а также 14 эскадрилий береговой авиации, 2 эскадрильи корабельных и 2 эскадрильи авианосных самолетов (всего 240 самолетов), составлявших ядро морской авиации. Кроме того, имелось 55 самолетов специального назначения. Зенитная артиллерия, согласно другому источнику, насчитывала в общей сложности около 10 тыс. зенитных орудий.

Причины поражения авиации. Реактивный самолет

Однако причины окончательного поражения немецкой авиации лежат гораздо глубже. Нет сомнения в том, что германское правительство, так же как и главное командование ВВС Германии, знало о планах противника в области вооружений. Несмотря на то, что в распоряжении немецкой авиации еще в 1942 году имелся реактивный истребитель, наладить его серийный выпуск и ввести его в строй в большом количестве не удалось. Типы самолетов, находившихся на вооружении с самого начала войны (Me-109 и FW-190), были усовершенствованы только в отношении мощности, но и то не настолько, чтобы они могли соперничать с противником.

Только когда в 1944 году командование ВВС группы армий “Центр” было превращено в командование воздушным флотом “Рейх” во главе с генерал-полковником Штумпфом, были предприняты и энергичные меры к тому, чтобы заполучить этот нужный для фронта самолет. Неправильное представление Гитлера о том, что реактивный самолет может быть использован как истребитель-бомбардировщик, [211] мешало этой машине вступить в строй до самых последних месяцев войны. Протестуя против применения реактивного самолета в качестве истребителя, несмотря на то, что такое мероприятие означало бы коренное изменение обстановки в воздухе в нашу пользу. Гитлер дошел до того, что запретил даже упоминать ему об этой машине.

Уполномоченные повредили делу

Различные предложения, делавшиеся командующим ПВО Германии главнокомандующему ВВС, не могли в силу их ограниченности обеспечить улучшение обстановки на более или менее длительный период. Постоянный нажим и угрозы со стороны имперских комиссаров обороны не могли способствовать укреплению обороны; напротив, они крайне затрудняли ее организацию, потому что. имея право непосредственно докладывать Гитлеру обо всем происходящем на территории их области или края, они своими эгоистическими и порой не относящимися к делу аргументами вызывали у обороняющихся постоянное беспокойство и этим самым значительно ослабляли оборону. “Анархия в командовании” — вот то выражение, которое очень правильно определяет положение, создавшееся в Германии в конце войны.

Окончание

Взлет и падение немецкой авиации. Итог

Нужно отметить, что ни правительство, ни главное командование ВВС Германии своевременно не поняли необходимости совершенствования форм и методов противовоздушной обороны страны. Успехи на фронте помешали им увидеть то, что требовалось для организации обороны отечества, этого мозга фронта. При более дальновидном планировании в мирное время и четком порядке подчиненности во время войны можно было бы избежать многих ошибочных решений. Опыт прошедшей войны говорит о том, что действия противовоздушной обороны Германии как самостоятельного элемента войны должны планироваться заранее и так же тщательно, как планируется любая операция на фронте. Таким образом, территория любой страны, ведущей войну, становится самостоятельным театром военных действий.

Огромным напряжением воли “третьей империи” удалось еще в первые годы своего существования создать так называемый “рискованный воздушный флот”, оказавшийся самым лучшим среди воздушных флотов других держав.

Сама по себе блестящая идея создания пикирующих [213] бомбардировщиков, которые сделали возможным ведение молниеносных войн и вполне отвечали требованиям, возникшим в связи с нашими экономическими трудностями, привела к недооценке бомбардировщика дальнего действия, ставшего необходимым на обширных театрах военных действий. Технические специалисты оказались прозорливее и сконструировали такие самолеты. Однако использовать их на фронте оказалось невозможно из-за совершенно неуместного требования свыше о приспособлении этих машин для пикирования, а также из-за простого нежелания некоторых ответственных лиц из ставки главного командования ВВС Германии. Как бы ни были велики последствия этой ошибки, решающего влияния на ход войны они не оказали. Более важным было то. что Гитлер не отвел авиации положенного ей первого места в вооруженных силах, а Геринг не сумел сделать из перспективы неограниченной воздушной войны никаких тактических, технических и организационных выводов. Людей для претворения в жизнь этих идей в Германии было достаточно, но их усилия растрачивались на мелочи, а их дельные предложения, не выдержав борьбы мнений, отбрасывались по самым незначительным причинам. Короче говоря, верховное командование строило надежды на решающую весь ход войны оперативную авиацию, которой оно, увы, уже не имело, и не задумывалось над тем, чтобы, следуя логике, перенести основное внимание на истребительную авиацию. В поражении оказались виновными не немецкие летчики и не немецкая авиационная техника, — виной всему была неправильная концепция о войне вообще и неправильное реагирование на несомненные признаки появления нового в частности.

= Виноваты высшие руководители?

Таким образом, судьба немецкой авиации и последствия ее поражения представляют собой чрезвычайно дорого оплаченный урок на будущее и заключаются в следующем:

1. В вооружении страны авиация должна занимать первое место. Авиация требует для своего развития больше времени, чем всякое другое оружие. Создание авиационного хозяйства также требует многолетнего перспективного планирования.

2. Особенности авиации и требования, предъявляемые к ней, настолько разносторонни, что решающий успех возможен только при сосредоточении ее сил на направлении [214] главного удара для атаки тех или иных групп целей. А это требует централизации командования ВВС в одних руках.

3. Идея концентрации сил на отдельных театрах военных действий и согласования боевых действий всех видов вооруженных сил, действующих на данном театре, также требует единого командования, то есть централизации командования всеми находящимися на театре военных действий вооруженными силами в одних руках.

4. Каждая страна должна иметь для ведения воздушной, сухопутной и морской войны специальные воздушные силы, размеры которых зависят от масштабов задач, однако при этом должна быть учтена возможность введения в бой всех однотипных самолетов всей авиации на направлении главного удара. Это означает необходимость создания оперативных бомбардировочных, парашютных и транспортных соединений; соединений бомбардировщиков ближнего действия; соединений морской авиации и чисто авианосных соединений, а также авиации для защиты территории своей страны.

5. Несмотря на различные новые требования и задачи современной тактики, основные элементы боевого порядка, в котором действуют самолеты, изменений не претерпевают. Это говорит о том, что летная подготовка остается всегда одинаковой (она должна быть такой по соображениям чисто экономического характера). В этом заключается и причина того, что авиационная техника должна в своем развитии идти одним путем и (по экономическим соображениям) иметь одну базу. В системе ВВС технике уделяется особое место, но она всегда остается зависимой от стратегического и оперативного планирования, а также от требований тактического характера.

6. Если военно-воздушные силы ввиду неудовлетворительного планирования и подготовки недостаточно обширной аэродромной службы окажутся неподвижными, то одно это явится преступлением против самого существа ВВС и воздушной войны.

Военно-воздушные силы являются самым сильным средством политики и поэтому должны всегда оставаться хорошо организованными, подвижными и боеспособными. [215]

-- Ганс Румпф. Воздушная война в Германии

Генерал-майор пожарной охраны в отставке Ганс Румпф. Воздушная война в Германии

Цель — уничтожить экономический потенциал противника и этим самым лишить его армию всего необходимого — была впервые достигнута на практике в гражданской войне в Соединенных Штатах Америки. В первую мировую войну эту же цель имела и блокада стран Центральной Европы державами Антанты.

Черчилль начал налеты на города

Вначале противники отнюдь не стремились проводить крупные налеты бомбардировочной авиации и в своих первых незначительных атаках во время так называемой “сидячей войны” ограничивались бомбардировкой чисто военных объектов. После такого, казалось бы вполне умеренного начала, 11 мая 1940 года, то есть на другой день после того, как Черчилль возглавил новый военный кабинет, английская авиация атаковала город Фрейбург (в Бадене). 06 этом налете в документальном отчете помощника британского министра авиации Дж. М. Спэйта говорится следующее:

“Мы (англичане) начали бомбардировки объектов в Германии раньше, чем немцы стали бомбить объекты на Британских островах. Это исторический факт, который был признан публично... Но так как мы сомневались в психологическом влиянии, которое могло оказать пропагандистское искажение правды о том, что именно мы начали стратегическое наступление, то у нас не хватило духа предать гласности наше великое решение, принятое в мае 1940 года. Нам следовало огласить его, но мы, конечно, допустили ошибку. Это — великолепное решение. Оно было таким же героическим самопожертвованием, как и решение русских применить тактику “выжженной земли”{70}.

По мнению Дж. М. Спэйта и других военных критиков, не кто иной, как сам английский премьер-министр, развязал эту воздушную войну, “не делающую исключений”, как ее окрестили в Англии. Английский военный историк генерал Фуллер пишет, например: “Если Черчилль, являясь главнокомандующим британских вооруженных сил, не мог сам стать полководцем, то он преодолел это затруднение тем, что повел свою “личную” войну, использовав для этого бомбардировочную авиацию английских ВВС в качестве своего дворцового войска”. 11 мая 1940 года он приказал бомбить Фрейбург (в Бадене). Гитлер вначале не ответил [218] на этот удар, однако нет основания сомневаться в том, что налеты на Фрейбург и другие города определенно толкали его к тому, чтобы также перейти в наступление.

Лишь пятью месяцами позже, 4 сентября 1940 года, после того как многие другие города, и в том числе Берлин, восемь раз подверглись налетам, немецкая авиация предприняла ответный контрудар, совершив свой первый дневной налет на Лондон. Таким образом, Германия, справедливо признав свою вину во всем остальном, ни в коем случае не несет ответственности за развязывание “тотальной” воздушной войны.

Слова оправданий. Вывод

По мнению Спэйта, решение англичан о начале террористических бомбардировок, толкнувшее Европу в адскую пучину современной “научной” войны с ее морем огня, крови и слез, было поистине “великолепным и героическим”. Действительно, кроме Хиросимы, вряд ли найдется в истории войн более ужасное решение, чем решение объявить войну и смерть западной цивилизации, развивавшейся на протяжении длительного времени, культуре, которая на протяжении целых тысячелетий учила людей смотреть на войну, как на дело мужчин, и заставляла щадить женщин и детей.

Налет на английский город

По общепринятому мнению, бомбардировка города Ковентри 14 ноября 1940 года считается началом гигантских воздушных бомбардировок. По крайней мере так было сказано органами официальной немецкой военной пропаганды. На самом же деле этот налет, совершенный четырьмястами средних бомбардировщиков на центр английской авиамоторной промышленности, был вообще самым крупным налетом германской авиации, но по своим результатам (0,5 кв.км. городских построек разрушено до основания) он был [220] сравнительно скромным. Производство авиационных моторов прекратилось лишь временно и через 2 месяца было вновь налажено.

Рассуждения о бомбардировках

Прошло целых 6 месяцев, прежде чем последовал второй, менее интенсивный налет. Представление о том, что “причина наших бед” — Ковентри и что не будь налета на Ковентри, немецкие города не лежали бы в развалинах, — очень примитивно. Бомбардировочные флоты воюющих сторон были военными соединениями, и их командующие руководствовались не морально-идеологическими соображениями, а доводами оперативно-стратегического характера. Разрушительные действия с обеих сторон были результатом войны, следствием новой стратегической концепции, которая оправдывала подобные акты насилия якобы значительным сокращением продолжительности войны. Среди объяснений, выдвигавшихся в свое оправдание инициаторами этой варварской войны, наиболее часто встречается утверждение о том, что было бы преступлением перед, собственным народом оставлять неразрушенными города противника и этим самым ставить на карту жизнь своих собственных солдат. Если бы в английском кабинете министров руководствовались только стремлением “отквитаться”, то бомбардировки городов Германии, вероятно, закончились бы после налета англичан на Росток в конце апреля 1942 года, так как, по признанию британского маршала авиации Гарриса, “общая площадь разрушенных городов Германии увеличилась после этого налета на 3,5 кв.км, что позволило нам свести счеты с немцами”. Когда думаешь об этом, невольно содрогаешься, но тем не менее это факт. А какой смысл мог иметь реванш для американцев, на чью страну никогда не падала ни одна немецкая бомба?

Маршал авиации Гаррис

Решившийся на такую крайность глава английского государства нашел в лице маршала авиации Гарриса исключительно подходящего человека для осуществления своих планов “тотальной” воздушной войны. Он сумел создать и воспитать корпус бомбардировочной авиации Британских королевских ВВС и (редкий случай в войне) остаться его командиром с 1942 по 1946 год. Он был одним из самых последовательных поборников теории абсолютного превосходства метода стратегических бомбардировок над всеми другими формами ведения войны. Когда Англия потеряла всех своих союзников и должна была один на один бороться [221] за свое существование, тогда вспомнили о Гаррисе. Его назначение на пост командующего бомбардировочной авиацией означало полный переворот в использовании бомбардировщиков. Если раньше они действовали во взаимодействии с другими силами авиации, то теперь бомбардировщики превратились в самостоятельный инструмент войны, способный оказать решающее влияние на ее ход. Гаррис создал огромную, не известную дотоле разрушительную машину и с ее помощью стал осуществлять свой план с максимальной быстротой и неумолимой жестокостью. Если сравнить Гарриса с Герингом, то можно сказать, что первый оказался последовательней, целеустремленней, прямей и удачливей своего противника. В многолетней ожесточенной и упорной борьбе он сумел шаг за шагом, методично завоевать господство в воздухе. Он поставил английскому правительству требование предоставить ему 4 тыс. тяжелых бомбардировщиков дальнего действия и 1 тыс. скоростных самолетов типа “Москито”. Это давало ему возможность постоянно держать над Германией до 1 тыс. самолетов. Однако в связи с нехваткой в Англии сырья эти условия были признаны утопическими, и он не получил такого количества самолетов. 1350 первоклассных четырехмоторных ночных бомбардировщиков грузоподъемностью до 9 т каждый и несколько крупных соединений скоростных бомбардировщиков составили тот максимум сил, на которые он мог рассчитывать в моменты предельного напряжения. С начала 1943 года к этой цифре прибавилось еще около 1 тыс. тяжелых бомбардировщиков из состава 8-го американского воздушного флота. Гаррис использовал данную ему “исполнительную власть” по отношению к своему высокоцивилизованному противнику так же сурово и деловито, как и тогда, когда, будучи командиром мелких бомбардировочных соединений, проводил карательные экспедиции против бунтовавших туземных племен Индии, Месопотамии и Трансиордании. Непрерывно совершенствуясь и добиваясь все большей эффективности в действиях своих соединений, он последовательно осуществлял разрушение городов Центральной Европы даже тогда, когда победа союзных армий была уже обеспечена.

Подобная деятельность Гарриса не встретила большого одобрения, и конец его карьеры не лишен известного трагизма. [222] Очень скоро сплошные руины немецких городов отрезвили победителей, и на голову “бомбардиров” со всех сторон посыпались упреки. Некогда превозносившемуся до небес “Нельсону воздуха” пришлось выдержать весьма суровую критику. У наиболее влиятельных соперников в Англии его действия уже давно вызывали ярость, а независимое и привилегированное положение, которым пользовалась бомбардировочная авиация, стало бельмом на глазу даже у его “коллег”. Теперь они все ополчились против того “воздушного специалиста”, который еще недавно возомнил, что он один может решить исход войны. К этому прибавилось еще и то, что Гаррис был резким, суровым человеком. Его никогда не окружала восторженная толпа друзей. Чтобы осуществлять свои планы, он должен был сначала доказывать правильность своих тезисов все новыми и новыми успехами и постоянно до предела напрягать свои силы. Среди британских ВВС потери бомбардировочной авиации были всегда наибольшими. Руководствуясь присущей ему строгостью поведения, Гаррис по вполне понятным причинам не терпел вблизи аэродромов ничего предосудительного, вроде присутствия женщин и т. п. Когда после войны четыре маршала авиации, занимавшие в королевской авиации самые высшие посты, были возведены в дворянское достоинство, единственным, кто не удостоился этой чести, был Гаррис. А в книгу почета погибших при обороне острова, находящуюся в Вестминстерском аббатстве, не занесен ни один погибший летчик бомбардировочной авиации. “И никто не знает почему”{75}. Вскоре новая внутриполитическая и международная обстановка, а также уход с политической арены его прежних покровителей и заказчиков заставили Гарриса покинуть Европу. Оставив о себе недоброе воспоминание, он возвратился в Родезию, откуда прибыл в качестве добровольца еще во время первой мировой войны. По случаю коронации этот “забытый герой второй мировой войны” был задним числом возведен королевой в бароны и награжден большим орденом. Это награждение, однако, не вызвало никаких симпатий у всех тех, кто в его отставке видел определенный назидательный [223] жест всему миру и кто теперь ставил себе вопрос: зачем понадобилось сейчас это запоздалое признание? Очень скоро Гаррис в своей книге “Стратегические бомбардировки” грубо и откровенно показал, что он не из тех, кто готов занять место на скамье бедных грешников или дать свалить на себя всю ответственность за “те жестокие разрушения, которые даже Аттила счел бы для себя позорными”.

Насилие не нуждается в оправдании. Моралисты победили.

Аргументы

Английский командующий бомбардировочной авиацией рассматривал возложенную на него задачу разрушения Центральной Европы таким образом:

“Основные объекты военной промышленности следовало искать там, где они бывают в любой стране мира. то есть в самих городах. Следует особенно подчеркнуть, что, кроме как в Эссене, мы никогда не делали объектом налета какой-нибудь определенный завод. Разрушенное предприятие в городе мы всегда рассматривали как дополнительную удачу. Главной нашей целью всегда оставался центр города. Все старые немецкие города наиболее густо застроены к центру, а окраины их всегда более или менее свободны от построек. Поэтому центральная часть городов особенно чувствительна к зажигательным бомбам. Целью наших бомбардировок было остановить военное производство. Мы надеялись достигнуть этого с таким же успехом путем косвенного воздействия, то есть разрушением жилых помещений и жизненно важных учреждений, а также и путем уничтожения самих заводов”.

Бомбометание без прицела, по площадям, было вызвано, очевидно, не столько внутренним убеждением, сколько сложившимися обстоятельствами, которые мешали английским летчикам производить дневные налеты и прицельно бомбить отдельные заманчивые объекты. Гаррис приводит в свою защиту такой аргумент:

“Бомбардировки, имеющие целью сломить моральный дух противника, являются своего рода актом отчаяния, объяснить который можно только неудавшимися ранее налетами на заводы ключевых отраслей промышленности”.

Налет на Гамбург

Среди многочисленных налетов этого периода войны особенно выделяется массированный многодневный налет трех тысяч бомбардировщиков на Гамбург в конце июля — начале августа 1943 года. В течение 9 дней было совершено 4 ночных, 3 дневных и множество беспокоящих налетов. Было сброшено 9 тыс. различных бомб, главным образом легких зажигательных, и тяжелых воздушных мин, предназначенных для разрушения целых кварталов.

Как и все налеты на города, это был открытый террористический налет, имевший целью произвести как можно больше разрушений в густо застроенных жилых районах. Этот “звездный налет” английских ВВС на миллионный город, стоивший ему 40 тыс. человеческих жизней и уничтоживший 4/5 всей жилой площади, означал как для наступающих, так и для обороняющихся, что в воздушной войне произошел значительный сдвиг. Однако Гарриса этот налет убедил в том, что даже такое колоссальное предприятие не может решающим образом приблизить окончательное поражение противника. Это невозможно было сделать, ибо у англичан пока еще не хватало сил для быстрого и почти одновременного разрушения по меньшей мере шести таких крупных городов, как Гамбург. Командующий бомбардировочной авиацией разочарованно замечает по этому поводу: “Я не могу больше надеяться на то, что мы сможем нанести [226] поражение с воздуха крупнейшей промышленной державе Европы, если для этого мне дается в распоряжение всего лишь 600 — 700 тяжелых бомбардировщиков”{76}. После налета на Гамбург бомбардировочная война стала оказывать действие, обратное тому, которое от нее ожидалось. Большинство немецких городов было уже сожжено до основания, но этот террор, казалось, скорее повышал, чем подрывал силу сопротивления немцев. Ужасный танец смерти немецких городов продолжался, как часть планомерной войны на измор.

Налет на Гамбург был переломным моментом воздушной войны не только для наступающих, но в первую очередь для противовоздушной обороны Германии. С этого времени превосходство противника в воздухе не могли скрыть никакие ухищрения и приемы немецкой пропаганды. После этой беспрецедентной катастрофы население еще не подвергшихся налетам городов ожидало рано или поздно той же участи. Начались широкие мероприятия по эвакуации населения, не занятого в производстве. Эта эвакуация приняла размеры какого-то “переселения народов” в восточные районы Германии, до сих пор не подвергавшиеся такой опасности. Этим самым немецкое командование открыто признало, что оно уже не в состоянии защитить население своей страны. После налета союзников на Гамбург авторитет Геринга был окончательно подорван.

Автор взывает к состраданию.

Потери от налетов

Наибольшие потери оказывались не там, где падали осколочно-фугасные бомбы, а там, где население задыхалось и сгорало в пламени огромных пожаров и превращалось в пепел. В Гамбурге в результате одного лишь налета с применением зажигательных бомб таким ужасным образом погибло 40 тыс., в Касселе — 9 тыс., в Гейльбронне — 7,5 тыс., в Дармштадте — 5 тыс. человек. Количество жертв в Дрездене подсчитать невозможно. По данным Госдепартамента, в этом городе погибло 250 тыс. жителей, однако действительная цифра потерь, конечно, гораздо меньше; но даже 60-100 тыс. человек гражданского населения, погибших в огне за одну только ночь, с трудом укладываются в человеческом сознании.

Цифры потерь среди гражданского населения были вначале весьма завышены. В таком виде они доходили до общественности и запечатлевались глубже, чем последующие более точные данные.

… Ценнейшими данными для этого являются отчеты Федерального статистического управления. Однако они ограничиваются более общими цифрами, давая лишь [229] сумму потерь каждой из четырех зон оккупации, и, следовательно, не сообщают о потерях отдельных городов. По подсчетам этого у правления, в западной и центральной частях Германии было убито минимум 500 тыс. человек гражданского населения и 620 тыс. тяжело ранено. При этом не учтено число немецких беженцев из восточных районов страны, погибавших тысячами во время бомбардировки перенаселенных городов и обстрела дорог авиацией противника с бреющего полета. Кроме того, не учтены потери среди военнослужащих, иностранных рабочих и военнопленных и, наконец, среди австрийцев, судетских немцев и так называемых “фольксдейче”{78}.

Потери союзников

… Количество жертв, вызванных воздушной войной, в Англии исчисляется в 60,5 тыс. человек (Черчилль), из них половина приходится на Лондон, включая и жертвы от действий реактивных снарядов. Потери Франции в воздушной войне составляют, по данным правительственной статистики, 59 тыс. убитыми и ранеными, причем большинство этих жертв связано с воздушными налетами союзников.

Материальный ущерб

Материальный ущерб подсчитан более точно. Согласно статистике последствий войны, на территории Федеральной республики 1042 городам с населением более 3 тыс. человек воздушными налетами был причинен следующий материальный ущерб:

РАЗРУШЕНО ЗАСТРОЕННОЙ ПЛОЩАДИ

1-10 процентов — 696

11-20 процентов — 95

21-30 процентов — 85

31-40 процентов — 62

41-50 процентов — 42

51-60 процентов — 18

61-70 процентов — 23

71- 80 процентов — 15

81-97 процентов — 6

ПЕРЕЧЕНЬ ГОРОДОВ, В КОТОРЫХ ПЛОЩАДЬ РАЗРУШЕНИЙ СОСТАВЛЯЕТ 50% И БОЛЕЕ ОБЩЕЙ ПЛОЩАДИ ПОСТРОЕК

50% Людвигсгафен, Вормс.

51% Бремен, Ганновер, Нюрнберг, Ремшейд, Бохум.

52% Эссен, Дармштадт.

53% Кохем.

54% Гамбург, Майяц.

55% Некарсульм, Зоэст.

56% Ахен, Мюнстер, Хейльбронн.

60% Эркеленц.

63% Вильгельмсгафен, Кобленц.

64% Бингербрюк, Кёльн, Пфорцгейм. [231]

65% Дортмунд.

66% Крайльсгейм.

67% Гисен.

68% Ханау, Кассель,

69% Дюрен.

70% Альтенкирхен, Брухзаль.

72% Гейленкирхен.

74% Донаувёрт.

75% Ремаген, Вюрцбург.

78% Эмден.

80% Прюм, Везель.

85% Ксантен, Цюльпих.

91% Эммерих.

97% Юлих.

Общий объем развалин составляет 400 млн. куб. м. Наиболее грандиозные по площади развалины находятся в Берлине, Гамбурге, Кёльне, Дортмунде, Эссене, Франкфурте, Нюрнберге, Дюссельдорфе, Ганновере и Бремене.

При расчете объема развалин на душу населения на первом месте среди крупных городов стоят: Кёльн, Дортмунд. Кассель, Нюрнберг, Эссен, Ахен, Франкфурт, Гамбург; в числе средних: Гисен, Юрен. Даттельн, Вюрцбург, Дармштадт, Пфорцгейм, Клеве, Цвейбрюккен, Хамм.

Наибольшие разрушения жилищ отмечены в таких городах, как Берлин, Гамбург, Кёльн, Дортмунд, Эссен, Дюссельдорф, Дуйсбург, Мюнхен, Франкфурт и Ганновер. Еще лучше сопоставить общий объем развалин и площадь разрушенных и сожженных жилых домов. Тогда становится ясным, что самый большой ущерб был причинен не крупным, а средним городам.

…

Согласно сводке управления по охране исторических памятников, 495 архитектурных памятников совершенно уничтожены, а 620 повреждены настолько, что восстановление их либо невозможно, либо сомнительно.

Бомбардировки не снизили промышленный потенциал

Результаты бомбардировок объектов военной промышленности были сразу же после капитуляции исследованы на месте особыми комиссиями держав-победительниц и изложены в самых подробных отчетах. Однако до сих пор еще до конца не выяснен вопрос о том, каким образом военная промышленность, испытывая на себе всё усиливавшиеся удары авиации противника, не только не снизила, но наоборот, постоянно до мая 1944 года увеличивала выпуск продукции, а кульминационная точка производства самолетов пришлась даже на середину лета 1944 года. И только с этого момента продукция лишь некоторых ее отраслей стала идти на убыль, причем не столько в результате разрушения самих заводов, сколько в результате все более ухудшавшегося состояния транспорта. Одна из главных причин этого удивительного явления заключается в том, что города принимали на себя главную тяжесть воздушных налетов и тем самым служили во время общего авиационного наступления щитом для военных предприятий.

Бомбы

Из общего количества в 955044 тонн бомб, сброшенных английской авиацией на Германию, 430747 т бомб упало на города и только 143585 т бомб — на промышленные объекты (97914 т — на нефтеперегонные заводы, 25 977 т — на самолетостроительные заводы и 19694 т — на предприятия других ключевых отраслей промышленности).

"Полицейская система" и средства для повышения производства

Машины останавливались только тогда, когда танки уже въезжали в заводские дворы. В этом отчаянном состязании между разрушением и восстановлением первенство вплоть до лета 1944 года принадлежало нашей промышленности. Военная литература стран-победительниц объясняет эту способность к сопротивлению “полицейской системой” нацистского режима. Ни один разумный человек не будет, конечно, оспаривать влияния военной диктатуры на военную экономику, однако средства для повышения производства продукции отнюдь не были средствами полицейского государства. Они были в сущности такими же, что и в странах западной демократии: усовершенствование оборудования, новые изобретения, техническое обучение, пропаганда, премии за высокие показатели в работе и прежде всего (как раз в районах, наиболее подверженных воздушным налетам) железная трудовая дисциплина и готовность немецких рабочих, как мужчин, так и женщин, к самопожертвованию.

Правильность теории воздушной войны

То, что стало известно о результатах воздушной войны из отчетов специальных комиссий по расследованию, созданных нашими бывшими противниками, позволяет предположить, что каждый партнер стремился во время и после войны доказать правильность своих теорий. Так, англичане, [235] например, считали правильным неприцельное бомбометание по площадям и разрушение городов, американцы — бомбометание по точечным целям и уничтожение отдельных объектов промышленности и транспорта. Каждый из партнеров претендует на верность своего метода, и оба переоценивают эффективность своих действий. Только тогда, когда события этих лет будут беспристрастно исследованы при участии самих немцев, можно будет говорить о том, кто из них прав.

Но в одном вопросе, самом важном для Германии как для центрального государства Европы, мнения, по-видимому, сходятся. Это — отрицание необходимости налетов исключительно на города. Планомерное разрушение 80 важнейших немецких городов в качестве главных промышленных центров сегодня рассматривается как ошибка.

Силы ПВО и городские отряды пожарной охраны

силы ПВО остались затем, по мере ослабления авиации, а следовательно, и всей системы противовоздушной защиты, в одиночестве и были буквально задавлены воздушными налетами противника. Однако они продолжали [236] бороться на дымящихся руинах своих городов и держались до последнего, сохраняя жизнеспособность городов вплоть до дня капитуляции. И все же достигнутое тогда не получило признания в мирное время. Эти подвиги не записаны нив одной книге. Но тысячи людей обязаны им своей жизнью и здоровьем, и многие тысячи — своим домашним очагом, своим сохранившимся жилищем. Не следует забывать и то, что в рядах бойцов ПВО было много женщин. В отрядах самозащиты и -на других постах они сменяли уходивших на фронт мужчин повсюду, где только могли. В конце 1944 года в одних лишь городских отрядах пожарной охраны было 270 тыс. женщин и девушек в возрасте от 18 до 40 лет. Они были прекрасными помощницами и стойко переносили непривычные для них тяготы военной службы. Они старались по мере своих слабых сил продолжить дело мужчин, не страшась опасностей и даже смерти.

Окончание

Итог

1. Эффективная самооборона территории отечества может быть достигнута только тогда, когда активная военная оборона (воздушное наблюдение, воздушная и наземная оборона) и пассивная гражданская оборона (люди и техника) разумно дополняют друг друга.

2. Средства гражданской противовоздушной обороны рассчитаны только на то, чтобы лишь частично локализовать и ослабить последствия воздушного налета противника, отразить который не может иногда даже самая сильная активная противовоздушная оборона.

3. Так как наступательная тактика (бомбометание по площади и по точечным целям) и средства воздушного нападения (зажигательные, фугасные и атомные бомбы, предназначенные для особых целей) не подвергнутся в будущем существенным изменениям, методы действий органов ПВО, в основном оправдавшие себя, могут остаться прежними. Значительно больших успехов в деле организации самообороны можно добиться повышением чувства коллективной ответственности, то есть передачей больших полномочий городским и окружным органам управления.

4. Ни одна организация местной ПВО не располагает достаточными средствами, чтобы своими силами устранить [237] крупные повреждения. Поэтому она нуждается в поддержке со стороны центральных органов ПВО. имеющих необходимые подвижные силы и средства, которые могут оправдать себя только при высоком уровне боевой подготовки и высококачественном снаряжении.

5. Необходимая дисциплина органов противовоздушной обороны достигается в приказном порядке. Гражданская противовоздушная оборона должна рассматриваться как часть военной обороны государства. Она не сможет успешно выполнять свои задачи, если будет строиться только на основе добровольности и благотворительности.

6. Поскольку в последней войне 75 — 80% всего материального ущерба было причинено пожарами{80}, то в мероприятия по организации ПВО должна обязательно входить систематическая подготовка бойцов в предупреждении и тушении пожаров.

7. Все органы, планирующие жилищное и городское строительство, должны в своей работе учитывать опыт, накопленный во время войны, то есть планировать широкие улицы, делать больше площадей и бульваров, создавать более густую сеть искусственных водоемов. Здания не должны быть слишком высокими, внутри домов и между ними нужно ставить противопожарные щиты и другие устройства, не должны остаться забытыми и различные убежища для людей. Промышленные предприятия военного значения должны быть постепенно вынесены за пределы города. Город должен быть застроен только жилыми зданиями.

8. Все стремления обеспечить населению, не занятому в военном производстве, защиту в так называемых “зонах безопасности”, в особенности предложения международного комитета Красного Креста и других организаций, должны быть всячески поддержаны.

9. Для страны, побежденной в воздухе, имеется выбор: капитуляция или хаос разрушения.

Страна, которая не проводит подобных и других мероприятий по укреплению своей обороноспособности или проводит их лишь пассивно, считая, что они все равно [238] не создают полной уверенности в обеспечении действительной защиты с воздуха, не имеет также сил и воли воспрепятствовать дальнейшему вырождению методов “тотальной” воздушной войны и сделать возможным переход от эпохи слепого разрушения к новой эре, в которой высшим законом должна снова стать неприкосновенность гражданского населения.

-- Д-р Пауль Леверкюн. Служба разведки и контрразведки

Служба разведки и контрразведки германских вооруженных сил была известна во второй мировой войне под общим названием “контрразведка”. Такое название следует объяснять тем, что при создании рейхсвера после первой мировой войны отдел имперского военного министерства, предназначавшийся для выполнения этих задач, именовался “отделом охраны” (контрразведки). Действительно, вначале основные функции этого отдела заключались прежде всего в охране создаваемого рейхсвера от глаз иностранных разведок. Таким образом, это название было вполне обосновано. Но оно сохранилось и тогда, когда большее значение приобрело добывание сведений, то есть активная разведка. С ростом вооруженных сил после событий 1933 года задачи отдела расширились, и он превратился, наконец, в самостоятельное управление при главном штабе вооруженных сил, названное теперь управлением разведки и контрразведки во главе с адмиралом Канарисом.

Активной разведкой ведал 1-й отдел{84}, контрразведкой — 3-й отдел. На 2-й отдел были возложены такие особые задачи, как организация саботажа и мятежей в тылу противника.

Разведывательная служба была с самого начала децентрализованной. При штабах семи, а позднее — двенадцати военных округов и штабах военно-морских баз были созданы органы контрразведки, которые впоследствии. при реорганизации сухопутной армии, были переданы корпусным штабам. Этим органам был указан круг задач, [269] определявшийся главным образом их географическим положением и специализацией по отдельным областям. Так, например, отделения в Кенигсберге и Бреслау работали преимущественно “на Восток”, отделения в Касселе, Висбадене, Штутгарте и Мюнстере — “на Запад”, Гамбург занимался Францией и заокеанскими странами и только с 1938 года — Англией, Мюнхен и Вена занимались Балканами, Нюрнберг и Дрезден — Чехословакией и Польшей.

Центральный аппарат и органы контрразведки были созданы в каждом виде вооруженных сил, то есть в сухопутной армии, военно-морском флоте и авиации. Кроме того, имелись отделы, ведавшие вопросами технического порядка: криптографией, зашифровкой и расшифровкой донесений, радиосвязью. Во время войны были созданы особые организации для разведки и контрразведки среди военнопленных. Децентрализованная система, оправдавшая себя в мирное время, в особенности в период оккупации Рейнской области, судетского кризиса и оккупации Австрии, была впоследствии распространена и на оккупированные области.

(и т. д.)

Разведка в СССР

Советская Россия еще до начала войны представляла в отношении разведки особенно трудную проблему. Засылка в Россию агентов из Германии была возможна лишь в очень редких случаях. Контроль и проверка документов среди населения России как в городах, так и на транспорте проводились гораздо строже, чем в какой-либо другой европейской стране. Непосредственно граничащим странам — Финляндии, Эстонии, Латвии и др. — вести разведку было несколько легче, потому что в пограничных районах расовые и физиогномические признаки облегчали проникновение агентов через советскую границу.

После оккупации Польши Германия и Советский Союз стали непосредственными соседями. Поэтому за сравнительно короткий отрезок времени, с конца польской войны до начала войны с Советским Союзом в июне 1941 года, органам немецкой разведки удалось накопить достаточные сведения о дислокации, организации и вооружении русской армии.

Как выяснилось в ходе войны, количество советских дивизий, находившихся в западной части Советского Союза, было определено совершенно правильно. Данные разведки. которые генеральный штаб считал преувеличенными, оказались точными. Не доверяли в верховном командовании и данным, собранным разведкой о советском экономическом потенциале и возможностях эвакуации советской промышленности на Восток. Война с Финляндией, в которой у русских неожиданно обнаружились большие недостатки в вопросах руководства и вооружения, способствовала тому, что немецкое командование стало недооценивать своего противника. Очевидно, не было доверия и к данным разведки в области техники. Поступавшие в органы сведения о технических усовершенствованиях оставлялись без внимания, поэтому появление русских танков было большой неожиданностью, заставившей всех много говорить о себе.

Далее - Гитлер не доверял данным разведки.

История немецкой разведки - очерк.

Недостатки

И все же эта система имела недостатки. Они были вскрыты уже в ходе войны. Дело в том, что разведывательная служба многими войсковыми офицерами и офицерами генерального штаба оценивалась неправильно, и, хотя офицеры генерального штаба, работавшие в контрразведке. имели хорошую штабную подготовку, лишь немногие офицеры генерального штаба, работавшие в других управлениях генерального штаба, имели соответствующую подготовку в области разведки и контрразведки. Когда же в результате убыли старых и увеличившегося притока молодых и неопытных офицеров уровень подготовки работников генерального штаба значительно снизился, обработкой разведывательных данных стали заниматься офицеры, которые, не обладая ни достаточной общей штабной подготовкой, ни, тем более, необходимыми познаниями в области разведки, не имели к тому же ни чуточки фантазии, чтобы правильно оценить поступающий к ним материал. Опыт и фантазия являются незаменимыми качествами для оценки разведданных. Чтобы оценить достоверность и значение донесения, необходимо знание международной обстановки, нужны комбинатор с кие способности, умение предугадать, какие решения намеревается принять командование вооруженными силами противника и какие решения оно примет наверняка, исходя из военной, экономической и политической обстановки. Отсутствие этих качеств не только у военных, но и у политических руководителей вплоть до представителей самых высших инстанций всегда приводит к роковым ошибочным решениям.

Просчеты Гитлера в отношении США

Так, например, Гитлер совершенно не учел данных о военно-экономическом потенциале Соединенных Штатов и о росте этого потенциала во время войны. Он не проявил также и чутья к состоянию политического и военного планирования англичан и американцев, которые использовали очень большой отрезок времени на подготовку и, наконец, появились на европейско-африканском театре военных действий с такими крупными силами, которых до сих пор не знала история войн.

Взаимодействие

Еще во время войны неоднократно высказывались соображения о том, что добываемые сведения в ходе оценки и обработки должны обязательно сопоставляться с данными, добытыми по другим каналам. Несомненно правильно поступило бы верховное командование, если бы оно запретило отдельным видам вооруженных сил добывать сведения своими средствами и сконцентрировало бы это в собственных руках, для того чтобы опыт в методике добывания сведений мог быть немедленно использован всей службой военной разведки и контрразведки. Но передача непроверенных и не снабженных комментариями сведений служебными инстанциями, которые не были непосредственно связаны с добыванием сведений, могла давать удовлетворительные результаты лишь до тех пор, пока ответственные за это дело офицеры генерального штаба и контрразведки работали согласованно друг с другом. Так было только в мирное время и в первые годы войны. Но когда внутри этих аппаратов начались большие и частые перемещения, весь хорошо налаженный инструмент расстроился.

Кадры

Но не следует упускать из виду и то, что решающим в разведывательной службе будет всегда не форма организаций, а подбор кадров. Пригодность к разведывательной службе предполагает наличие у человека особых качеств и опыта, которые являются не обязательными и часто даже нежелательными для строевой службы в различных видах [280] вооруженных сил. Солдат носит форму, и вооруженные силы требуют единого образа мыслей и единой воли. Человек же, пришедший на разведывательную службу, должен думать как угодно, но только не шаблонно. Подчиненные, наделенные большой фантазией, не всегда желательны в обычных условиях, а в разведывательной службе они являются незаменимыми. Единообразие действий — это обязательная предпосылка для войск, своеволие — похвальное качество для разведчика. Он должен страстно любить свое дело, быть многосторонне образованным и хорошо разбираться в военных вопросах и проблемах своей страны и иметь способность “сживаться” с чужими народами и с теми “странными” людьми, которыми он призван руководить.

Невидимые обществу 80% работы разведки

Подобным действиям, в которых сотрудники органов разведки принимали непосредственное участие, придавалось особое значение. Ведь как бы там ни было, а наемный шпион является средством добывания сведений, и поэтому значение его в глазах общественности значительно преувеличено. Это вполне понятно, потому что наряду с криминальным романом роман или кинофильм о шпионаже находят и всегда будут находить хороший сбыт. Руководитель американской разведки генерал Донован сказал однажды: “Восемьдесят процентов разведывательной службы — это трудная работа, а остальные двадцать — могут быть отнесены к тому, о чем рассказывают наши романы и фильмы”. В эти восемьдесят процентов “трудной работы” входит тщательный анализ сообщений газет и других периодических изданий, статистика, радиоперехват, подготовка разведывательных операций и отыскание путей связи. В нее входит и организация взаимодействия с войсковыми органами разведки.

Действия разведки во время войны. Командос

Во второй мировой войне польские промышленные предприятия в Верхней Силезии были захвачены благодаря тому, что перед самым началом наступления вперед были посланы одетые в гражданскую одежду отряды контрразведки с задачей отыскать наиболее важные заводы и помешать польским подрывным командам вывести их из строя. Еще во время нейтралитета Румынии на важные нефтяные промыслы и нефтеперегонные заводы, доступные для деятельности немецких агентов, посылались специальные команды для охраны предприятий от возможных актов диверсии со стороны западных союзников.

… Во время войны с Советским Союзом проводилась соответствующая подготовка к тому, чтобы своевременно захватить источники кавказской нефти. Для этих целей сначала был сформирован батальон, вскоре расширенный до полка, из которого в дальнейшем была создана дивизия “Бранденбург”. Здесь обучались отборные солдаты и офицеры для выполнения особых задач, будь то прорыв фронта или забрасывание с самолетов за линию фронта. Они оправдали себя на всех театрах военных действий, и в особенности в пустынях Африки и в России. Они служили для тех же целей, что и так называемые “отряды командос” в английской армии. Эти отряды, посылавшиеся за линию фронта, получали задачу вести разведку скоплений войск противника в тылу и, собрав как можно больше разведданных, либо возвращаться через линию фронта, либо в течение долгого времени оставаться в тылу противника и передавать донесения по радио. Другой их задачей было двигаться перед наступающими войсками [283] и захватывать важные объекты, в особенности мосты. Большей частью они делали это в маскировочной одежде, то есть в форме войск противника.

Окончание

С другой стороны, необходимо признать, что разведывательная служба сегодня имеет совершенно другое назначение, чем то, что обычно называется “шпионажем”. Современная война является не только войной солдат и оружия, но главным образом войной экономической. Большой заслугой Канариса следует считать то, что он правильно понял это и, например, в борьбе за румынскую нефть, которая [286] началась еще задолго до вступления Румынии в войну, соответствующими мероприятиями своевременно прибрал к рукам румынские нефтяные запасы, необходимые Германии для войны.

Разведывательная служба при правильном ее понимании является органом, который не только подготавливает народ и армию к войне, ной осуществляет контроль в ходе войны, а при известных обстоятельствах напоминает о том, что к опасности войны нужно относиться со всей серьезностью. Центральное географическое положение Германии в Европе требует, чтобы мы постоянно сравнивали свое военное мастерство и свои экономические возможности с мастерством и возможностями других стран. Несомненно, многое в решениях нашего верховного командования во второй мировой войне выглядело бы иначе, если бы у него имелась правильная оценка военного потенциала не только противника, но и своих союзников.

Термин “разведывательная служба” следует понимать в самом широком смысле, то есть не только как добывание сведений о том, что хранится в тайне от других, но и как изучение того, что открыто выставляется, публикуется и пишется противником. Конечно, при этом необходимо, чтобы оценка поступающего материала была правильной и полной.

-- Альфред Вейдеман. Каждый человек на своем посту

Генерал-майор в отставке Альфред Вейдеман. Каждый человек на своем посту

В центре всего происходящего в мирное и военное время всегда стоит человек, человек во всех своих жизненных проявлениях, человек как правитель, полководец, ученый, изобретатель и конструктор, как фермер, шахтер, промышленник и рабочий, как машинист, который доставляет на фронт продовольствие и боеприпасы, как администратор и, наконец, как солдат. Все задачи войны разрешимы только человеком и тесно связаны друг с другом. Так, например, солдат не может выполнить стоящую перед ним задачу, если сельское хозяйство, горная промышленность или транспорт прекратят свою работу; в свою очередь от процветающей экономики будет мало пользы, если военные задачи останутся нерешенными. Все, кто служит делу обороны, связаны одной общей судьбой. Из последовательного выполнения отдельных задач складывается и решение общей задачи. Для того чтобы нацелить достаточное количество подготовленных людских ресурсов нации на выполнение поставленных задач, требуется хорошее руководство. Наибольший успех в этом отношении будет достигнут только в том случае, если удастся “поставить каждого человека на свое место”.

Просчеты в использовании людских ресурсов

Первым конкретным выводом, извлеченным из опыта второй мировой войны, является то, что в 1939 году Германия не имела никаких планов использования людских резервов, [288] и, следовательно, война не была достаточно подготовлена. Даже в сентябре 1939 года высшие германские руководители не располагали достаточными данными о наличии людских ресурсов. Результаты переписи населения в мае 1939 года остались необработанными. Перевод экономики на военные рельсы не был подготовлен настолько, чтобы проводить его строго по намеченному плану. За период с 1935 по 1939 год только четыре годовых контингента молодежи (1914 — 1917) прошли курс современного военного обучения. Этой молодежи, а также небольшого количества лиц более старших возрастов (1900 — 1913), прошедших “краткосрочную” подготовку, было недостаточно, чтобы создать запланированную генеральным штабом армию в 3,2 млн. человек (из них 2,4 млн. человек в сухопутных войсках). Потребовалось привлечь свыше 1 млн. участников первой мировой войны, то есть людей, из которых самому молодому было около 40 лет.

Таким образом, война началась при отсутствии точных данных о наличии людских резервов

…

Потребность в резервах колебалась в каждом календарном году в пределах от 2 млн. до 2,4 млн. человек. Каждое изъятие сил из гражданского сектора требовало предварительного (за несколько месяцев) расчета того, как оно отразится на производстве.

Война с СССР

Когда началась война с Россией, было достигнуто такое положение, что каждый военнообязанный немец был либо солдатом в вооруженных силах, либо выполнял какую-нибудь важную для войны работу на производстве. Таким образом, людские резервы были, по существу, исчерпаны. Каждый новый призыв на военную службу создавал брешь в гражданском секторе, и эта брешь могла быть заполнена лишь при помощи различных ухищрений.

Женский труд

Только с 1942 года вступило в силу первое распоряжение Геринга о принудительном использовании женского труда, но и оно было выдержано еще в умеренном тоне и содержало много исключений.

Не призывали людей искусства

“Поддержание в народе хорошего настроения” германское правительство и министр пропаганды пытались обеспечить посредством специального “циркуляра фюрера”, в котором всем театрам, кино, варьете, циркам, спортивным клубам и кружкам предписывалось продолжать свою работу. В составленный партийной канцелярией список “избранных богом служителей искусства”, которым высшей инстанцией было приказано предоставить бронь, вошли представители самых различных областей культуры — от киноактеров, скульпторов и музыкантов до “мастеров бицепса” (боксеров) и мастеров конькобежного спорта. Хотя количество лиц, упомянутых в этом списке, не особенно затрагивало интересы вооруженных сил, однако “ludi et circenses”{87} требовали немалого количества людей, среди которых было много военнообязанных младших призывных возрастов, а их было бы важнее использовать в вооруженных силах. Слова Гитлера: “Я должен предоставить рабочему, зарабатывающему деньги, возможность тратить их, если он ничего не может на них купить”, — сказанные им “для погашения излишней покупательной способности”, не были достаточно убедительными для вооруженных сил. Верховное командование пыталось нарушить эту установку Гитлера, но ему удавалось заполучить лишь немногих, поэтому усилия в этом направлении оставались, по существу, бесполезными.

Начало 1943 г. - новый призыв

Начало 1943 года совпало с тяжелыми потерями на фронте, предвидеть которые несколькими месяцами раньше было невозможно и которые даже при правильном планировании резервов не могли быть учтены. Это были потери немецких войск под Сталинградом и в Северной Африке.

… Таким образом, в 1943 году в распоряжение вооруженных сил удалось предоставить 1,5 млн. новобранцев из числа уже призванных возрастов и, кроме того, 550 тыс. человек очередного возрастного контингента. Убыль рабочих в промышленности компенсировалась притоком в нее женщин, иностранных рабочих и военнопленных. Благодаря этому численность рабочих, занятых в военном производстве, поддерживалась, а в отдельных случаях была даже увеличена, но в связи с неквалифицированностью новой рабочей силы производительность труда заметно снизилась.

Предел

В начале 1944 года впервые наступил такой момент, когда оба требования вооруженных сил — покрывать ежемесячные потери на фронте и формировать новые крупные соединения — наряду с прочими задачами выполнить было уже невозможно, не нарушая равновесия сил. Вследствие этого потрепанные фронтовые воинские части получали либо незначительные пополнения, либо не получали ничего. Для того чтобы все-таки обеспечить формирование новых частей и соединений, командованию приходилось мириться с тем, что одни соединения буквально “выгорали”, другие ввиду недостаточной численности расформировывались и объединялись с такими же потрепанными соединениями. Значительное количество служащих ВМФ и ВВС переводилось в сухопутные войска.

Количество специалистов из числа призывных возрастов начиная с 1895 по 1925 год, оставленных на производстве, составило свыше 5 млн. человек. Большое количество людей, способных носить оружие, оставалось теперь только на транспорте, в военной промышленности и сельском хозяйстве.

Численность армии Германии в 1944 г.

В первой половине 1944 года [295] удалось влить в вооруженные силы еще 1 млн. человек.

В июле 1944 года вооруженные силы имели следующую численность: действующая армия — 4,4 млн. человек, армия резерва — 2,5 млн. (включая больных и раненых, находящихся на излечении в госпиталях, а также медико-санитарный персонал и части для охраны тылов, штабы и персонал тыловых учреждений, рекрутов, находящихся на обучении, и маршевые батальоны, готовящиеся к отправке на фронт), военно-морской флот — 0,8 млн., ВВС — 2 млн., войска SS — около 0.5 млн. человек. В общей сложности под ружьем находилось 10.2 млн. человек. Таким образом, численность вооруженных сил была примерно в 9 раз больше, чем в мирное время. Однако большая протяженность фронтов и размеры оккупированных районов значительно распыляли эти силы.

Нормы призыва

Выше уже говорилось, что руководство щадило определенные профессиональные группы в зависимости, конечно, от их удельного веса и важности для оборонной промышленности. Так, норма призыва на фронт горнорабочих (горнякам, работающим под землей, предоставлялись особые льготы) составляла 9%, норма парикмахеров и поваров — 66%. Между этими двумя границами колебались и нормы остальных профессиональных и производственных групп.

Окончание

Теоретически в последней фазе войны Германия располагала еще достаточным количеством мужчин, способных носить оружие, так как несколько миллионов специалистов оставалось на производстве. Этих людей вполне хватило бы на то, чтобы в тот момент, когда еще можно было “перекатить тележку через гору”, решающим образом усилить вооруженные силы. Но для того чтобы обмундировать, обучить и вооружить такую массу людей, не имелось ни возможности, ни времени. Исход войны был решен значительно раньше. [297]

-- Эрих Шнейдер. Техника и развитие оружия в войне

Генерал-лейтенант в отставке, инженер Эрих Шнейдер. Техника и развитие оружия в войне

Танк Т-34. Танки

Даже небольшие танки типов I и II, участие которых в войне не было предусмотрено, показывали себя в боях не хуже других до тех пор, пока в начале октября 1941 года восточное Орла перед немецкой 4-й танковой дивизией не появились русские танки Т-34 и не показали нашим привыкшим к победам танкистам свое превосходство в вооружении, броне и маневренности. Танк Т-34 произвел сенсацию. Этот 26-тонный русский танк был вооружен 76,2-мм пушкой (калибр 41.5), снаряды которой пробивали броню немецких танков с 1,5 — 2 тыс. м, тогда как немецкие танки могли поражать русские с расстояния не более 500 м, да и то лишь в том случае, если снаряды попадали в бортовую и кормовую части танка Т-34. Толщина лобовой брони немецких танков равнялась 40 мм, бортовой — 14 мм. Русский танк Т-34 нес лобовую броню толщиной 70 мм и бортовую — 45 мм, причем эффективность прямых попаданий в него снижалась еще и за счет сильного наклона его броневых плит.

И все же новый русский танк имел один крупный недостаток: его экипаж был крайне стеснен внутри танка и имел [303] плохой обзор, особенно сбоку и сзади.

…

Попытка создать танк по образцу русского Т-34 после его тщательной проверки немецкими конструкторами оказалась неосуществимой.

Началось соревнование между танком и бронебойным снарядом, которое продолжалось беспрерывно до самого конца войны.

…

Танкостроение западных держав значительно отставало от немецкого и русского в отношении вооружения и броневой защиты.

Развитие средств связи

С началом роста сухопутных сил в 1935 году и с распространением идей Гудериана об использовании танков новый толчок был дан и развитию средств связи.

… Согласно известным до сих пор данным, в области техники связи Германия была ведущей страной.

Форты были неудачны

Ни одно долговременное укрепление, на которое было затрачено большое количество умственного труда, техники, материалов и рабочей силы, не оправдало в прошедшей войне даже приблизительно тех надежд, которые возлагали на него создатели.

… Опыт войны показал, что в современных условиях никакие оборонительные сооружения не могут задержать наступающего противника. Мощные бетонированные доты потеряли всякий смысл. Наилучшими оборонительными укреплениями оказались небольшие укрытия для пехоты и скорострельного оружия.

Немцы воздержались от применения химического оружия

Немецкое верховное командование воздержалось от применения средств химической войны. Из всех мероприятий, связанных с ее подготовкой, проводились только защитные и предупредительные. С одной стороны, для того чтобы защитить себя в случае возможного применения противником новых боевых отравляющих веществ, нужно было их знать, а для того чтобы узнать их, необходимо было вести научно-исследовательскую работу. С другой стороны, подготовка была рассчитана на то, чтобы в случае развязывания противником химической войны суметь ответить на нее энергичным химическим контрнаступлением. На основе этих принципиальных соображений и была разработана обширная программа исследовательских работ в области химии, медицины и техники. Результаты этих исследований были положены в основу организации, оснащения и боевой подготовки химических войск, подразделения которых назывались “дымовыми”.

Если бы противник начал химическую войну, немецкие химические войска могли бы ответить на это применением таких боевых отравляющих веществ, действие которых до сих пор было еще никому не известно. Следует благодарить судьбу за то, что в этой и без того чрезмерно жестокой войне не было пущено в ход химическое оружие. Последствия его применения в воздушной войне против гражданского населения были бы ужасными. И если наиболее [312] эффективные боевые стравляющие вещества до сих пор не нашли себе применения в войне, то это не дает нам никаких оснований для того, чтобы в нашей подготовке не уделять должного внимания проблемам химической войны.

Авиация

Бессмысленный приказ Гитлера, фактически запретил "фундаментальные исследования"

Осенью 1940 года Гитлер издал один из самых бессмысленных [313] своих приказов. Согласно этому приказу, дальнейшее совершенствование тех видов оружия, которые не могли быть использованы на фронте в течение одного года, должно было быть прекращено. И после этого он начал войну против Советского Союза! Этот запрет особенно сильно отразился на авиации, поскольку дело шло об испытаниях четырехмоторных бомбардировщиков и совершенно новых реактивных истребителей, имеющих скорость 900 км/час, которые были призваны произвести революцию в авиации.

Глава Новое ракетное и реактивное оружие

Боевое применение реактивных снарядов V-2 против Англии началось в сентябре 1944 года. В общей сложности по Англии, главным образом по Лондону, было выпущено 3165 реактивных снарядов{96}. Около 2 тысяч снарядов V-2 было выпущено в последней фазе войны по городам Антверпену, Брюсселю и Льежу.

Глава Радарная война

Совершенно иначе проходило полное драматизма соревнование между Англией и Германией в развитии радарной, или радиолокационной, техники. Обе соперницы начали войну, имея приблизительно одинаковые достижения в этой области.

…

Англия, напротив, в 1942 году добилась решающего успеха и неожиданных результатов благодаря переходу на сантиметровые волны.

Радары засекали подводные лодки. "Антирадары"

Поскольку немецкие подводные лодки выходили на поверхность только ночью, обнаружить [322] их на просторах Атлантики было очень трудно. Для этого самолетам требовались радарные установки. Чем короче волна, на которой работает установка, тем меньше может быть и антенна. Исходя из этих соображений, англичане и создали станции, работающие на сантиметровых волнах. Чтобы иметь возможность систематически просматривать с самолета обширную поверхность воды. установки были снабжены вращающимися антеннами и панорамными индикаторами. Прибор оказался весьма эффективным. При вспышке отраженного сигнала на панораме самолет разворачивался на цель, определял на ходу расстояние до нее, подойдя на дистанцию стрельбы, включал прожекторы и атаковал ничего не подозревавшую подводную лодку огнем бортового оружия и бомбами. Потери германских подводных лодок заметно увеличились. Тогда управлением вооружений было создано новое средство, названное “указателем волн”. Этот прибор вначале предназначался для других целей, но в связи с необходимостью защиты подводных лодок был передан подводному флоту. Особенность этого прибора состояла в том, что он давал экипажу подводной лодки сигнал в том случае, если лодка оказывалась запеленгованной противником.

На суше

Англичане вскоре обнаружили, что новые радарные установки, если их использовать на земле, могут дать еще более удивительные результаты. На панораме-индикаторе отражались контуры ландшафта! Радиолокационные лучи проходили беспрепятственно через туман, облака и темноту! Теперь англичане имели средство, с помощью которого они могли ночью и через самые густые облака безошибочно отыскивать любую цель и поражать ее. Перед волнами [323] бомбардировщиков летели “следопыты”, оборудованные новыми радарными установками, отыскивали цели, отмечали их световыми сигналами, так называемыми “рождественскими елками”, и давали возможность бомбардировщикам сбрасывать бомбы на эти районы по точной схеме “бомбового ковра”.

Глава Руководство и организация военной промышленности

В течение многих лет начальник управления [327] вооружений генерал Беккер боролся за создание небольшого оперативного штаба для общего руководства всеми тремя управлениями вооружений.

… В конце концов высшим инстанциям пришлось все же согласиться с неоспоримыми аргументами генерала Беккера. В апреле 1940 года главнокомандующие сухопутных сил, авиации и флота дали свое согласие и Гитлер подписал организационный приказ. Однако вечером того же дня он вновь отменил его. На него, по-видимому, повлияло заявление одного из воротил немецкой военной промышленности, утверждавшего. что промышленность не нуждается в военном руководстве и сможет дать армии гораздо больше военных материалов и вооружения, если в своих действиях она никем не будет стеснена. Генерал Беккер воспринял отмену приказа как личное оскорбление и покончил жизнь самоубийством.

Политические выскочки нанесли вред

Министерство боеприпасов с его почти неограниченными полномочиями, за получение которых управления вооружений армии, авиации и флота тщетно боролись в течение многих лет. мобилизовало все силы германской экономики, наладило выпуск огромного количества военных материалов и поддерживало его на высоком уровне до самого конца войны. Но его основным недостатком было то, что наряду со многими энергичными и способными людьми на важнейшие посты в министерстве проникали и неправильно направляли самоотверженный труд немецких [328] рабочих и инженеров некоторые политические выскочки, не имевшие даже элементарных знаний дела. Попытка передать руководство всей военной промышленностью невоенным людям оказалась как в целом, так и особенно в отношении развития оружия, ошибочной.

Как их разглядеть?

Окончание

Заключение и выводы

До первой мировой войны ни генералы, ни солдаты не уделяли достаточного внимания вопросам военной техники и развитию оружия. Когда летняя кампания 1914 года закончилась на Западном фронте безрезультатно и потрепанные армии воюющих сторон стали закапываться в землю, на помощь войскам для усиления их боевой мощи была призвана техника. Именно тогда немецкое верховное командование впервые обратило внимание на развитие военной техники как на одно из основных средств ведения войны. Тактические требования и связанные с ними новые виды оружия в соответствии с создавшейся обстановкой ориентировались по преимуществу на позиционную войну. Лишь к концу первой мировой войны начал проявляться интерес к такому оружию, которое сулило успех в маневренной войне.

В последующие годы мирного развития Германия и Англия стали выдвигать эти требования на первый план.

Мотор в автомобиле, в танке и самолете, а также электромагнитные волны, используемые для проводной связи и радио, позволили сухопутным, морским и воздушным силам вести во второй мировой войне крупные молниеносные и четко организованные операции и дали возможность нашим танковым армиям в первые годы войны одерживать одну победу за другой. Однако немецкая авиация очень скоро потеряла свое превосходство, проиграв воздушную битву за Англию, потому что истребительной авиации было уделено меньше внимания, чем бомбардировочной. Для сухопутных же войск роковой час пробил в Сталинграде, потому что Гитлер, как и в воздушной войне, своими безрассудными планами, вытекавшими из недооценки сил противника, слишком истощил свои войска.

Союзники все больше и больше завоевывали господство в воздухе как на фронте, так и над самой Германией. Их [329] стратегическая авиация причиняла немецким городам страшные разрушения и терроризировала население. Однако сломить дух сопротивления немецкого населения она не смогла. Ни террор, ни месть не могли повлиять на исход войны. Эти методы, свидетельствующие о вырождении стратегии союзников, лишь увеличивали число невинных жертв и раздували ненависть. С другой стороны, планомерное разрушение тех немецких городов, в которых производились бензин, синтетический каучук и взрывчатые вещества, Подорвали жизненную основу военной мощи Германии. Но несмотря на постоянные воздушные налеты и оккупацию союзниками части территории Германии, военная промышленность, производящая оружие, боеприпасы и прочее снаряжение, продолжала работать на поразительно высоком уровне благодаря тому, что производство было стандартизировано и типизировано, а заказы распределялись по предприятиям, рассредоточенным далеко друг от друга. Производство ракетного оружия, порученное отдельным специальным фирмам, сильно сократилось к концу войны из-за усилившихся бомбардировок с воздуха. Снабжение войск было нарушено только тогда, когда воздушные налеты и наступление армий союзников совершенно парализовали весь транспорт страны. Актов саботажа на военных предприятиях, несмотря на широкое использование иностранных рабочих, было удивительно мало, и большого влияния на ход войны они не оказывали. Слухи о том, что саботаж в военной промышленности способствовал общему поражению Германии, не соответствуют действительности.

Последняя фаза войны проходила в условиях огромного материально-технического превосходства западных союзников. Их танковые армии постоянно поддерживались мощной тактической авиацией, действовавшей почти беспрепятственно. Русские армии были сильно моторизованы за счет американского транспорта, что позволяло им осуществлять глубокие вклинения, оперативно используя каждый прорыв немецких позиций, обороняемых слишком слабыми и уставшими от боев соединениями.

"Исход второй мировой войны был в конечном счете решен массовым применением моторов"

Исход второй мировой войны был в конечном счете решен массовым применением моторов. Из трех новых важнейших видов оружия второй мировой войны — реактивных снарядов, радарных установок и атомных бомб — большое влияние на ход [330] войны оказала только радарная техника. Ракетное оружие произвело столь же малый эффект, как и атомная бомба, которая нанесла уже фактически побежденной Японии последний удар и этим самым ускорила ее падение, подобно тому как “танковый ужас” в 1918 году явился причиной поражения и без того сильно потрепанной германской армии.

Опыт второй мировой войны в области развития и использования военной техники сводится в основном к следующим важнейшим положениям:

1. Пехота настолько уступает механизированным войскам в огневой силе и подвижности, а бронетанковым войскам также и в сопротивляемости огневым средствам, включая сюда и атомное оружие, что она может использоваться теперь только на второстепенных театрах военных действий. Кавалерию в современной войне вообще невозможно применять. Если пехота используется на главных театрах военных действий, то она должна быть механизирована, должна иметь небольшую броневую защиту и оружие, отличающееся большой скорострельностью. Вести бой пехота будет прямо с машин. Спешенная, она будет действовать преимущественно ночью, в лесу, в болотистой местности и в горах, причем она будет больше обороняться, чем наступать. Этому должны соответствовать ее вооружение и оснащение. В ночном бою особенно большое значение будет придаваться инфракрасному освещению.

2. Ядром сухопутных войск в будущем явятся танки и моторизованные соединения. Все машины должны быть бронированными и иметь гусеничный ход.

3. Артиллерии необходимы надежно защищенные броней от огня танков противника самоходные установки для ведения кругового обстрела, а также новая система управления огнем, которая сделает возможной максимальную концентрацию огня с любых позиций и с хода в самый кратчайший срок. Эффективность огня артиллерии, особенно тяжелых орудий, значительно повысится благодаря применению электрических дистанционных взрывателей. Тяжелую и сверхтяжелую артиллерию заменит атомная артиллерия.

4. Противохимическая оборона должна рассчитывать на появление новых боевых отравляющих веществ и быть готовой к защите людей и материальной части от радиоактивных [331] излучений. Зона действительного поражения атомных снарядов, которая в сто с лишним раз превосходит зону действительного поражения обычных снарядов, принуждает войска к соответствующему рассредоточению на марше и в бою до момента вклинения их в оборону противника.

Видимо, написано вскоре после окончания войны.

Военные всерьез рассматривали возможность применения атомного оружия?

5. Противотанковая оборона будет по-прежнему стоять в центре внимания всех войск, и особенно пехоты. До сих пор еще отсутствуют надежное средство ближней противотанковой обороны и легкий подвижный танк-истребитель. Разрешить эту проблему могут снаряды кумулятивного действия для стрельбы из реактивных минометов и безоткатных орудий. Кроме того, большое значение приобретут и управляемые на расстоянии небольшие ракетные снаряды. Опаснейшим противником танков во второй мировой войне был также и низколетящий самолет с ракетами. Во время последней войны применялись только такие средства противотанковой обороны, которые были рассчитаны на прямое попадание. Между тем с появлением атомного оружия и напалмовой бомбы стали известны новые средства борьбы с танками, которые уничтожают танки на расстоянии нескольких сотен метров. В связи с этим возникает задача защитить танки от этого вида оружия.

6. Глубоким изменениям подвергнется и противовоздушная оборона. Для отражения низколетящих самолетов придется применять легкие многоствольные автоматические пушки с очень высокой скорострельностью и большой скоростью полета снаряда. Для борьбы с самолетами, летящими на средних и больших высотах, будут применены управляемые на расстоянии и самоуправляемые реактивные снаряды, которые начнут все больше и больше вытеснять зенитную артиллерию. Постоянное круговое наблюдение при помощи радаров за всем воздушным пространством страны и по возможности за пределами собственных границ будет еще больше, чем до сих пор, служить основой для противовоздушной обороны и защиты от управляемых на расстоянии беспилотных снарядов. Организация обороны должна будет предвидеть все попытки противника нарушить систему оборонительных мероприятий и принять надлежащие меры по обеспечению своей работоспособности. Управляемые на расстоянии и самоуправляемые ракетные [332] и реактивные снаряды, в частности снаряды, снабженные радиовзрывателями, будут иметь большое значение в качестве средств противовоздушной обороны и в качестве артиллерии сверхдальнего действия. Они полностью заменят оперативную авиацию, расширят район воздушных операций и в то же время обеспечат атакуемому самолету надежное средство защиты.

Во всех этих видах оружия не исключено применение атомных зарядов.

Видимо, да!

7. Действие атомного оружия может быть значительно ослаблено при помощи устройства сравнительно простых подземных убежищ. В связи с этим особое значение приобретают зоны постоянных укреплений. В этих зонах противник может быть временно остановлен. Если же он станет оборудовать исходные позиции для прорыва укрепленных зон или захочет обойти их, то сам окажется весьма удобной мишенью для атомного оружия.

8. Очень вероятно, что в будущем возрастут значение и масштабы воздушно-десантных и амфибийных операций. Современная техника постарается использовать здесь все свои возможности. Некоторые иностранные армии уже располагают такими средствами, другие добились значительных успехов в их развитии. Поскольку состояние военной техники неполно освещается в периодической и другой литературе, в оценку возможной военной обстановки следует включать и те направления, которые только что наметились в развитии вооружений, и приблизительные темпы, с которыми новые виды оружия будут совершенствоваться. Подлинного превосходства своего оружия добьются только те вооруженные силы, которым удастся использовать новое оружие в самом начале войны или уже в ходе войны внезапно применить его в достаточно большом количестве. Наглядным примером последнего может служить появление русских танков Т-34 и “ИО”. То же самое можно сказать и о радарной установке англичан, и об атомной бомбе американцев, и о немецкой кумулятивной мине замедленного действия, и о первых ракетных и реактивных снарядах. Превосходство какой-либо страны в военной технике может и в мирное время иметь большое международное политическое значение, как это случилось, например, с атомным оружием. [333]

В то время, когда писалась эта статья — 20 июня 1953 года, — в нью-йоркской тюрьме были казнены супруги Розенберг. Одновременно в главных городах Западной Европы коммунисты организовали движение протеста. Чудовищная измена — выдача важнейших военных секретов, касающихся атомной бомбы, — нашла свое запоздалое искупление. Президент Эйзенхауэр, отклоняя последнюю просьбу о помиловании, заявил: “Я могу только сказать, что Розенберги своими действиями усилили возможность возникновения атомной войны и, может быть, приговорили к смерти миллионы невинных людей во всем мире”.

Это событие бросает свет на никогда не прекращающуюся и охватывающую весь мир тайную борьбу, которая ожесточенно и упорно ведется за превосходство в военной технике. При известных обстоятельствах эта борьба может решать судьбу мира и предопределять исход любой будущей войны.

Соблюдение военной тайны, над чем Запад любит посмеяться, имеет исключительно серьезное значение, так как оно гарантирует народу безопасность существования.

В настоящее время у Германии связаны руки. Она не может обороняться. Боевые качества немецких дивизий признаны во всем мире. Германия имеет также целый ряд талантливых ученых-исследователей, инженеров и техников, которые накопили во время прошлой войны большой опыт и знания. Для того чтобы действительно обеспечить коллективную безопасность в Европе, не следовало бы забывать про этот в основном еще не использованный духовный капитал.

Ракетное оружие дальнего действия и реактивные самолеты, районы действий и оперативные базы которых опутали всю Землю и сделали близкими самые отдаленные части света, значительно сократили расстояния на земном шаре. Затраты на исследование, усовершенствование и производство современных решающих видов вооружения возрастают до астрономических цифр. Их могут позволить себе только автаркические мировые державы.

Европейские национальные государства уже не в состоянии самостоятельно решать эти задачи. Это означает, что они теряют способность обороняться независимо от других государств, то есть теряют свой суверенитет. [334] Современные средства массового уничтожения (атомное оружие, напалмовые бомбы и др.) создают для европейских государств с их высокой плотностью населения, сильной концентрацией промышленности и близким расположением источников сырья очень большую угрозу. Европа может защитить себя от этой смертельной опасности только в том случае, если она объединится, и чем раньше это произойдет, тем лучше для нее.

Все эти соображения не имеют ничего общего с “воинственностью”. Европа, поставленная своими братоубийственными войнами на край гибели, больше, чем всякий другой континент, нуждается в мире, в настоящем длительном мире. Ее раздробленность, как показывают последние годы, не может быть ликвидирована сегодня или завтра, — ее можно будет преодолеть только в процессе исторического развития. Но чтобы выиграть для этого время, ей нужна полная гарантия Мира. Только тогда она сможет — и это относится прежде всего к Германии — из игрушки, из объекта политики других государств снова стать действующим субъектом, для которого мир является первейшим условием, чтобы сохранить то небольшое, что у него еще осталось.

-- Расцвет и упадок германской науки в период Второй мировой войны

Тот же автор или Проф. П. Тиссен?

Исследование есть фундамент технического превосходства над противником.

Исследование есть основа для всемирного соревнования.

Проф. П. Тиссен

"оправдала ли себя в этой войне германская наука?"

На основании изучения всех этих событий возникает роковой вопрос: оправдала ли себя в этой войне германская наука? По окончании войны, по самым осторожным подсчетам, победителями было конфисковано 346 тыс. германских патентов. Результаты исследований в промышленности и во всех государственных и даже частных научно-исследовательских учреждениях были изъяты у их хозяев и исчислялись не количеством страниц, а количеством тонн, да! да! — тонн, как о том заявляла американская центральная научно-исследовательская станция Райт-филд (штат Огайо), вывезшая из Германии “безусловно самое значительное собрание секретных научных документов” общим весом в 1,5 тыс. т. [337]

Ученых третировали

Национал-социалистская партия в то время стремилась перетянуть рабочего на свою сторону. Она старалась освободить его от марксистских традиций и сделать его националистом. Но это было нелегко, потому что классовое самосознание уже прочно укоренилось в среде рабочих. Тогда партия прибегла к более простому средству. Сословие “академиков” и “интеллигентов” стали поносить на всех перекрестках. Многочисленные партийные ораторы вплоть до самого начала войны не пропускали ни одного случая, чтобы не ругнуть ученых. Так, например, государственный деятель Роберт Лей, выступая на большом собрании рабочих военной промышленности, иллюстрировал свою мысль таким “ярким примером”. “Для меня, — говорил он, — любой дворник гораздо выше всякого академика. Дворник одним взмахом метлы сметает в канаву сотни тысяч бактерий, а какой-нибудь ученый гордится тем, что за всю свою жизнь он открыл одну-единственную бактерию!”.

…

После 1933 года в результате “проверки мировоззрения” из высших учебных заведений Германии было уволено 1268 доцентов.

Глава Отсутствие единства в науке

В Германии существовал большой научный сектор в системе высших учебных заведений, к которому принадлежали университеты и высшие технические учебные заведения. Сюда же входили и 30 научно-исследовательских институтов Общества кайзера Вильгельма. Эти учреждения организационно подчинялись министерству науки, воспитания и просвещения. В этой сети, охватывавшей тысячи ученых, имелся свой научно-исследовательский совет, который состоял из представителей различных областей науки (физики, химии, горного и литейного дела. медицины и т. д.). Каждый член совета являлся руководителем определенной группы ученых одного профиля и должен был направлять планирование и научно-исследовательскую деятельность этой группы.

Коммерческие (корпоративные) лаборатории

Наряду с такой учебной научно-исследовательской организацией существовала совершенно независимая [340] промышленная научно-исследовательская организация, или, как ее иначе называли, сектор, огромное значение которого стало ясно вообще только после того, как победители в 1945 году присвоили себе результаты его научно-исследовательской работы. Сюда относились лаборатории крупных промышленных предприятий, например концернов Фарбениндустри, Цейсса, Сименса, Всеобщей компании электричества, Осрама, Телефункена и др., которые, располагая крупными собственными средствами, высококвалифицированными специалистами и аппаратурой, отвечающей современным техническим требованиям, могли работать с большей производительностью, чем институтские лаборатории, не имевшие зачастую самых необходимых средств, чтобы осуществлять свои изыскания. Научно-исследовательская организация промышленности была независимой, не нуждалась в помощи какого-либо министерства, государственного научно-исследовательского совета или других ведомств, занимающихся вопросами контингентов. Эта организация работала для себя, и при этом — за закрытыми дверями. Следствием этого было то, что ученый-исследователь какого-либо высшего учебного заведения не только ничего не знал, но даже и не подозревал о тех исследованиях, открытиях и усовершенствованиях, которые производились в промышленных лабораториях. Так получалось потому, что любому концерну было выгодно из соображений конкуренции хранить изобретения и открытия своих ученых в тайне. В результате знания текли не в общий большой котел и могли принести для общего дела лишь частичный успех.

Организации при военных

Третьей крупной научной организацией был научно-исследовательский аппарат вооруженных сил. Но и этот аппарат был не единым, а опять-таки расколотым на части, разбросанные по отдельным видам вооруженных сил. Люди, понимавшие революционную роль науки и техники в современной войне и требовавшие единого руководства научно-исследовательской работой и работой по усовершенствованию, настаивали на том, чтобы общее руководство осуществлял генеральный штаб, но перевеса они не получили.

Приказ Гитлера о неразглашении тайн и секретов

"“благородная” борьба за первенство между видами вооруженных сил"

Известный приказ Гитлера о неразглашении тайн и секретов, изданный в начале войны и разрешавший отдельному человеку знать только то, что касалось его непосредственно, а также, выражаясь осторожно, “благородная” борьба за первенство между видами вооруженных сил способствовали тому, что отдельные области исследования все больше и больше изолировались друг от друга, ухудшая этим общее положение дел в науке. Ученым в лабораториях высших учебных заведений было почти невозможно получить информацию даже о самой незначительной части научных и экспериментальных работ, проводившихся в аппарате вооруженных сил. Отдельному исследователю высшего учебного заведения была вверена лишь маленькая частица всей мозаики, отнюдь не дававшая ему представления об общей картине развития. От этих исследователей можно было часто слышать такую фразу: “Мы блуждаем в потемках, мы знаем слишком мало из того, что нам нужно знать. Мы не имеем представления о том, где у нас недостатки”.

Единой инстанции не было

Читая эти строки, всякий задает себе вопрос: имелась ли хотя бы одна такая инстанция, которая обобщала результаты исследований всех научных секторов, руководила ими и направляла полученные данные в распоряжение тех учреждений, где они приносили наибольшую пользу как для военных, так и для гражданских целей? Нет. Такой инстанции не было.

Поражения на фронтах вынудили повернуться лицом к ученым

Сигнал бедствия в науке

Прошло некоторое время, и на немецкую армию посыпались отрезвляющие удары. Проиграна воздушная битва над Англией. Война в России в корне изменила свой первоначальный характер. В подводной войне превосходящая по качеству и количеству авиационная техника противника вызвала глубокий кризис. Не оставалось никакого сомнения, что без новых самолетов война будет проиграна, что оружие, оснащение и транспортные средства, используемые в России, должны отвечать убийственным условиям климата и местности, что техника высоких частот стала теперь важнейшим звеном всей военной техники.

Тогда руль был повернут в обратную сторону. Геббельсу пришлось издать директиву о том, чтобы впредь в прессе, по радио, в кино, в театре и в литературе больше не было выступлений против ученых и исследователей, против учителей и духовенства а, напротив, подчеркивалось бы большое значение их деятельности. Несмотря на то, что к науке Геббельс отнюдь не имел никакого отношения, он пригласил в Гейдельберг профессоров и директоров высших учебных заведений, чтобы объявить им о том, что государство высоко ценит труд ученых.

Энергичнее всех в этом деле оказался Дениц. Он самовластно отбросил запутанную систему научного руководства, лично созвал конференцию ведущих специалистов, сообщил им со всей откровенностью о техническом кризисе подводной войны, назначил одного из ученых начальником научно-исследовательского штаба ВМФ и исключил все промежуточные инстанции тем, что подчинил этого нового “начальника штаба” лично себе. То, что главнокомандующий непосредственно подчинил себе ученого-исследователя, было в области военной техники своего рода революцией.

Для всех ученых прозвучал сигнал тревоги. Одновременно с тем, как “генерал Унру” в качестве особого уполномоченного ездил по стране, “мобилизуя” на фронт последних оставшихся в тылу мужчин, в интересах науки и техники была проведена решительная контрмера: 10 тыс. ученых, техников, специалистов и инженеров были сняты с фронта и водворены на свои места для решения неотложных задач. Чтобы предотвратить вымирание целых научных [346] дисциплин и сохранить незаменимые кадры, было даже решено отозвать с фронта 100 ученых гуманитарных наук. Нужно было спасти то, что еще можно было спасти.

Но даже и эти меры не могли уже полностью восстановить прежнее состояние немецкой науки. Пользуясь своего рода “кулачным правом” и затирая тех, кто имел менее сильные кулаки, отдельные инстанции добились для себя полномочий, получили ученых, вспомогательный персонал, аппаратуру, химикаты, дефицитные материалы и денежные средства. Но наука и техника несовместимы с импровизацией. Государство, которое хочет получить настоящие плоды науки и техники, должно действовать не только с большой прозорливостью и искусством, но и уметь терпеливо ждать этих плодов.

захват ценных немецких изобретений, как военная задача

Как могло так получиться? Почему противники Германии раньше нее поняли значение исследовательской работы в нынешний век техники не только для ведения войны, но и для мирной экономики и культурного развития во всех областях жизни?

Дело заключается в том, что они смотрели на захват ценных немецких изобретений, как на военную задачу. Еще во время вторжения на Западе отряды “коммандос” сразу же начали свою охоту за научно-исследовательскими материалами и за самими исследователями. Подготовленная союзниками операция “Пейпер-Клипс” осуществлялась в основном американцами{100}. Однако английские, французские и советские войска принимали не меньшее участие в этом единственном в истории войн “трофейном походе”.

Утверждения о слабости немецкой науки лживы

Распространявшееся в конце войны иностранной пропагандой под влиянием общего военного психоза утверждение о том. что германская наука добилась лишь незначительных результатов и что в стране, где нет свободы, наука вообще не способна на многое, было вскоре опровергнуто многочисленными выступлениями самих иностранных ученых.

Цитаты из положительных отзывов иностранцев, использовавших захваченные материалы исследований и разработок.

Публикация патентов

После капитуляции Японии президент Трумэн приказал опубликовать конфискованные (364 тыс.) патенты и другие захваченные документы. 27 июля 1946 года 27 бывших союзных государств подписали в Лондоне соглашение, согласно которому все немецкие патенты, находящиеся вне пределов Германии и зарегистрированные до 1 августа 1946 года, были экспроприированы. Библиотека конгресса в Вашингтоне стала издавать библиографический еженедельник, в котором были указаны рассекреченные военные и научные документы, их краткое содержание, количество и стоимость сделанных с них копий и т. д. Эти еженедельные бюллетени рассылались 125 библиотекам Соединенных Штатов, “чтобы сделать их более доступными для публики”.

Русские: читатели и захватчики

Далее американский отчет говорит о представителях Советского Союза. Это место выдержано еще в наивных выражениях 1946 года, но сейчас, в обстановке 1953 года, оно заставляет читателя отнестись к нему внимательней. С наивной гордостью американцы сообщают: “Одним из ненасытнейших наших клиентов является Внешторг (Министерство внешней торговли Советского Союза). Какой-то их руководитель пришел однажды в бюро издательства с библиографией в руках и сказал: “Я хочу иметь копии со всего, что у вас есть”. Русские прислали нам в мае заказ на 2 тыс. публикаций на общую сумму 5594 доллара 40 центов. Вообще они покупали любое выходившее издание”.

Русские позаботились о том, чтобы заполучить себе плоды труда немецких деятелей науки и техники также и другим путем. Так, в конце войны они вывезли из Германии несколько сотен первоклассных специалистов, в том числе: профессора доктора Петера Тиссена — директора института физической химии и электрохимии (Институт кайзера Вильгельма), являвшегося одновременно и руководителем сектора химии в государственном научно-исследовательском совете; барона Манфреда фон Арденне — крупнейшего немецкого ученого в области техники высоких частот, телевидения, электронной микроскопии н разделения изотопов; профессора Макса Фолльмера — ординарного профессора физической химии в высшем техническом училище (Берлин — Шарлоттенбург) и ведущего специалиста в области полупроводников и производства аккумуляторов, имевшего громадный авторитет в вопросах военной техники; [351] профессора Густава Герца — занимавшего до 1938 года пост директора института Генриха Герца по исследованию колебательных явлений (Берлин), а впоследствии — руководителя исследовательской лаборатории № 2 “Сименс-Верке”, знавшего все многочисленные секреты этого концерна; доктора Николауса Риля — директора научного отдела компании "Ауэр", известного специалиста по производству люминесцентных красок, имеющих большое значение для военной и гражданской промышленности.

Русским удалось вывезти к себе и доктора Л. Бевилогуа — ученика знаменитого на весь мир профессора Дебие, эмигрировавшего из Германии на Запад и награжденного Нобелевской премией. Дебие был директором института холода в Далеме.

Это всего лишь несколько имен. Но какую огромную пользу могут они принести Советскому Союзу!

Вывезено в США и др. страны

Что касается немецких ученых, находящихся сейчас в Америке, то Пентагон в декабре 1947 года сообщил, что туда вывезено 523 немецких ученых и что эта цифра вскоре увеличится до 1 тыс. человек. Более точных сведений пока не имеется.

Наиболее сдержанными в своих сообщениях о взятых в плен ученых и специалистах были до сих пор англичане. Но профессора, возвратившиеся из лагерей предварительного заключения, сообщают, что там находится много “известностей и даже знаменитостей из всех областей науки”. В общей сложности странами-победительницами вывезено более 2 тыс. немецких ученых и специалистов.

Глава Судьба исследователей в конце войны

Немецкая наука, получившая сильное развитие в первой половине нашего столетия, была в конце последней войны сведена почти на нет следующими тремя обстоятельствами: во-первых, потерей всех результатов научно-исследовательской работы, включая патенты, и распылением их по всему миру; во-вторых, перемещением ведущих немецких специалистов в страны бывших противников; в-третьих, дискриминацией оставшихся в Германии исследователей.

В результате политической чистки, проведенной еще при Гитлере, 1628 доцентов были изгнаны с кафедр и из исследовательских институтов. По данным, опубликованным в начале 1950 года в еженедельнике “Крист унд Вельт”, это составляло 9,5% всего преподавательского состава высших учебных заведений Германии. Это значит, что каждый десятый ученый был исключен из научной жизни страны. Жертвами следующей политической чистки, в 1945 году, пали еще 4289 доцентов, что составило уже 32,1% всех ученых. Таким образом, в 1945 году каждый третий немецкий преподаватель высших учебных заведений потерял и свою кафедру, и возможность продолжать научно-исследовательскую работу.

Ученый и его политические взгляды

О том, что думали американцы о “политической опасности” этих ученых, становится ясно из ряда официальных заявлений. Так. например, руководитель операции “Пейпер-Клипс” дал следующую директиву отрядам “коммандос”, занимавшимся “ловлей” немецких ученых. “Если вам попадутся просто антифашисты, не представляющие ценности для науки, — не брать. Если же они могут иметь “для нас определенный научный интерес, то их политическое прошлое не играет никакой роли”. И когда один американский сенатор выразил свои сомнения по поводу такого “импорта” немецких ученых, основывая их на том, что [354] большинство из них являлось членами нацистской партии, представитель американского военного министерства ответил на это так: “Ученые обычно интересуются только своими исследованиями и лишь изредка — политикой”.

Окончание

Взгляд на будущее

Было бы неправильно сказать, что судьба, постигшая германскую науку во второй мировой войне, сегодня уже не беспокоит руководящие круги нашего государства. В самых различных слоях населения, вплоть до членов парламента при обсуждении ими государственных бюджетов, можно слышать один и тот же аргумент: “Такой обедневший народ, как немецкий, не может снова поднять свою науку на высокий уровень. Он должен сначала выйти из своего бедственного положения”.

На это у нас, немцев, имеется только один ответ. Как раз потому, что германской науке причинен такой огромный ущерб, нас больше, чем всех других, касается та простая истина, что естественные науки сегодня создают предпосылки для техники завтрашнего дня, и сегодняшний рабочий не будет в состоянии прокормить своих сыновей, если дальнейшее развитие науки не создаст предпосылки для их самостоятельной работы завтра. Если наше поколение не исправит теперь чудовищные последствия войны, разорившей нашу науку, это принесет большой вред [355] экономике и социальной структуре будущих поколений. Мы, немцы, должны сделать для нашей науки значительно больше других.

Однако цифры убедительно говорят о том, что делается еще не все. Так, например, Америка отпускает на финансирование своих научно-исследовательских институтов такие суммы, которые при расчете на душу населения составляют 71 немецкую марку; Англия — 25,2 марки, а Федеральная Республика — только 7,75 марки.

В связи с этим возникает другой вопрос. Было бы пустой иллюзией верить в то, что любой “ущерб” в науке может быть возмещен деньгами. Науку нельзя купить на деньги, как нельзя ее и заимствовать или “организовать”. Деньги могут быть лишь вспомогательным средством, правда необходимым, но не решающим. Никакие деньги не помогут там, где нет таланта к научно-исследовательской работе. А подлинный талант к науке и к исследованию встречается в любом народе крайне редко: это — дар природы. Но то, как обращались с этим природным даром на протяжении нескольких последних лет и как буквально разбазаривали его в зависимости от того, насколько люди, наделенные этим даром, отвечали тем или иным политическим требованиям времени, является отнюдь не актом мудрости, а актом исключительной политической близорукости и слепоты. Великий процесс излечения, который стал необходимым для нашей науки, снова начинает вызывать к себе глубокое благоговение и признание народа. Только тогда, когда будут созданы внешние предпосылки, то есть достаточное финансовое обеспечение, и внутренние предпосылки, то есть полное уважение к ученым и благоговение перед этим профессиональным сословием, мы сможем надеяться, что наше молодое поколение выделит из своей среды людей, одаренность и таланты которых позволят им обратиться к трудной профессии ученого. Ведь неудачи прошлого действуют отпугивающе весьма непродолжительное время.

* * *

Настоящая статья составлена по материалам бесед с многочисленными учеными и экспертами самых различных областей науки. [356]

-- Ганс Керль. Военная экономика и военная промышленность

В начале первой мировой войны термин “военная экономика” почти не имел никакого содержания и значения. Моторизация армии переживала свое зародышевое состояние. Танки и самолеты стали настоящим оружием лишь несколько лет спустя, в ходе самой войны. Метод окопной войны, однако, привел к таким битвам, которые поглощали огромное количество техники. Расширение театров военных действий вызывало необходимость создания миллионных армий, считавшихся прежде невероятными. Огромные потери живой силы из года в год увеличивали потребности армий в людских резервах. Тотальная блокада, почти полностью лишившая германскую экономику возможности ввозить сырье, крайне ограничила новые капиталовложения в производство и расход сырья на нужды гражданского сектора.

Военная экономика Германии

Военная экономика Германии в период второй мировой войны характеризовалась следующими моментами:

1. Привлечением миллионов рабочих в вооруженные силы (во второй мировой войне под ружьем находилось свыше 2/3 мужского населения в возрасте от 18 до 45 лет).

2. Мощным подъемом производства для удовлетворения нужд вооруженных сил и военной промышленности.

3. Необходимостью расширения промышленных мощностей и перевода гражданских предприятий на военное производство путем дополнительных капиталовложений.

4. Резкой активизацией деятельности транспорта (железные дороги, автотранспорт, флот, воздушный транспорт и т. д.) для снабжения вооруженных сил и переброски войск при расширении сухопутных театров военных действий.

5. Сильно возросшим спросом предприятий военной промышленности на сырье, в особенности на железо и другие металлы, резину, лес и т. д., а также на текстильные материалы и кожу для нужд вооруженных сил.

6. Необычайно возросшим спросом на взрывчатые вещества и всевозможное горючее для моторизованных войск, танков, самолетов, военных кораблей и т. д.

7. Сократившейся в результате блокады возможностью ввоза товаров и сырья. Затруднениями и срывами в работе транспорта. Сократившейся ввиду уменьшения доходов от экспорта платежеспособностью по различным статьям импорта.

8. Перебоями в промышленности и на транспорте, а также в производстве и распределении энергий, вызванными главным образом воздушными налетами противника. [358]

Глава Состояние германской экономики в начале войны

Германия не располагала ни одним видом сырья в достаточном количестве и не имела возможности добыть его в требуемых размерах.

Военное производство

2. Размеры военного производства были самыми минимальными. В мае 1940 года, например, было произведено немногим больше 40 танков, в то время как в 1944 году, после двух лет бомбардировок, в результате которых многие заводы оказались разрушенными, ежемесячно выпускалось более 2 тыс. танков. В начале войны германская промышленность ежемесячно производила до 1 тыс. различных самолетов, включая гражданские, учебные и транспортные. Летом 1944 года одних лишь истребителей выпускалось ежемесячно 4 тыс. штук. Таких примеров можно привести очень много. Складов военного имущества имелось самое ограниченное количество. Поэтому за первые 14 дней войны с Польшей немецкая бомбардировочная авиация истратила весь запас бомб. Немецкая артиллерия только потому не сумела израсходовать весь запас снарядов, что во время молниеносных кампаний в Польше и Франции артиллерия применялась значительно реже, чем это было предусмотрено военными планами. Доля военной продукции в валовой продукции германской промышленности составляла в 1940 году, то есть в первый год войны, менее 15%, в 1941 году — 19, в 1942 году — 26, в 1943 году — 38 и в 1944 году — 50%.

Многословно об организационных проблемах управления экономикой.

Вывод

Отсутствие у руководителей Германии общей картины развития экономики привело в первые годы войны к неправильной оценке экономических возможностей и, следовательно, к решающим ошибкам в военном планировании.

Преодоление кризиса 1942 г. Централизация и плановость

Реорганизация управления. Шпеер.

Но решающим оставалось то, что к работе в “комитетах” и “центрах” привлекались тысячи хозяйственников, не привыкших к бюрократии и имевших большой практический опыт. Действуя быстро, решительно и целеустремленно, эти хозяйственники буквально всколыхнули всю немецкую экономику и создали предпосылки для колоссального увеличения объема выпускаемой военной продукции. От руководителей предприятий, технического персонала и рабочих потребовалось не только исключительное напряжение сил и выдержка, но и большая изобретательность, чтобы под градом бомб и в условиях постоянных перемещений заказов выполнять поставленные им задачи по расширению производства. И ни саботаж, ни “итальянские забастовки” иностранных рабочих ни разу не сорвали выпуск военной продукции.

…

И хотя руководители германской экономики поняли, что [375] аппарат управления не в состоянии справиться с существующими в этой области беспорядками, они не смогли провести радикальной реформы управления хозяйством, потому что для этого у них не было ни сил, ни времени. Правда, определенного успеха удалось добиться за счет создания так называемого центрального планового управления, деятельность которого была направлена на то, чтобы получить не имевшуюся ранее общую картину положения в экономике, определить наибольшие трудности, дать правильные указания для их устранения или, если это оказывалось невозможным, сделать выводы из создавшегося положения.

Центральное плановое управление было создано слишком поздно (в ноябре 1943 года),

Производство техники

Наименование продукции	1942	1943	1944
Танки, шт	9300	12700	27000
Орудия, шт	11800	17800	40000
Самолеты, шт	14500	25000	38000
Подводные лодки, т	191 000	202 000	233000
Боеприпасы*	1 270 000	1 650 000	3350000

*В расчетных тоннах генштаба

Приведенные выше данные за 1944 год не дают полного представления о степени. роста производства вооружений, так как начиная с сентября 1944 года оно резко сократилось, отчего общие цифры на 1944 год выглядят сильно заниженными. Средние цифры месячного производства в первой половине года значительно выше тех, которые можно вывести из общих цифр таблицы.

Производство ТНП

Некоторое представление о снабжении населения предметами широкого потребления дают следующие цифры товарооборота розничной торговли Германии начиная с 1939 года (в млрд. марок):

1939 г. — 37,8

1940 г. — 35,7

1941 г. — 35,4

1942 г. — 33,7

1943 г. — 33,0

Экспорт

Наряду с производством вооружений и продукции мирного характера Германия поддерживала еще и значительное производство на экспорт в нейтральные, дружественные и оккупированные страны. Статистика важнейших статей экспорта приводится в нижеследующей таблице (в млн. марок): [378]

Год	Общая стоимость вывезенных товаров	Общая стоимость вывезенных товаров (по ценам 1938 г.)	Общая стоимость вывезенных товаров (%) к 1938 г. (по ценам 1938 г.)
1938	5619	5619	100,0
1939	5222	5856	104,2
1940	4868	3756	67,0
1941	6841	4391	78,1
1942	7560	4451	79,2
1943	8600	4597	81,8

1944 - гигантский рост пром. продукции?

Несмотря на эти крайне неблагоприятные обстоятельства и огромную дополнительную нагрузку от бесконечных воздушных налетов противника, валовый выпуск промышленной продукции [380] в Германии увеличился в 1944 году в среднем на 60% по сравнению с 1943 годом. Валовой продукции 1944 года вполне хватило бы на то, чтобы полностью вооружить и оснастить 225 пехотных и 45 танковых дивизий.

Добыча и производство основных материалов

(в тыс. тонн) в 1943-1944 гг.

	Среднемесячный выпуск 1943 г.	1944 год
		март	июль	октябрь	декабрь
Каменный уголь	22300	24700	22600	16200	14300
Сырая сталь	2500	2700	2500	2000	1000
Минеральные масла	625	733	346	?	200
Азот	77	84	57	37	20
Синтетический каучук	9.6	12	10	5	1,8
Взрывчатые вещества	34	?	49	36	31

Конец

Экономические события 1944 года характеризуются, с одной стороны, сильным развитием военной экономики и увеличением выпуска военной продукции, а с другой — огромными разрушениями, вызванными воздушной войной. Поэтому общее положение стало настолько противоречивым, что нам представляется целесообразным подытожить все вышесказанное.

…

Первые тревожные признаки существенного разлада на транспорте, личный состав которого в течение долгого времени, несмотря на все трудности, успешно выполнял свой долг, появились в конце 1944 года.

…

С тех пор как после катастрофы под Сталинградом и выхода из войны Италии окончательно выявилось, что противник целиком захватил в свои руки все воздушное пространство Германии, рабочие военных предприятий совершенно потеряли всякую надежду на счастливый исход войны. И все-таки каждый независимо от политических убеждений продолжал упрямо стоять на своем посту. Люди верили в то, что им нужно выиграть время для каких-то “мирных переговоров”, которые предотвратят “безоговорочную капитуляцию”. Поэтому сопротивление Германии окончательно было сломлено только тогда, когда вместо ожидаемого постепенного улучшения противовоздушной обороны (предполагалось использование в системе ПВО реактивных истребителей) население и промышленность страны оказались беззащитными от вражеских бомбардировок и обстрела с воздуха, когда большая часть Германии была оккупирована войсками противника и когда миллионные потоки беженцев с востока и запада создали такой невообразимый хаос, в котором навсегда исчезла всякая возможность организованной жизни и работы. [384]

Заключение

Из истории военной экономики второй мировой войны теоретически может быть извлечено множество уроков. Но мы остановимся только на одном. Самый главный вывод для нас заключается в том, что создание мощной военной экономики и промышленности возможно только в том случае, если воздушное пространство страны защищено более или менее надежно. Возможности современной авиации в отношении скорости и дальности полета, появление атомной бомбы и сравнительная незащищенность Германии в смысле естественных условий создают такое положение, при котором защита с воздуха в настоящее время может быть обеспечена только за счет полного господства авиации в воздухе. [385]

Ограниченность в духе милитариста. Политические условия вообще выносятся за скобки.

-- Инженер Вальтер Кумпф. Организация Тодта в войне

… Примером для строительства оборонительных сооружений, а именно “линии Зигфрида” (1937 год) явилась постройка “имперских автострад”.

… По имени вдохновителя и руководителя этих работ вся строительная организация вскоре стала называться организацией Тодта.

…

Особым испытанием для организации Тодта была война на Востоке. Там наряду со строительными работами невиданных до того времени масштабов на нее была возложена и задача доставки из Германии строительных материалов, и обеспечение бесперебойного снабжения войск.

Восстановление в СССР

А восстановление разрушенной Днепровской плотины в Запорожье следует рассматривать вообще как особое достижение, равноценное самым сложным инженерным сооружениям Запада. Для того чтобы расширить сеть русских железных дорог, не обеспечивавших регулярного снабжения немецких войск, необходимо было не только перешить их с широкой колеи на нормальную европейскую, но и построить новые магистральные и полевые железные дороги. Разрушенные в результате военных действий заводы тяжелой промышленности на Днепре и в Донбассе были полностью восстановлены и пущены в эксплуатацию.

Интересные факты. И кто там работал, что было произведено, как оплачено?

Глава Трудовая повинность в Германии во время войны

В конце войны с Польшей, 23 сентября 1939 года, главный штаб вооруженных сил опубликовал исчерпывающий заключительный отчет об этой войне. В этом отчете говорится: “Выдающиеся достижения различных служб тыла в деле восстановления и ремонта мостов, шоссейных и железных дорог, в которых наивысшей оценки заслуживают и действия военизированных отрядов трудовой повинности, чрезвычайно облегчили командованию решение его задач”.

Эта особая оценка отрядов военизированной трудовой повинности верховным командованием показывает, что книга об опыте второй мировой войны не может обойти молчанием германскую службу трудовой повинности.

В американской прессе еще во время войны подчеркивалось, что германская система трудовой повинности была частью “тотальной мобилизации германской рабочей силы”. “В первую мировую войну, — говорится там, — Германия не проводила подобной мобилизации рабочей силы (она была начата лишь на более поздней стадии войны), а во время второй мировой войны немцы смогли получить превосходство над своими противниками только благодаря тому. что их стратегия с самого начала основывалась на использовании рабочей. силы в очень крупных масштабах”.

Отряды военизированной трудовой повинности

Отряды военизированной трудовой повинности отражали самое существо современной германской стратегии, потому что основой ее были моторизованные подвижные соединения, которые нуждались в хорошей дорожной сети.

История повинности

Служба трудовой повинности не была изобретением Третьей империи. Еще во время первой мировой войны главное командование сухопутных войск потребовало — параллельно с использованием солдат на фронте — организации “отечественной вспомогательной службы”, которая, однако, в то время не получила большого развития. После первой мировой войны, когда экономика переживала упадок, когда молодежь почти не имела работы и безработица принимала все более угрожающие размеры, в различных областях по инициативе местных властей были созданы добровольные организации трудовой повинности. В чрезвычайной директиве германского правительства от 5 июня 1931 года говорилось, что трудовая повинность вводится в интересах лиц, не имеющих работы и получающих пособие по безработице. Это распоряжение было дополнено специальным разъяснением, что в отряды трудовой повинности может вступать не только безработный, но и каждый немец.

Закон 1936 г.

Национал-социалисты продолжили эти начинания, превратив трудовую повинность в мероприятие для воспитания молодого поколения в духе фашизма. 26 июня 1935 года был издан закон об обязательной трудовой повинности. [393]

Согласно этому закону, “все немецкие юноши и девушки в возрасте от 19 до 25 лет” были “обязаны служить определенное время своему народу в системе государственной трудовой повинности”. Это должно было убедить молодых людей в нравственной ценности труда, ослабить классовые противоречия, уничтожить пренебрежительное отношение к простому ручному труду и усилить общественное сознание всех слоев населения.

…

Продолжительность обязательной трудовой повинности, составлявшая в мирное время 6 месяцев, в ходе войны все более сокращалась. В 1944 году она равнялась уже 2 месяцам.

"Стройбаты"

В начале войны многие отряды военизированной трудовой повинности были превращены в строительные батальоны. В эти батальоны было добавлено некоторое количество военнообязанных старших возрастов, которые не прошли [394] в свое время кадровую службу в армии. Командирами этих батальонов были назначены армейские офицеры. Подобное объединение неоднородных по возрасту и подготовке людей не оправдало себя, и уже в 1940 году от таких строительных батальонов пришлось отказаться.

Вовлечение женщин

В сентябре 1939 года постановлением правительства добровольный призыв женщин и девушек на трудовые работы был превращен в обязательную трудовую повинность. Правда, осуществить это постановление в полном объеме было пока нельзя, потому что разместить целый годовой контингент при полугодовом сроке службы не представлялось тогда возможным. Трудовая повинность среди женщин приобрела большой размах уже в ходе самой войны за счет увеличения женских трудовых лагерей и подготовки достаточного количества начальствующего состава из женщин, так что в последующие годы в женских отрядах трудовой повинности одновременно находилось до 80 тыс. девушек.

Но даже и это не могло удовлетворить растущие потребности государства в рабочей силе. Поэтому по постановлению правительства была создана специальная “военно-вспомогательная служба”, в системе которой “девушки-рабочие” должны были работать в течение полугода после прохождения ими службы — также в течение б месяцев — в отрядах государственной трудовой повинности. Девушки, находившиеся на военно-вспомогательной службе, привлекались для работы в военной промышленности, в военной администрации, на транспорте и т. д. Ответственность за качество работы они несли перед директором того предприятия, куда были назначены, а в остальном подчинялись руководящему составу службы трудовой повинности. Их воспитанием в свободное от работы время занимались их прежние начальницы из отрядов и групп трудовой повинности.

Окончание

Таким образом, в течение последних двух лет войны под влиянием ухудшающейся военной обстановки служба трудовой повинности все больше и больше превращалась в импровизированную военную организацию. Правда, она еще называлась службой трудовой повинности, но от ее прежнего облика почти ничего не осталось. С этим приходилось мириться, и родители, если они сами не находились на фронте, вынуждены были скрепя сердце отдавать государству своих еще не оперившихся птенцов.

Случаи привлечения к ведению боевых действий, ПВО.

Некоторые статьи пропускаю (и ранее).

-- Лутц граф Шверин фон Крозигк. Как финансировалась Вторая мировая война

Министр финансов в отставке Лутц граф Шверин фон Крозигк. Как финансировалась Вторая мировая война

С древних времен и до настоящего времени источники финансирования войн менялись в зависимости от обстановки и особенностей воюющих стран.

1. Первоначальной формой финансирования войн была военная добыча. Ее значение в несколько измененном виде сохранилось и до сегодняшнего дня. Вместо сложной системы складов, которая во времена Фридриха Великого обременяла войска и затрудняла походы. Наполеон ввел организованный метод снабжения войск за счет оккупированной территории. Военные контрибуции, денежные и натуральные налоги с населения занятых районов играли немалую роль и в последней войне.

2. Долгое время одним из важнейших источников финансирования войн оставалась военная казна. Так, например, золотой запас, который Фридрих Вильгельм I оставил своему сыну, позволил великому прусскому королю вести свои первые войны. Наполеон с большой гордостью показывал миллионы золотых франков, собранные им в подвалах французского Национального банка для войны с Россией. Еще одним примером того, что золотой запас является основным источником финансирования войн, может служить тот факт, что именно перед первой мировой войной Германия собрала весь свой золотой запас в крепости Шпандау.

3. Иногда единственными предпосылками для вступления той или иной страны в войну были субсидии, то есть денежная и материальная помощь союзных и дружественных стран. Именно они заставили великого курфюрста во второй половине своего правления присоединиться к одной из воюющих держав. Эти средства сыграли значительную роль и в первой мировой войне в виде тех займов, которые Америка предоставляла своим союзникам. [419]

4. Такая форма финансирования, как налоги, своим происхождением вообще обязана войне. В Афинах и Риме “прямые” налоги собирались только во время войны. Спор из-за военного налога стоил головы английскому королю Карлу I. В последнее время военный налог стал незаменимым средством военного финансирования.

5. С тех пор как финансирование войны вообще стало проблемой, одним из наиболее существенных его источников стал кредит. Карл V, например, целиком зависел от нюрнбергских банкиров Фуггеров.{114} Современная финансовая система позволяет государству погашать свои долги выпуском внутренних займов и размещением их среди населения. Таким образом, кредит превратился в важнейшее средство финансирования войн.

6. Инфляция имеет более древнее происхождение, чем мы привыкли думать. Средство, которое средневековые князья и герцоги применяли для того, чтобы всякими махинациями увеличить количество серебряных денег в своей казне, Фридрих Великий планомерно использовал для финансирования семилетней войны. Однако неограниченная эмиссия денежных знаков стала возможной, вероятно, только в современном финансовом хозяйстве.

Зависимость войны от наличия финансов

До тех пор пока войны не стали охватывать весь народ и всю экономику страны, военные издержки составляли лишь довольно умеренную часть всего народного дохода и народного достояния. “В старое доброе время” ограниченность имеющихся средств финансирования войны создавала непреодолимую преграду для ее развязывания или продолжения. Война 1870-1871 годов была последней европейской войной, в которой существовавшие до сих пор старые представления и методы финансирования имели еще какой-то вес. Никто не мог предположить, что уже следующая война внесет в эту область существенные изменения. Профессора национальной экономики, банкиры и офицеры генерального штаба в 1914 году считали, например, что длительная война по финансовым соображениям невозможна, Можно сказать, что и в будущем трудности, связанные с [420] финансированием войн, будут служить основным тормозом развития войн.

Изменения, вызванные первой мировой войной

Мировая война 1914-1918 годов опровергла все предсказания. Развившись в “тотальную войну”, она довела военные расходы до размеров, считавшихся дотоле невозможными, втянула в борьбу все крупные государства и продолжалась более 4 лет.

Германия финансово была неподготовленной к войне

Германия в финансовом отношении вступила в первую мировую войну неподготовленной. Финансового “мобилизационного плана” не было. Поскольку на длительную войну не рассчитывали, существовавшая система налогов в основном осталась без изменений. Эта система осложнялась всем государственно-правовым устройством Германии, так как земли, входившие в состав империи, имели право на сбор прямых налогов, и поэтому до 1919 года империя получала от земель только так называемые “матрикулярные” взносы и практически находилась на иждивении этих земель. Тяжелые последствия военного поражения заставили Эрцбергера провести, финансовую реформу, которая изменила финансовые взаимоотношения между государством и входящими в его состав землями, которые с этого времени стали “пансионерами” центрального финансового аппарата, получая лишь свою долю от различных переводных налогов, от налога с оборота, подоходных налогов и налогов с корпораций. Упорная борьба, которую центральное правительство вело за большее участие империи в прямых налогах земель, к решающему успеху не привела. Даже умный Хельферих, будучи секретарем имперского казначейства, тешил себя и других той иллюзией, что бремя военных издержек можно возложить на побежденного.

Репарации наносят двойной вред

И только горький опыт войны помог убедиться в том, что это мнение было глубоко ошибочным и что репарации не только дезорганизуют хозяйство побежденной страны, выплачивающей их, но и приводят к тому, что страна, получающая репарации, оказывается вынужденной помогать побежденной стране субсидиями и кредитами, так как ее экономика оказывается ослабленной вследствие платежей и демонтажа предприятий. [421]

Германия вела первую мировую войну на заем

Эти ошибочные взгляды на финансирование войны привели к тому, что во время первой мировой войны Германия имела возможность покрывать налогами только 12% военных расходов, и потому кредиты были превращены в главный источник финансирования войны. Для покрытия военных издержек были выпущены займы на общую сумму 99 млрд. марок и выданы краткосрочные долговые обязательства (векселя) на сумму 55 млрд. марок. Технически это осуществлялось таким образом: казначейство для оплаты расходов выпустило на рынок так называемые казначейские векселя, а затем погашало их выручкой от периодических займов. В начале войны военные займы имели в финансово-политическом отношении большой успех. Первый заем, выпущенный в сентябре 1914 года на сумму 4,5 млрд. марок, вдвое превышал крупнейший в истории финансов французский заем, выпущенный в июле 1872 года. Сумма займов постоянно увеличивалась и достигла в марте 1918 года, когда был выпущен восьмой заем, максимальной цифры 15 млрд. марок. Но, к несчастью, расходы росли еще быстрее. Если вначале поступлений в казну было достаточно, чтобы выкупать все выданные векселя, то с повышением издержек все большее и большее количество векселей оставалось неоплаченным.

Военные траты накануне 2-й Мировой войны

Вооружение Германии перед второй мировой войной

Военные расходы Германии с 1934 года до 31 августа 1939 года по всем трем видам вооруженных сил, в том числе и расходы, связанные с увеличением вооружений, составили 60 млрд. марок. В этот же период общие бюджетные расходы Германии равнялись 101,5 млрд. марок, то есть военные расходы составляли 59,1% этой суммы.

Налоговые сборы дали в общей сложности 62,2 млрд. марок. Их вполне хватало для финансирования гражданского сектора (41,5 млрд.), и, кроме того, оставалось еще 20 млрд. марок на покрытие военных издержек. Еще одна треть военных расходов (20 млрд. марок) покрывалась “прочими хозяйственными сборами”, то есть за счет прибылей [423] железных дорог, почтовых сборов, доходов государственного банка и т. д., а также за счет кредитов, выдаваемых в первые годы в виде краткосрочных, а позднее — долгосрочных долговых обязательств.

Подробности опускаю.

Глава Система централизованного управления экономикой

Тотальная война требует централизованного управления производством. Во время войны Германия не нуждалась в создании новой организации, так как вся экономическая система, которая была неразрывно связана с финансовой политикой, могла быть оставлена без изменений. Еще до войны процесс централизации руководства экономикой характеризовался рядом этапов. Так называемый “Новый план” 1934 года поставил внешнюю торговлю под государственный контроль; в том же году вся экономика была разбита на 7 “имперских групп”, причем каждое предприятие должно было административно принадлежать к одной из [426] этих групп; с введением четырехлетнего плана в 1936 году государственное управление хозяйством подверглось еще большему укрупнению.

Контроль цен, ограничение зарплаты

Введение твердых цен и замораживание заработной платы

Форсированный темп вооружения привел к тому, что в Германии еще за несколько лет до войны стали появляться тенденции к повышению цен и явления дефицита некоторых товаров. Поэтому в 1936 году была учреждена должность специального комиссара по ценам, который не только контролировал, но и устанавливал цены на важнейшие товары. Повышение цен запрещалось законом и допускалось лишь в исключительных случаях с разрешения этого комиссара. Одновременно было предпринято и замораживание заработной платы.

Дотации

Чтобы сделать продукты питания дешевле, государством были введены специальные надбавки к заработной плате.

Система сработала?

Внешне система замораживания цен и заработной платы вполне себя оправдала. Уровень (индекс) оптовых цен поднялся к июню 1944 года только на 9%. уровень жизни — на 12%, заработная плата — на 11%. Но цены потеряли свою регулирующую функцию. Ее стала выполнять карточная система. В связи с увеличением доходов тех слоев населения, которые в период войны впервые поступали на службу (старики, домашние хозяйки, служанки), и в связи с ограничением потребления, которое было вызвано введением карточной системы, покупательная способность населения стала увеличиваться.

Оккупационные издержки

б) Оккупационные издержки, которые составили в общей сложности 66 млрд. марок. Главная часть их падает на Францию, израсходовавшую на содержание оккупационных войск 31,6 млрд. марок. С России, где расходы, связанные с оккупацией, составили 5,4 млрд. марок, контрибуция не взималась.

Общий размер военных расходов

В Германии не существовало строгого разграничения между военными и гражданскими расходами. Целый ряд [434] расходов гражданских ведомств был в действительности военными расходами. Уровень военных расходов последних месяцев войны определить точно невозможно, так как большое количество платежей уже не попало в регистрационные книги государственного банка. Однако можно определенно сказать, что на 28 февраля 1945 года чисто военные расходы составляли 394 млрд. марок, расходы на содержание семей погибших и пострадавших в войне — 24 млрд. марок, расходы на невоенные нужды — 212 млрд. марок. Таким образом, общие расходы Германии за тот же период составляют 630 млрд. марок (в конце войны они повысились приблизительно до 670 млрд. марок). Эти расходы покрывались: на 33% — из внутренних источников, на 12% — взносами оккупированных и союзных государств и на 55% — взиманием различных долгов. По годам войны они распределяются таким образом: в первый год войны расходовалось ежедневно 155 млн. марок, а на пятый год — 289 млн. марок. Одновременно с этим, особенно с 1943 года, стали быстро расти и расходы на гражданские нужды, то есть расходы, связанные с содержанием семей военнослужащих, восстановлением объектов, разрушенных авиацией противника, эвакуацией и т. п. Только на компенсацию ущерба от воздушных бомбардировок было затрачено 23 млрд. марок.

Инфляция

Инфляция как скрытая конфискационная форма имущественного налога, которая, однако, щадит “владельца имущества”, является самой несправедливой формой финансирования.

Налоговые сборы

Доходы государства от налогов, составившие в 1933 году 6,9 млрд. марок, в 1938 году благодаря экономическому подъему и улучшившейся технике сбора налогов поднялись до 17.8 млрд. марок; один лишь сбор подоходного налога и налога на корпорации дал увеличение доходов с 1,5 млрд. до 7,7 млрд. марок.

и далее

Итоги

В техническом отношении финансирование вооружений было доведено в Германии до весьма высокого уровня. Что же касается управления и организации экономики, а также проведения валютной политики, то здесь было допущено немало ошибок. Хотя доля налогов в покрытии общих военных расходов была большей, чем в первую мировую войну, разрешить проблему избыточной покупательной способности все же не удалось. Метод “бесшумного” кредитования, превращавшего ничего не подозревающего вкладчика на 90% в государственного кредитора, привел к все увеличивающемуся перевесу краткосрочных долгов, к быстрому росту инфляции и к полному разрушению всех основ этой системы финансирования. Ни в одной другой стране размеры долгов не были столь высоки, как у нас, а в то же время имевшиеся в стране налоговые резервы не были использованы до конца. Можно сказать, что в будущей войне финансовые трудности будут еще большими, так как и кредит и налоги в результате последней войны и послевоенного развития уже доведены до крайних пределов, и нам остается лишь одно, гибельное для нас, средство финансирования — инфляция.

Властное требование защиты нашего европейского образа жизни и создания объединенной организации для обороны Европы ставит перед государственным руководством трудную и ответственную задачу найти какой-то средний путь между чрезмерным обложением налогами, ведущим к снижению производственной мощи страны, и увеличением кредитов, приводящим к инфляции. [443]

Опускаю названия и авторов второстепенных статей.

СРЕДНИЕ НОРМЫ ВЫДАЧИ ПРОДУКТОВ (в граммах)

Период выдачи	Хлеб	Крупа	Мясо	Жиры	Сахар	Мармелад	Примечания
1-й период (28.08-24.09.36)	—	600	2800	1360	1120	700	Хлеб, картофель и молоко без ограничений
25-й период (30.06-27.07.41)	9000	600	1600	1050	900	700	Картофель — без ограничений
50-й период (31.05-27.06.43)	9000	600	1000	800	900	700	Картофель — 12000
75-й период (30.04-27.05.45)	5800	300	1000	500	375	—	Картофель — 10000

Из этих данных ясно видно, что снижение средних норм до минимума, необходимого для существования (1800 калорий), произошло лишь в самой последней фазе войны.

В месяц?

Нормы для заключенных, иностр. рабочих и военнопленных

Особых норм для заключенных в концентрационных лагерях установлено не было, они получали столько же, сколько и другие заключенные и содержащиеся под стражей, то есть на 20% меньше пайка среднего потребителя-немца. Иностранные [453] рабочие и военнопленные из западных стран получали продукты питания по таким же нормам, как и гражданское население Германии.

Удивительное заявление!

КОЛИЧЕСТВО КАЛОРИЙ, ПОТРЕБЛЯЕМОЕ ОДНИМ ЧЕЛОВЕКОМ В ДЕНЬ (ПО СРЕДНИМ НОРМАМ)

Период выдачи	Промежуток времени	Калории
—	1936/38	3000
2-14	1939/40	2435
15-27	1940/41	2445
28-40	1941/42	1928
41-53	1942/43	2078
54-66	1943/44	1981
67-79	1944/45	1671
80-92	1945/46	1412

Продовольственные трудности

К концу 1941/42 хозяйственного года запасы зерна и жиров сократились до минимума. С этого времени население Германии и ее вооруженные силы стали, что называется, перебиваться с хлеба на воду, то есть с трудом дотягивать от одного урожая до другого.

Потребление продуктов

В самом разгаре войны, в 1942/43 хозяйственном году, на территории Германии (в границах на 1 сентября 1939 года) было израсходовано (в млн. т):

Наименование продуктов	Израсходовано вообще	В том числе вооруженными силами
Хлеб (зерно)	11,20	3,0
Картофель	26,30	3,80
Сахар*	1 46	0,17
Мясо	2,50	0,80
Жиры всех видов	1,29	0,19

*Без учета расходов, связанных с изготовлением мармелада и т. п.

Вывоз продовольствия из оккупированных территорий

Если брать за основу старые (до 1919 года) границы рейха, как это делали обвинители на Нюрнбергском процессе, то из оккупированных областей на эту территорию Германии. включая поставки вооруженным силам, было вывезено до конца 1943/44 хозяйственного года (в 1944/45 хозяйственном [456] году поставки продовольствия из оккупированных областей почти полностью прекратились) следующее количество основных продуктов сельского хозяйства (в тыс. т):

Наименование продуктов	Общее количество поставок	В среднем в год
Хлеб (зерно)	7500	1500
Жиры	128	26
Мясо	1700	340

В то же время оккупированные Германией страны Центральной и Западной Европы в результате одной лишь блокады, лишившей их возможности ввозить товары из других стран, теряли ежегодно 7,5 млн. т зерна и около 1,2 млн. т жиров.

Питание в оккупированных странах

Оккупированные районы

С другой стороны, нельзя отрицать и того, что изъятие продовольственных продуктов из оккупированных областей наряду с блокадой и большими сокращениями производства создало в них большие продовольственные трудности. Помещаемые ниже данные, составленные Экономическим советом Лиги Наций (1945 год){123}, показывают размеры продовольственных норм в некоторых оккупированных областях Европы в сравнении с нормами, существовавшими в Германии и Италии.

Эти цифры, однако, не дают еще правильного представления о действительном уровне снабжения населения. В отдельных странах, как например во Франции, Прибалтийских странах и в Польше, существовал довольно крупный черный рынок, который создавал дополнительную возможность для снабжения широких слоев населения. В материалах Экономического совета Лиги Наций об этом говорится следующее: “Крестьяне стремились скрыть свои продукты, продать их на черном рынке, а зерно либо скормить скоту, либо употребить для своих собственных нужд”{124}. Относительно [458] положения в Польше в том же источнике сообщается, что эта страна является преимущественно аграрной и что продовольственные трудности там испытывает больше городское, чем сельское население.{125}

КАЛОРИЙНОСТЬ ПАЙКА СРЕДНЕГО ПОТРЕБИТЕЛЯ НА ЯНВАРЬ 1941-1944 ГОДОВ

	1941 г.	1942 г.	1943 г.	1944 г
Германия	1990	1750	1980	1930
Италия	1010	950	990	1065
Бельгия	1360	1365	1320	1555
“Протекторат”*	1690	1785	1920	1740
Финляндия	1940	1491	1630	1780
Франция	1365	1115	1080	1115
Прибалтийские страны	—	1305	1305	1420
Голландия	2050	1825	1765	1580
Норвегия	1620	1385	1430	1480
Польша	845	1070	855	1200

*Чехия.

То же самое с небольшими изменениями можно сказать и о других оккупированных областях, и главным образом о России.

Вывоз с/х оборудования

Наряду с тем, что Германия вывозила продовольствие из оккупированных ею областей, германские оккупационные власти всячески стремились увеличить упавшее во время войны производство сельскохозяйственных продуктов в этих областях. Так, “Восточное торговое общество сельскохозяйственного спроса” (ставшее позднее центральным), созданное вначале для управления бывшими крупными польскими поместьями, забрало в свое ведение во Франции в 1940 году большое количество хозяйств, покинутых владельцами во время боевых действий, и добилось там весьма значительных результатов. В Россию, где сталинская тактика “выжженной земли” нанесла сельскому хозяйству тяжелый урон (при вступлении немецких войск в Россию в исправном состоянии и в состоянии, пригодном для ремонта, было найдено лишь 40% сельскохозяйственного инвентаря), из Германии было вывезено одних лишь сельскохозяйственных машин на сумму 173 млн. марок, в том числе тракторов на 48 млн. марок. Необходимо учесть, что эти суммы подсчитаны по старым, “замороженным”, ценам.

Лояльность немцев

Поведение населения

Хозяйственная дисциплина населения как среди потребителей, так и среди производителей была во второй мировой войне значительно выше, чем в первой. Черный рынок не приобрел больших размеров вплоть до самого конца войны, да и существовал он главным образом в оккупированных районах.

… Наряду с применением жестких административных мер, характерных для авторитарного государства, практиковались беседы знающих дело специалистов, которые убеждали крестьян в необходимости осуществлять поставки сельскохозяйственных товаров, если последние еще раньше сами не понимали необходимости проведения тех или иных мероприятий; эти беседы, несомненно, оказывали свое действие на основную часть крестьянств

-- Немецкие женщины и война{128}

…

Каково было положение вещей в начале второй мировой войны? В 1939 году мы не переживали такого всеобщего воодушевления, какое наблюдалось в 1914 году. Начиная войну, наш народ уже знал по примеру первой мировой войны, какие трудности он встретит в ней. Начало новой войны было воспринято нами как удар судьбы, которому должен был покориться каждый — и мужчина, и женщина.

…

Затаив дыхание слушают женщины вести с фронта. Победы, победы... одна за другой, в течение нескольких лет. Но какой дорогой ценой! Сначала редко, но потом все чаще и все трагичнее судьба заносит свою безжалостную руку над их семейным очагом. Никакой передышки, ни одного мгновения уверенности, ни одного даже временного военного успеха, который не требовал бы самой тяжкой расплаты.

Здесь погиб отец, там сын. друзья, жених... Все это женщина переносит не с “гордой печалью”, а с глубочайшей скорбью, которая только может наполнить любящее человеческое сердце. И снова победы, реют знамена, звучат фанфары...

Вот сообщают о потопленных судах: 28 тыс. т..., 10 тыс. т..., 5 тыс. т..., какая-то маленькая баржа. Говорят о боях в окружении, о количестве уничтоженных, о числе сбитых самолетов. Но странны женские сердца. Они думают о том, что скрыто за этими цифрами. Кроме гордости за армию и ее победы, они испытывают еще и другое [472] противоречивое чувство, набрасывающее тень на каждую радость победы. Они не говорят об этом, да и вряд ли сознают они ход и развитие этих запутанных событий. Им не дает покоя только одна мысль: а разве те, чужие, разве они не люди? Тогда кто же они, эти команды потопленных вражеских судов, эти сотни тысяч солдат, убитых или взятых в плен, этот летчик, самолет которого падал, подобно пылающему факелу смерти в ночном небе? Женщина страдает в глубине души, открыто предаваться этому некогда. Вторая мировая война развертывается. Ее уже ничем нельзя удержать. Она продолжается со всей своей страшной жестокостью и требует отдачи всех сил. Женщина делает все возможное. Первые бомбы падают на города и деревни западных провинций.

…

В тот момент, когда война вопреки пропагандистским лозунгам превращается в “тотальную”, она увлекает за собой и женщину. Война перестает быть “делом мужчины”, она становится судьбой всего народа. Ее сверкающий меч уже нельзя сдержать у границ родины. Она ведется теперь не только в форме частых и мощных воздушных налетов на промышленные районы и крупные города. страны — театром военных действий становится вся территория Германии. И женщина, наравне с мужчиной, воспринимает борьбу как свою задачу. И все-таки в этом она значительно отличается от мужчины, ибо смысл борьбы она видит не в бою, а в стремлении сохранить себя, свою семью.

…

И вот, наконец, последнее испытание: встреча с противником, от которой нет спасения. Первыми с противником встречаются потоки беженцев с востока. Женщина становится лицом к лицу с противником, и нет рядом ни одного мужчины, который мог бы ее защитить. Кажется, что теперь все кончено.

* * *

Война, которая продолжается пять с лишним лет, всегда полна незаметных, будничных проблем, и все они должны быть решены. Тот. кто хочет по-настоящему разобраться в том, что повседневно окружало наших женщин, должен всегда видеть за этими буднями те две основные задачи, которые выпали на долю большинства из них: работу на производстве и ведение домашнего хозяйства. Никто не в силах освободить женщину от забот о семье и доме. а ведь каждая вторая или третья работница была к тому же и матерью. [475]

Что же касается обязанностей по дому, то с войной их стало не меньше, а больше. Введение норм на продукты потребовало строгого и точного их распределения и экономии. Закупки теперь стали отнимать гораздо больше времени. к тому же нехватка продуктов потребовала от городских хозяек создавать небольшие продовольственные запасы и консервировать некоторые Продукты питания. Не должен был пропасть ни один кусок хлеба, ни один лоскут материи. А для этого требовалось большое желание, большая гибкость ума. сообразительность и прежде всего готовность усвоить новое. На протяжении всей войны ежегодно миллионы женщин слушали лекции о кулинарий и обучались на курсах домашних хозяек. Они учились чинить и Перешивать одежду и белье, шить простую детскую одежду и домашнее Платье. Им показывали, как сшить домашние туфли, как починить ботинки. Им давали множество различных советов, которые могли быть использованы ими в домашнем хозяйстве. Однако основной их заботой оставались дети. Даже в тех кварталах, которые подверглись наиболее интенсивной бомбардировке, каждое утро предпринимались новые попытки создать при помощи самых примитивных средств хоть какие-нибудь убежища и снабдить людей продуктами и предметами первой необходимости. Как ни трудна была борьба с зимними холодами, однако еще большие трудности создавало затемнение, которое буквально деморализовало людей. Только благодаря инстинкту самосохранения наши женщины находили в себе силы устранять многие неприятности и опасности, грозившие им самим и их близким.

…

Оглядываясь теперь назад, вспоминая обстановку военных лет и сравнивая ее с обстановкой первых лет после войны, хочется отметить тот удивительный факт, что во время войны у нас совершенно не было ни черного, ни так называемого “серого” рынка, как не наблюдалось и ни одного случая коррупции со стороны лиц, ответственных за распределение продовольственных и иных товаров. Это объясняется прежде всего тем, что даже в самом конце войны снабжение семей всем необходимым оставалось еще на довольно высоком уровне, а также и тем, что наши женщины были в этом отношении исключительно дисциплинированными.

Можно этому верить? Если да, то нация была сплочена.

Активистки

Помимо всего этого, несколько тысяч женщин принимали самое активное участие в широко поставленной просветительной и инструкторской работе. Основная часть этих женщин выполняла свои обязанности в порядке общественной работы, но были среди них и такие, для которых эта работа была основной. Активистки проводили с домашними хозяйками различные собрания, читали им лекции и т. п.

Женщины в армии. Аморальность

Что касается работы женщин в штабах и подразделениях связи, то тут они, несомненно, оправдали себя. Их помощь оказалась незаменимой. В пределах родины они работали не иначе, как в различных, канцеляриях, и при этом жили дома. На оккупированной же территории они размещались [480] в общежитиях, поэтому там наиболее часто наблюдались различные аморальные явления. Прежде всего там ощущался недостаток в кадрах опытных руководительниц для проведения воспитательной работы среди этих женщин. Женщинам, которые служат в армии и вместе с войсками вступают на территорию противника, всегда приписывают безнравственность, свойственную маркитанткам. И все же следует признать, что молодые женщины и девушки своей большой помощью в работе дали командованию возможность высвободить для фронта многих мужчин, способных носить оружие. Бесценную службу сослужили родине, а позднее и оккупированным областям также и женщины — бойцы и наблюдатели постов ВНОС. Однако безусловной ошибкой следует считать то, что в конце войны женщин-помощниц превратили в солдат. Это отнюдь не соответствовало всему воспитанию немецкой женщины. Отдав такое распоряжение, командование проявило исключительную недальновидность.

…

Нет сомнения, что за счет одной лишь добровольной вербовки нам никогда не удалось бы создать такую огромную [481] армию женщин-военнослужащих, численность которой до сих пор точно не установлена.

Трудовые книжки

Как ни велико было число женщин-военнослужащих во второй мировой войне, однако количество женщин, призванных для работы в военной промышленности, было несравненно большим.

Предпосылкой к тому, что эти силы могли быть использованы, явилась введенная в 1935 году система трудовых книжек. Такие книжки обеспечивали точный учет всех работающих людей.

Трудовая повинность в 1943 г.

По распоряжению от 27 января 1943 года все мужчины в возрасте от 16 до 65 лет и женщины в возрасте от 17 до 45 лет были обязаны явиться на сборные пункты для направления их затем .на различные оборонные предприятия.

Благодаря этому распоряжению правительству удалось создать из женщин очень большой резерв рабочей силы. Ни одно другое распоряжение не повлияло столь сильно на жизнь немецких семей

…

Самым крупным нашим достижением в этой области является, однако, то, что руководство своевременно поняло необходимость, создать для женщины такие условия, чтобы она могла сочетать ведение своего домашнего хозяйства с работой на производстве. Для того чтобы облегчить женщинам эту двойную нагрузку, было сделано очень многое, начиная от сокращения рабочего дня, запрещения ночных смен для женщин, введения так называемых дней “надомной работы”, создания сети продовольственных лавок и столовых на территории завода, вплоть до издания специального закона о защите материнства. [485]

Социальная помощь

Для того чтобы хоть как-то поддержать женщин, которые несли тяжелое двойное бремя, была создана сеть домов отдыха для работающих матерей. Для детей, которых некому было воспитывать дома, создавались многочисленные дневные детские сады. к которым относились и детские площадки, организованные на тех заводах, где трудилось много женщин. Для облегчения положения крестьянок во время уборки урожая создавались специальные сельские детские сады.

Девушки и трудовая повинность

Особую помощь оказали в сельском хозяйстве отряды трудовой повинности, состоявшие из девушек. Своим трудом эти девушки значительно облегчили положение женщин-крестьянок. Уже в начале войны число девушек, призванных [488] в отряды трудовой повинности, составляло 100 тыс., а за годы войны эта цифра увеличилась вдвое. Вскоре после начала войны срок службы в системе трудовой повинности для девушек был увеличен еще на полгода, в течение которых девушки несли так называемую военно-вспомогательную службу. Это означало, что все это время девушки должны были работать на предприятиях военной промышленности. Отряды трудовой повинности работали также и на городском транспорте, в госпиталях и в сельских школах. Свои обязанности в рамках военно-вспомогательной службы девушки, как правило, выполняли хорошо, потому что необходимость такой работы была для них очевидной и потому что фабричная служба или служба в качестве кондукторов городского транспорта после первого полугодия, проведенного на сельскохозяйственных работах в деревне, вносила в их трудовую деятельность некоторое разнообразие.

Призыв в войска ПВО

В ходе войны потребовалось все больше привлекать женщин и девушек для службы в системе противовоздушной обороны. Свыше 200 тыс. женщин стали наблюдателями постов ВНОС, пожарниками и бойцами дружин и отрядов ПВО.

…

Воздушная война над Германией коснулась не только этих женщин и девушек, она заставила всех женщин выполнять такие задачи, какие им часто были просто не под силу. Женщинам приходилось на протяжении нескольких лет часто дежурить по ночам на своих предприятиях, чередуя дежурство со своей работой, что сильно отражалось на их здоровье. Большой вред здоровью причиняли также и непрерывно учащавшиеся воздушные тревоги, отнимавшие у людей сон, столь необходимый им для восстановления затраченных на производстве сил и для успокоения нервной системы. Но самым ужасным, с чем встретились женщины, был страх смерти, ужас бессмысленного разрушения и мучительной гибели в подвалах и жилых домах, объятых пламенем пожаров.

Окончание

Последствия второй мировой войны продолжают сказываться и в настоящее время. В ходе войны и после ее окончания женщины встретились с совершенно новыми для них задачами и обязанностями. Жизнь стала трудной, ее законы потеряли свои старые формы, а гарантий осталось очень мало. Но, как бы то ни было, жизнь продолжается и требует, чтобы каждый день что-то вновь создавалось, прибавлялось и выращивалось. Многие женщины остались одинокими, и для большинства из них единственным источником существования является их работа, поэтому сейчас с особой силой возникает необходимость, во-первых, принять меры для облегчения положения работающих женщин и, во-вторых, окончательно и принципиально решить проблему улучшения жизненных условий семей, пострадавших от войны.

Роль немецких женщин во второй мировой войне была бы освещена крайне недостаточно, если бы мы стали рассматривать ее только с точки зрения целесообразности использования женщин на различной работе военного и полувоенного характера или только с точки зрения технических навыков, физической нагрузки, годности женщин к той или иной работе, а также их умения приспосабливаться к различным обстоятельствам и условиям. Эта война наглядно показала, насколько важными для существования отдельных семей и, следовательно, всего народа явились дела наших женщин. Они наиболее ярко проявили себя во время неудач немецкой армии на фронтах, во время ночных бомбардировок городов и деревень, а также на дорогах, в колоннах беженцев и эвакуируемых. Они вливали в людей новые духовные силы, благодаря которым выжил наш народ и благодаря которым жизнь продолжается дальше. Им мы обязаны тем, что сумели спасти наши последние культурные и материальные ценности и постепенно восстановить порядок, что в нас, наконец, снова пробудилась вера в добро, постоянство, благородство и красоту, во все то. ради чего стоит жить.

Условия безоговорочной капитуляции сделали наших мужчин пассивными. Всякое активное действие, без которого мужчина, по сути дела, не может жить, было им [491] запрещено. В основе же характера женщины лежит другое — стремление спасти и сберечь все живое. И если мы до сегодняшнего дня продолжаем существовать как нация в обеих частях Германии, то это в первую очередь дело рук наших женщин.

Сознание этого дает нам надежду на то, что до тех пор, пока не перестанут действовать эти охраняющие нас силы, у нас будет и дорога в будущее. Но отсюда для нас вытекает и необходимость беречь и разумно расходовать животворные духовные силы женщин, чтобы они могли оказать свое благотворное влияние на весь наш народ. Эти силы ни в коем случае не должны исключаться из нашей повседневной жизни, иначе они могут стать бездейственными. Нет, эти силы должны быть призваны для решения великих задач человечества.

Судьба, предначертанная женщинам нашего народа, во многом схожа с судьбой женщин всех европейских стран. Одинаковы и силы, порожденные в них войной. А если это так, то какое же может быть сомнение в том, что эти силы не будут гораздо лучше способствовать миру и сотрудничеству между народами Европы, чем всякие политические переговоры и конференции? [492]

 

-- Проф. К. Г. Пфеффер. Немцы и другие народы во Второй мировой войне

…Национальная политика без концепции

В начале войны немецкий народ еще не имел четко выработанного отношения к другим народам.

… Для разрешения вопроса о путях национальной политики ничего нового и ясного не принес немцам и [494] национал-социализм. Ни у нацистской партии, ни у ее государства в национальном вопросе не существовало никакой особой и специфической доктрины. … Учение о расах нашло свое выражение в неправильно истолкованной теории о расовости наций, из которой пытались создать определения для “национального характера” и заложить основы “учения о естественном праве народов на определенное место в истории”.

В целом сдержанно критикует ростки империализма в политике Гитлера.

По отношению к народам, которые входили в состав крупных национальных государств, с 1933 по 1939 год проводилась политика примирения, и ненависть к ним не разжигалась. Государство осуществляло энергичные мероприятия по формированию общественного мнения, используя для психологической подготовки к примирению и взаимопониманию всевозможные организации и средства. Сильнее всего это выражалось, вероятно, по отношению к Франции, Англии, Италии и — вопреки существующему мнению — по отношению к Польше. Что касается США, то стремление к примирению с ними не было так велико, ибо обида, нанесенная нам американцами, еще не была забыта. Народы Советского Союза нападкам не подвергались, атаки в этом направлении велись только против господствующих там политической идеологии и политического строя. Немецкий народ начал войну без ненависти.

Здесь уже содержится двусмысленность.

Запрет на браки с японцами

Из соображений политического характера некоторые положения расовой теории были на время “забыты”. После того как обычное в лингвистике понятие “арийский” стали по недоразумению применять для обозначения расового понятия, народы неиндогерманского и, следовательно, неарийского происхождения, то есть народы финно-угорской группы, были спешно объявлены народами “арийской расы”. Были изданы законы, запрещавшие немцам вступать в брак с японцами. Что касается неевропейских народов древних культур, как например индийцев и арабов, то, хотя здесь и не было определенных политических принципов, а распространенные точки зрения представляли собой хаотическое нагромождение понятий и убеждений, стремлений осложнять отношения с ними не наблюдалось.

Еврейский вопрос и пассивность народа

Трудно определить, насколько сильно укрепились в массах ненависть к евреям и желание освободиться, избавиться от них или даже уничтожить их. “Официально партийная” точка зрения на положение евреев была неясна, потому что часто, несмотря на то, что в действительности евреи входят в состав многих рас, мы начинали оперировать понятием “еврейская раса”, чтобы впоследствии снова решительно отказаться от него. Во всяком случае события 8 и 9 ноября 1938 года{133} показали, что у широких масс [497] немецкого народа не было ни силы, ни воли, ни соответствующих органов для того, чтобы влиять на политику правящих кругов по отношению к “другим” народам. Но ясно стало также и то, что своей молчаливой пассивностью немцы все же могли подавлять волю своего политического руководства, а в отдельных случаях даже временно смягчать его нетерпимость к другим народам.

Недальновидная политика Гитлера

Между двух стульев

Говоря о крупных политических мероприятиях, определявших отношение немецкого народа к другим народам, следует отметить, что здесь влияние народа было наименьшим. Вряд ли можно предположить, что в начале войны у нас имелся какой-либо исчерпывающий план установления международных отношений в Европе и за ее пределами. Во всем преобладал элемент импровизации. Предусмотреть, как сложатся впоследствии отношения Германии с Италией, Испанией или Югославией, в начале войны было невозможно, поэтому только развитие самих событий на каждый данный исторический момент могло определить и характер и масштабы всех мероприятий.

От принципиальных и окончательных решений правительство Германии, как правило, всегда уклонялось. Оно не желало, принимать решений на послевоенный период.

… Правительство не было настроено и на то, чтобы позволить кому-либо предъявлять к Германии какие-либо претензии в виде компенсации за услуги в войне. Наше правительство мечтало о тотальной победе над такой страной или группой стран, масштабы которых обеспечили бы ему переустройство всего мира. Француз Пьер Лаваль открыто, но безуспешно предостерегал немцев от политики, следуя которой нужно было вначале завоевать мир, а затем принимать политические решения, вместо того чтобы с помощью политических решений избежать военного поражения. Поэтому все мысли и планы создания нового порядка в Европе были недодуманными и неполноценными, ибо они никого ни к чему не обязывали. А ведь когда-то было [498] совсем наоборот. Что же касается западных союзников, то они, разумеется, отнюдь не интересовались тем, что в Германии разрабатывались различные конструктивные, вполне приемлемые планы создания мирного порядка, опирающегося на народы. Если бы они узнали про них, число союзников Германии, безусловно, увеличилось бы.

…

По отношению к соседям Германии наша политика постоянно менялась, четко выработанного единого курса не имелось. Никому не было ясно, собираемся ли мы действительно создавать “Великую германскую империю”, чтобы в ней растворить все ненемецкие народы германского происхождения, или же они должны оставаться самостоятельными нациями в рамках своих государств.

Восточная Европа

Вся Восточная Европа находилась во власти разногласий и противоречий, возникавших как между немецкими оккупационными властями различных районов, так и внутри самих этих районов, а также между группами немецкого населения оккупированных областей и внутри самой Германии (правда, они не стали достоянием “общественности” ни в устном, ни в письменном виде).

… Например, вначале наше внимание было направлено на то, чтобы в германской общественности шире распространялась идея о единстве Югославии. Затем вдруг было принято решение о разделе Югославии

Румыния при поддержке Германии получила Бессарабию, Буковину и отнюдь не желательную для большинства румын русскую часть Молдавии. Ей пришлось отдать Южную Добруджу Болгарии, а Северную Трансильванию — Венгрии. Решение Венского арбитража{136} о Трансильвании было подвергнуто в широких немецких кругах резкой критике, так как симпатии немцев во время войны на Востоке были больше на стороне румын, чем венгров. Тем не менее территория Венгрии постоянно увеличивалась, и в силу этого она вынуждена была, хотя и с запозданием, признать право венгерских немцев на автономию. Тщетными оставались попытки словаков апеллировать к Венгрии по поводу отнятой у них территории, они были вынуждены нехотя удовлетвориться частью Польши, прирезанной им после ее раздела.

Прибалтика. Белоруссия названа страной региона

После того как с 1941 года Германия распространила свою власть на области, принадлежавшие Советскому Союзу, национальная проблема стала еще более запутанной. Литовцы, латыши и эстонцы разочаровались в своих надеждах на то, что немецкие освободители восстановят их государственную независимость. Они, правда, получили право иметь собственную администрацию, однако полная самостоятельность предоставлена им не была. И, наконец, последняя прибалтийская страна, входившая в состав имперского комиссариата Остланд, — Белоруссия — была оставлена в полном неведении относительно своей судьбы. Оккупированные области Восточной Украины, а в некоторых вопросах и вся Украина управлялись особым имперским комиссариатом.

СССР

Наибольшей нашей ошибкой оказалось все же то, что мы не имели окончательно сформулированного решения о судьбе России и русского государства. Сторонники крайних мер говорили о необходимости лишить русских всякой государственности и за их счет ускорить развитие всех остальных народов и в том числе финнов и немцев. Но даже в самой Германии раздавались и такие голоса, которые призывали создать свободное от большевизма русское государство в его старых границах, где нерусские народы пользовались бы правом автономии.

Вывод: не понимали и не учитывали интересы других наций

Таким образом, во время второй мировой войны Германия не смогла привлечь на свою сторону ни один народ ясным обещанием перспектив. Тот, кому удалось ближе познакомиться хотя бы с одним из многочисленных народов Европы, знает, что его интересы совершенно не соответствовали стремлениям и чаяниям других народов, расходились с интересами Германии и совсем не удовлетворялись обстановкой общей нерешительности. Германия не сумела разобраться в претензиях Испании, Италии и Франции, равно как и не смогла понять национальных стремлений хорватов и сербов, венгров и румын, поляков и украинцев, литовцев и белорусов, финнов и русских. У многих специалистов создалось такое впечатление, что Германия в национальном вопросе очутилась между двух стульев.

Судьба военнопленных (целиком)

Столкновение государств и народов воспринималось каждым отдельным немцем, как встреча с представителем ненемецкой национальности. Первыми встречались солдаты. Здесь вступали в силу параграфы и положения Женевской и Гаагской конвенций о порядке сдачи в плен и обращения с военнопленными. В большинстве случаев военнопленным, попавшим в руки немцев, приходилось переносить общие для всей Германии трудности снабжения, совершать утомительные марши, подвергаться опасности быть уничтоженным авиацией западных держав и жить в этой обстановке под контролем и надзором со стороны государств-посредников и Международного комитета Красного Креста вплоть до самого конца войны. Это относится прежде всего к офицерам, в том числе и к офицерам польской армии, [504] попавшим в плен в 1939 году. Нарушить Женевскую конвенцию Германии не удалось, несмотря на то, что подобная мысль высказывалась довольно часто. Правда, некоторым военнопленным пришлось испытать большие жестокости и лишения, но, как правило, несмотря на отдельные выходки со стороны слишком распущенных людей, обращение с военнопленными было весьма корректным. Рядовые и унтер-офицеры, которые направлялись из лагерей на работу к крестьянам или ремесленникам, чувствовали себя в общем настолько хорошо, насколько это было возможно в условиях ненадежности их положения. В отдельных случаях они, конечно, становились объектом грубости со стороны хозяев, но коллективная ненависть не встречала их нигде. Несколько щекотливым является вопрос о том, как обращалось немецкое население с летчиками западных держав, совершавшими вынужденную посадку в районах, где частые налеты авиации противника создавали атмосферу большого нервного напряжения. Ответить на этот вопрос невозможно, ибо в нашем распоряжении нет достаточных материалов. Но здесь уместен контрвопрос о том, каким образом воспринимали западные союзники в 1945 году во время оккупации Германии каждый даже самый незначительный перегиб со стороны немцев, допущенный в момент общего возбуждения.

Что касается защиты прав военнопленных, изложенных в Гаагской конвенции, то нужно признать, что эта защита не была обеспечена всем военнопленным на протяжении всего пребывания их в плену. Приказы, которые отдавались солдатам, охранявшим военнопленных, и которые они не могли не выполнить, не роняя при этом своей воинской чести и достоинства, способствовали иногда нарушению международного права в отношении тех или иных групп военнопленных. Распоряжение не брать в плен диверсантов было издано, разумеется, не из ненависти к ним, оно было продиктовано суровыми условиями военного времени. Отдельные случаи жестокого обращения с военнопленными, как например расстрел английских офицеров после неудачной попытки к бегству из лагеря Саган или казнь итальянских офицеров и солдат после их капитуляции на острове Кефалонии, могли иметь место только потому, что у немецких солдат, принимавших участие в этих расстрелах, [505] притупилось, а то и совсем отсутствовало чувство ответственности за свои поступки. Случаи нарушения норм международного права в отношении польских военнопленных наблюдались только в лагерях для военнопленных и в трудовых лагерях. Что касается крестьян, то они нисколько не изменили отношения к “своим” полякам. Вообще же население, как правило, не проявляло к военнопленным никакого интереса, потому что оно и без того было перегружено своими обязанностями, связанными с работой и воздушной войной. Страдания военнопленных не вызывали у наших людей никакого ответного чувства только потому, что они сами находились почти в таком же положении. Если военнопленным приходилось выполнять особо трудную и тяжелую работу, то в глазах населения их участь была нисколько не хуже участи немецких солдат, сражавшихся на фронте. Народ смотрел на пленных без ненависти. вероятно, потому, что он был слишком ошеломлен войной и всем происходящим вокруг.

Отношение к советским военнопленным было несколько другим. Это отчасти объясняется тем, что Советский Союз не подписал Женевской конвенции, что вызывало справедливое возмущение у немецких солдат и гражданского населения. Но большей частью суровое обращение с ними обусловливалось объективными трудностями. Массы военнопленных умирали потому, что их размещение, продовольственное снабжение и транспортировка были исключительно плохими. Тяжелые условия работы и скверное питание в лагерях были лишь отражением той участи, которая могла ожидать нас самих в Советском Союзе, если бы мы находились там в качестве военнопленных. Безразличное отношение немцев к советским военнопленным объясняется еще и тем, что они совсем не знали русских как людей и почти не встречались с ними до войны. Кроме того, уже во время войны к нам часто проникали известия о том, как обращались с немецкими военнопленными в Советском Союзе, и это, конечно, отнюдь не способствовало росту симпатии к советским военнопленным. Большую роль сыграла и немецкая пропаганда, объявившая всякого русского и в особенности нерусского советского солдата человеком “низшего” происхождения. Тяжелая обстановка на фронтах также подействовала на обращение с военнопленными. Правда, следует отметить, что немцы сразу же изменяли свое отношение к военнопленным, [506] когда видели их работающими на общее благо, как например при очистке и восстановлении кварталов и районов, разрушенных авиацией противника.

Если бы автор привел цифры потерь, картина бы сразу прояснилась. А так все как будто гладко.

Нельзя также забывать, что во многих странах, как например в Норвегии, Голландии и Греции, военнопленные зачастую немедленно отпускались на. свободу. Германское правительство считало, что этим оно способствует примирению немецкого народа с народом оккупируемой страны.

Немецкие солдаты и их отношение к другим народам

В оккупированных областях и в районах боевых действий. расположенных за пределами Германии, немецкий солдат встречался с чужими народами на их собственной земле. Эти встречи были столь же разнообразными по своему характеру, как и инструкции, определявшие поведение солдат на оккупированной территории. Неодинаковым было и отношение к ним со стороны гражданского населения оккупированных районов.

Профессорский стиль…

Жители СССР приветствовали войска Германии

Такие народы Советского Союза, как литовцы, латыши, эстонцы и украинцы, приветствовали немецкие войска как своих освободителей, и, если бы Германия проводила в отношении этих народов более ясную дружескую политику, у нас были бы все предпосылки для завоевания их на свою сторону.

Буржуазная фальсификация. Часть населения приветствовала, но не 90%.

Действия партизан способствовали тому, что первоначальная мягкосердечность немцев сменилась ненавистью.

Иностранцы в военной экономике Германии

… Одних военнопленных было для этого недостаточно, к тому же надзор за ними и снабжение создавали дополнительные трудности.

Выход был найден в вербовке рабочих в оккупированных областях ив нейтральных странах. Это мероприятие привело в Германию миллионы рабочих-иностранцев. Часть их жила в специальных закрытых лагерях, где было налажено общественное питание и снабжение. Иногда рабочим разрешалось делать закупки и самостоятельно. Они распределялись по мелким предприятиям, по крестьянским хозяйствам, работали в качестве прислуги в домашнем хозяйстве. Такие иностранцы имели право свободного передвижения по стране и жили так же, как и все остальное немецкое население, что приводило людей разных национальностей к тесному общению. Иностранцы стояли рядом с немцами у станка, несли службу в системе противовоздушной обороны, работали в магазинах, на транспорте; они встречались друг с другом в немногочисленных в ту пору увеселительных заведениях. Немецкий народ во время войны отнюдь не был изолирован от людей других наций — он жил с ними одной жизнью.

Завербованные, а также отправленные в Германию отечественными биржами труда в более или менее принудительном [509] порядке французы, бельгийцы, голландцы, датчане, испанцы, итальянцы, югославы, словаки, болгары и чехи столкнулись со строгими законами военного времени, но они не были поставлены в исключительное положение. Для людей, которые долго были безработными, отправка в Германию означала улучшение их материального положения. Некоторые расценивали ее, как увлекательное приключение, другие ехали из любопытства. И несмотря на то, что для многих такое переселение было сопряжено с большими заботами и большой затратой сил, вряд ли можно утверждать, что оно приносило людям одни лишь страдания.

Иначе обстояло дело с “восточными рабочими”, которых отправляли на работу в Германию из оккупированных областей Советского Союза. Обращение с ними при сборах, погрузке, транспортировке и в самих лагерях было недостойным человека. Но в тех случаях, когда им приходилось работать отдельно в качестве прислуги в домах или на полевых и других работах в крестьянстве, им жилось нисколько не хуже, чем военнопленным или самим немцам{137}. Труднее всего восточным рабочим приходилось в крупных городах или в промышленных районах на предприятиях, где они использовались целыми “рабочими колоннами”. Здесь условия труда были гораздо худшими, чем те, в которых работали сами немцы или иностранные рабочие, завербованные по вольному найму, да и надзор за восточными рабочими был гораздо строже, а отдельные случаи попустительства со стороны надзирателей только усугубляли положение. Продовольственные нормы были очень низкими, а дисциплина — исключительно строгой. Одеждой рабочие почти не снабжались, а квартирные условия были весьма плохими, свободным временем рабочие не располагали. Именно [510] к этим рабочим относится вошедшее после войны в употребление слово “угнанные”. После войны большая часть их была репатриирована в Советский Союз. Иностранные рабочие были обязаны носить на своей одежде нашивки с буквой “О”, что означало “Остарбейтер”, то есть “восточный рабочий”. За малейшие проступки эти рабочие подвергались строжайшим наказаниям. Немецкое население часто нарушало закон, запрещавший всякое сношение с восточными рабочими, и стремилось хотя бы немного скрасить их существование. Число таких проступков было довольно большим. Но так как властям удавалось уличить и наказать лишь сравнительно немногих из помогавших восточным рабочим, то можно сделать вывод, что подобная товарищеская помощь оказывалась в самых широких масштабах.

Поляки, работавшие в Германии в порядке вербовки или "переведенные на работу в гражданский сектор из лагерей для военнопленных, жили почти в таких же условиях, что и восточные рабочие. Они носили нашивки с буквой “П” и были также лишены всяких прав и льгот. Им, например, так же как и русским, не разрешалось пользоваться общественным транспортом. И для них, как и для восточных рабочих, единственным облегчением была личная помощь и поддержка отдельных немецких граждан.

Солдаты-добровольцы из других стран

Большинство добровольцев из стран Западной Европы шло на Восточный фронт только потому, что усматривало в этом общую задачу для всего Запада. В дивизии SS “Викинг” сражалось много норвежцев, а также солдат так называемого “Свободного корпуса Дания” под командованием своих кадровых офицеров. Целая дивизия состояла из одних только голландцев. Из валлонских рексистов была создана бригада, командовал которой их организатор Дегрелль. Одна воинская часть была сформирована во Фландрии. На Восточном фронте сражался также и отдельный французский батальон. Добровольцы из Западной Европы, как правило, придавались соединениям и частям SS.

1 млн человек из бывших советских граждан

Положение латышских, эстонских и западно-украинских солдат, которые воевали на стороне немцев целыми дивизиями, принципиально ничем не отличалось от положения других добровольцев. Своими действиями они хотели добиться впоследствии независимости для своей родины. Из аналогичных убеждений на военную службу к немцам приходили и добровольцы из закавказских и среднеазиатских советских республик, а также из более мелких национальных групп Советского Союза. Число их составило значительную часть того миллиона бывших советских военнослужащих, которые либо еще раньше открыто перешли на сторону немцев, либо, находясь в лагерях для военнопленных, изъявили желание сражаться на стороне немецких войск{138}. Воинские части были сформированы из представителей почти всех национальностей Советского Союза: армян, азербайджанцев, грузин, представителей азиатских республик, украинцев и т. д. Среди них был даже один казачий корпус. Эти части использовались и на Восточном фронте, и в Югославии, и в Италии, и даже на фронте вторжения союзников на Западе. Командовали ими немецкие кадровые офицеры. [513]

По признанию самих немцев, эти части вполне оправдали себя в бою. Причиной возникавших иногда трудностей в использовании и снабжении этих войск всегда было плохое знание характера и обычаев этих людей, однако удивительным остается факт, насколько быстро и эффективно эти трудности преодолевались.

Особое место среди добровольцев занимала “русская освободительная армия” под командованием бывшего советского генерала Власова. В этой армии было очень мало перебежчиков, основу ее составляли бывшие советские военнопленные. Долгое время немецкое командование смотрело на эту армию с недоверием и потому не вооружало ее и не вводило в бой. Она была использована лишь в самой последней фазе войны. В отличие от других “восточных войск” люди генерала Власова не хотели делить Советский Союз по национальному признаку. Они мечтали целиком освободить свою страну от сталинского режима и. не уничтожая того, что было достигнуто в период советской власти, включить ее в европейскую семью народов. Непостоянство в отношениях и частые обиды, наносимые власовцам немцами, объясняются отсутствием у нас ясной военно-политической цели на Востоке.

Кроме войсковых частей, которые создавались из граждан Советского Союза, в обозах и тыловых службах немецких частей и соединений служило много русских, украинцев и представителей других национальностей Советского Союза. Эти “добровольные помощники”, как их называли, оказывали нашим войскам очень большую помощь, и часто случалось так, что при отступлении немецких войск они уходили вместе с ними. Принимая во внимание трудности, создаваемые партизанской войной, можно сказать, что немецкие фронтовые войска и служба тыла на Востоке были бы не в состоянии продолжать борьбу в течение долгого времени, если бы значительная часть населения не работала на немцев и не помогала немецким войскам. Советских военнопленных можно было встретить и в зенитных частях в самой Германии.

= полицаи и пособники?

Отношения

Отношение немцев к солдатам других стран было всегда хорошим там, где они оправдывали себя в бою. Но до этого момента часто возникали разные недоразумения. В частности, немцам, занимавшимся обучением и подготовкой [514] иностранных солдат, почти всегда не хватало человечности и опыта в обращении с такими солдатами. А узостью своего кругозора они поражали даже немецких солдат негерманского происхождения. Тем не менее задачи общей борьбы связали воедино все, и немецкое и ненемецкое.

нация солдафонов?

Нечеловеческое отношение к другим народам

Наряду с тем, что немецкий народ стремился повсеместно завязать дружеские отношения с представителями других народов, в отдельных случаях наши люди проявляли к ним ничем не объяснимую вражду. Солдаты из Советского Союза, воевавшие на нашей стороне, с огорчением читали унижающие человека инструкции для восточных рабочих и сильно переживали, видя, как жестоко обращаются немцы с советскими военнопленными. Вмешательство полиции в личные отношения людей, когда, например, поляков, работавших в Германии на сельскохозяйственных работах, публично наказывали за связь с немецкими девушками, воспринималось как оскорбление человеческого достоинства. Если бы это проводилось повсюду, то сотрудничество немцев с другими народами было бы невозможно.

Окончание

Когда война окончилась, многие из тех, кто сражался на стороне немцев, разделили общую участь немецкого народа. Западные державы передали Советскому Союзу большое количество бывших советских солдат, носивших немецкую форму. Там их ожидало суровое наказание. Люди из центральных областей Восточной и Юго-Восточной [515] Европы, сотрудничавшие с немцами, становились беженцами, изгнанниками, эмигрантами. Друзья Германии в Западной Европе преследовались партиями, победившими в гражданской войне. Рассчитывать на помощь Германии было нельзя потому, что сама она оказалась поверженной, и потому, что пробуждавшиеся в ней новые политические силы тогда еще не хотели да и не могли объявить о своей солидарности с теми, кто поддерживал старый режим. Но память о совместной борьбе и общей судьбе сохранится у людей навсегда. Пройдут года, и в сознании народов сгладятся последние воспоминания о гражданской войне, а победители и побежденные забудут свою былую вражду. И можно сказать, что этот антагонизм теряет свою силу уже сейчас.

Вряд ли забудутся те отношения, которые существовали во время войны между целыми народами. Ведь из них выросло уважение человека к человеку, а это даст в будущем свои плоды, ибо теперь кругозор широких народных масс стал гораздо более широким.

Война воспитала уважение между людьми - складно поет.

Не следовало бы забывать, что в проигрыше войны частично повинна и политика Германии по отношение к народам Восточной Европы. Человечность, моральная ответственность и мудрость политического руководства должны быть приняты всем цивилизованным миром как руководство к действию, чтобы в дальнейшем никогда не повторилась трагедия, вызванная на Украине слишком жестокими мероприятиями рейхскомиссара Эриха Коха. Необходимо также бороться и с той теорией, согласно которой другие народы являются “низшей расой”, теорией, оправдывающей “коховские” мероприятия. Не исключена возможность, что и безразличие к судьбе других народов, имеющих к нам какое-либо отношение, представляет сегодня большую опасность.{139} [516]

 

-- Рудольф Зульцман. Пропаганда как оружие в войне (целиком)

К началу второй мировой войны публицисты и пропагандисты всех стран сходились к одному мнению, что пропаганда будет играть в войне решающую роль. Это мнение появилось благодаря почти невероятному успеху пропаганды, распространявшейся Антантой в первую мировую войну, а также под влиянием огромного технического прогресса в развитии средств связи, ив первую очередь в развитии радио. Немалое значение имел и опыт идеологического руководства большими массами, накопленный за истекший период между двумя войнами. К началу второй мировой войны группировки противников были почтя такими же, как и перед первой мировой войной, но теперь противники уже знали, что пропаганда является мощным оружием: союзники — по своим удачам, “средние государства” — по своим неудачам. Не было почти никакого сомнения в том, что в случае войны весь этот многолетний опыт будет использован в полной мере.

Чтобы правильно понять события и явления, связанные с пропагандой во второй мировой войне, совершенно необходимо хотя бы бегло остановиться на методах и видах пропаганды, применявшихся во время войны 1914-1918 годов.

Если изучать явления войны изолированно друг от друга и только с точки зрения сегодняшнего дня, то есть опасность, что это столь горячо оспариваемое ныне средство войны, нанесшее людям оба раза более глубокие и трудноизлечимые раны, чем любое другое оружие, и впоследствии сильно затруднившее установление мира. будет не только неправильно понято, но. и неправильно применено. Эффективность действия различного оружия сравнительно нетрудно предусмотреть и рассчитать. Однако успех [517] того или другого мероприятия пропагандистского характера является в большинстве случаев чистой случайностью, он может совершенно не зависеть от наших замыслов и намерений и нередко давать обратный результат. В этом-то и заключается исключительная рискованность всех попыток психологического воздействия, неизбежные последствия которых привели нас прямым путем от мировой войны к современному психологическому кризису{140}, из которого мир пока что еще не нашел выхода.

Способы ведения современной войны ограничиваются целым рядом международных соглашений и правил, которых обязано придерживаться каждое цивилизованное государство. Эти правила ставят границы применению определенных тактических приемов и видов оружия. Однако до сих пор ни одно положение международного права не касалось пропаганды во время войны. Не появилось даже никаких условных ограничений, хотя об ужасающем действии пропаганды стало известно еще во время войны 1914-1918 годов. Таким образом, пропаганда стала теперь средством ведения войны, применение которого никак не регулируется нормами международного права. Даже самая беззастенчивая пропаганда не оговорена ни в одном параграфе международных конвенций.

От представителей самых различных народов поступает очень много предложений, в которых они, исходя из тех соображений, что народы должны общаться не только в период мира, но и во время войны, требуют совершенно прекратить пропаганду или ограничить ее определенными рамками. Первый официальный шаг в этом направлении был сделан польским правительством в 1931 и 1932 годах, которое направило в Лигу Наций{141} два меморандума. Согласно этим меморандумам, правительства всех стран получали право путем открытых запрещений и усиления цензуры не допускать различных публицистических и пропагандистских выступлений, которые могли бы испортить отношения между народами. Эти предложения были отвергнуты как противоречащие принципу свободы слова. Поскольку основные понятия политической жизни истолковываются [518] существующими группами держав по-разному, а идеологические фронты застыли на мертвой точке, пропаганда на сегодняшний день не может быть ограничена какими-либо сдерживающими правовыми нормами.

Рождение военной пропаганды

Хотя психологическое воздействие на противника является столь же старым средством, как и сами войны, причем на более ранних ступенях развития оно заключалось главным образом в том, чтобы демонстрацией силы внушить противнику страх, а себе самому придать мужество (самая примитивная форма — воинственные крики диких), однако систематическое применение пропаганды как оружия впервые отмечено в мировой войне 1914-1918 годов. Германия была совершенно ошеломлена этим оружием, потому что, согласно немецкому мировоззрению, военный конфликт мог разрешаться только военными средствами. Член английского парламента Понсонби в своей книге “Ложь во время войны” говорит следующее:

“Применение оружия лжи в тех странах, где нет всеобщей воинской повинности, более необходимо, чем там, где мужчины призываются в армию автоматически”.

Созданная осенью 1914 года военная служба информации имела вначале только одну задачу — собирать различного рода информацию о противнике. Трудность этой задачи заключалась в том, что союзники организовали блокаду Германии и не оставили почти ни одного канала для проникновения к ним материалов нашей пропаганды. Что же касается их пропаганды, то она почти беспрепятственно шла в Германию через немецкую прессу и в особенности через прессу нейтральных стран. В довершение всего германским офицерам службы информации было строго-настрого запрещено “заниматься политикой”. А когда случаи нарушения этого приказа стали учащаться, то в августе 1917 года появилось следующее распоряжение:

“Поскольку офицеры отдела информации могут заниматься политическими вопросами в служебном порядке, они должны ограничиваться только выполнением данных им приказов. Самостоятельная политическая деятельность офицеров должна немедленно пресекаться вышестоящими [519] начальниками, о чем следует каждый раз сообщать начальнику отдела информации”.{142}

Это мероприятие вполне соответствовало традициям офицерского корпуса держаться вдали от всяких политических вопросов, но в сущности именно оно стало причиной того, что впоследствии наши офицеры оказывались абсолютно неосведомленными и не могли правильно оценить влияние политических событий на ход войны. И поскольку занимавшиеся этим органы не имели возможности сделать общий вывод о значении пропаганды для войны, то противник был застрахован от проникновения нашей пропаганды в его ряды. Сбрасывавшиеся с самолетов в конце войны немецкие листовки были весьма малочисленны и буквально тонули в огромной массе листовок, распространявшихся противником. Непонимание руководящими немецкими органами значения политической пропаганды в военное время было настолько глубоким, что управление разведывательной службы министерства иностранных дел совершенно серьезно решило привлечь на совещания по вопросу о влиянии пропаганды противника на солдат врача-психиатра, который в качестве эксперта должен был на основании анализа материалов пропаганды противника “доказать” его ненормальное душевное состояние.{143}

Пропаганда, направленная против Германии, осуществлялась противником, во-первых, в форме фронтовой пропаганды, то есть в виде миллионов листовок, обращенных к немецким солдатам (через солдат листовки проникали и на территорию Германии), во-вторых, в форме кампании, развернутой в прессе, которая благодаря своей организации и методам психологического воздействия доносила свои идеи до самых отдаленных уголков света. Идейным руководителем пропаганды этого рода начиная с февраля 1918 года являлся Лорд Нортклифф. Он объединил различные существовавшие до тех пор самостоятельно органы пропаганды и превратил их в один из важнейших инструментов войны. Ллойд Джордж писал ему после заключения перемирия следующее: “Я хотел бы заверить Вас в том, что [520] я бесконечно благодарен Вам за те большие услуги, которые Вы за время Вашей службы оказали нашему общему делу. У меня есть много прямых доказательств успеха Вашей неоценимой работы, немало способствовавшей поражению противника”.

Уже упомянутый нами Артур Понсонби также заявляет в своей книге, что официальная британская пропаганда под руководством Нортклиффа работала исключительно успешно. Метод англичан, заключавшийся в сбрасывании с самолетов миллионов листовок, превосходил все, что мы могли им противопоставить. В книге “The Secrets of Crewe House” дано описание деятельности нашей пропаганды. Правда, часто встречающееся в ней заверение об “истинности приведенных фактов” не совсем вяжется с описанием подложных писем, фальшивых заголовков и сфабрикованных переплетов, которыми мы пользовались в целях пропаганды.

Пропаганда ужасов

История пропаганды в первой мировой войне является прежде всего историей пропаганды ужасов. Именно с этого времени пропаганда становится чем-то вроде позорного клейма, налагаемого на противника; она завоевывает себе в широких кругах весьма дурную славу, которая до некоторой степени и объясняет ее успехи и неуспехи во время второй мировой войны. Двух десятилетий, прошедших со дня окончания первой мировой войны, оказалось недостаточно, чтобы забыть о пропаганде ужасов и этим освободить пропаганду военного времени от ее основного зла — лжи. Многие противники министра пропаганды Геббельса признавали за ним определенный пропагандистский талант, но нет никакого сомнения, что при существовавшем в ту пору положении вещей и при наличии богатого опыта пропаганды, извлеченного из первой мировой войны, сделать немецкий народ невосприимчивым к пропаганде противника мог и гораздо менее талантливый человек. Стоило только напомнить немцам об опасности пропаганды ужасов, о лорде Нортклиффе и о его методах. К тому же из памяти многих немцев, переживших первую мировую войну, все эти “ужасы” еще далеко не изгладились. В Германии не было [521] ни одних курсов для пропагандистов и агитаторов, на которых ложь пропаганды противника не разоблачалась бы на основании устаревших уже приемов борьбы с пропагандой ужасов. Разоблачение вражеской пропаганды становилось предметом политических занятий в школах, а редакции газет и журналов были буквально завалены этими материалами.

Лживая пропаганда ужасов

По сути дела пропаганда ужасов не являлась уже настоящей пропагандой. “Факты”, которыми она оперировала, представляли собой выдумки самого дурного пошиба. В массовой литературе еще в двадцатых годах были разоблачены наиболее известные факты лжи и вскрыты их корни. Ложь об отрубленных детских руках в самых различных версиях обошла всю мировую прессу. Даже в 1927 году эту ложь еще можно было встретить на страницах лотарингских школьных учебников, а в 1946 году ее приводил в качестве примера на Нюрнбергском процессе защитник радиокомментатора Ганса Фриче{144}. Тысячи граждан со всех концов мира заявляли тогда о своей готовности усыновить изувеченных детей, и даже сам римский папа обещал выразить протест германскому правительству, если ему будут предъявлены неопровержимые данные. В своей книге “Diary of the World War” американский полковник Репингтон впоследствии отметил, что из всех этих случаев “не доказан ни один”.

Огромную убедительную силу имела и легенда о “распятии канадца”, и рассчитанная на католиков ложь о насилиях над монашками, и так называемые “показания свидетелей” о муках католических священников, которых якобы подвешивали к колоколам. Однако ни одно из этих обвинений, предъявленных Германии и распространенных пропагандой противника по всему миру, впоследствии не было доказано.

…Англия использовала ложь

Самой гнусной и одновременно самой действенной ложью оказалось сообщение о том, что немцы перерабатывают трупы солдат, своих и чужих, на стеарин и на корм для свиней. Это сообщение вызвало во всем мире бурю негодования и послужило поводом для вступления Китая в войну на стороне Антанты. 30 апреля 1917 года английскому [522] премьер-министру в палате общин был задан вопрос, намерен ли он принять меры к тому, чтобы в Египте, Индии и на всем Востоке стало известно, что немцы перерабатывают трупы собственных солдат и солдат противника на корм для свиней. Только в 1925 году эта ложь была. наконец, разоблачена в статье, появившейся в американской газете “Times Dispatch”, которая писала по этому поводу: “Из всех ужасных орудий современной войны едва ли не первое место занимает пропаганда, являющаяся важной составной частью военной машины любой нации. Знаменитая история с трупами, которая во время войны довела ненависть народов к Германии до предела, объявлена сейчас английской палатой общин ложью. Несколько месяцев тому назад мир узнал о том, что эта ложь была сфабрикована и распространена одним из ловких офицеров английской разведки.

Англичане не брезговали ложью.

Несколько лет тому назад описание того, как кайзер добывает жир из трупов солдат, раздуло пламя ненависти среди американских граждан и среди народов других цивилизованных стран. Совершенно нормальные люди, узнав об этом, сжали кулаки и бросились к ближайшим бюро по вербовке в армию. Теперь им рассказывают, что в действительности они были обмануты и одурачены. В следующей войне пропаганда должна быть более хитрой и искусной, чем та, которую создала прошедшая война. Открытые признания в лжи, сделанные правительством, в которое народ верил, могут явиться роковыми”{145}.

Ложь — плохое средство

О значении лжи в военной пропаганде много сказано и много написано. Некоторые оправдывают эту ложь, другие — проклинают ее. “Когда начинается война, первой жертвой становится правда”, — гласит распространенная поговорка. и как бы подтверждая это, автор вышеназванной статьи говорит следующее:

“Ложь — это признанное всеми и чрезвычайно полезное оружие войны; каждая страна сознательно использует его только ради того, чтобы ввести в заблуждение собственный [523] народ, завоевать на свою сторону нейтральные страны и обмануть противника”{146}.

И действительно, ложь всегда была самым страшным оружием. она наносила противникам серьезные раны и существенно влияла на ход военных событий. Но нельзя забывать, что пропагандистская ложь является не простым оружием, что она имеет еще одно свойство, благодаря которому это оружие становится исключительно опасным. Дело в том. что действие пропаганды продолжается и после окончания войны, и остановить его так, как, скажем, останавливают огонь пушек или сбрасывание бомб с самолетов, невозможно. Пропаганда подобна снаряду, снабженному множеством дистанционных взрывателей, заставляющих его взрываться по прошествии многих лет, иногда даже десятилетий, и разбрасывать вокруг себя питательную среду для бесчисленных укоров и обид. мешающих нормализации международных отношений. Поэтому можно сказать, что успехи, которых пропаганда достигла путем лжи, никогда не выгодны даже для тех, кому она вначале принесла победу. Это объясняется тем, что ложь сводит на нет значение пропаганды как оружия. Многие склонны сегодня отождествлять ложь с политической пропагандой, забывая при этом опыт двух поколений, заключающийся в том, что именно ложь и является злейшим врагом для успешной пропаганды, рассчитанной на длительное время.

Если пропаганда — оружие, то ложь — не что иное, как песок в его механизме, и в этом пришлось убедиться каждому государству, пользовавшемуся этим оружием.

Многим это может показаться странным, однако уже в последней мировой войне обе воюющие стороны все больше и больше отказывались от “абсолютной лжи” и по возможности избегали ее. Если, например, немецкая служба информации сообщала о потоплении того или иного корабля противника, а позднее выяснялось, что это не соответствует действительности, то здесь можно говорить не о заранее подготовленной лжи, а просто о недоразумении, происшедшем в результате ошибок наблюдения и т. п. Любая опытная служба информации никогда не сделает [524] такого заявления, которое противник может проверить простейшими средствами и тут же, используя радио, разоблачить перед всем миром как ложь. Несколько по-иному воспринимается сообщение о своих успехах, когда преувеличиваются потери противника в танках, самолетах и т. п., потому что эти цифры не всегда могут быть проверены. Во всяком случае там, где штабы пропаганды на той и на другой стороне работают активно и к тому же имеют одинаковые технические средства, ложь становится весьма трудным и проблематичным делом. Вместо лжи во второй мировой войне появилось и стало сущностью всей пропаганды какое-то эквилибристское извращение понятий и открытая брань. С этим наследием прошедшей войны нам приходится встречаться и сейчас почти на каждом шагу. Оно же стало одним из самых главных средств “большой политики”.

Пропаганда ужасов в стиле первой мировой войны впоследствии никогда более не повторялась. Даже самые убежденные ее сторонники признали, что причиненный ею вред был несравненно большим, чем все полученные с помощью этой пропаганды кратковременные успехи. Немецкая пропаганда приобрела на этом деле громадный капитал. "Она никогда бы не имела успеха, если бы ей не предшествовала пропаганда ужасов времен первой мировой войны. И если впоследствии немецкий народ не верил пропаганде Геббельса, то он почти инстинктивно не верил и пропаганде западных держав.

Пропаганда во второй мировой воине

Психологические и технические предпосылки для пропаганды во второй мировой войне были принципиально новыми. Мы обладали уже большим опытом, кроме того, на нашей стороне был момент внезапности, а германское министерство пропаганды представляло собой такую организацию, которая могла явиться очень мощным рычагом власти авторитарного государства. Возникающие здесь идеи в основном распространялись при, помощи радио.

Но такой же технической возможностью в равной мере обладал и противник, поэтому для войны в эфире границы Германии были с самого начала совершенно открыты. [525]

Закрыть доступ в Германию чужой информации в виде газет, журналов и т. п. не представляло большого труда, но ограничить проникновение радиоволн и сделать их безвредными было гораздо труднее. Для этого в нашем распоряжении имелось два средства: мешающие радиостанции и официальное запрещение слушать иностранные радиопередачи. Конечно, оба эти средства далеко неполноценны и по существу совершенно не исключают возможности проникновения вражеской пропаганды. Эту задачу нельзя решить и принудительным введением так называемых “народных радиоприемников”, обладающих незначительной мощностью приема. Но все же неуспех радиопередач противника объясняется не этим. Мероприятия, направленные на запрещение слушать радиопередачи противника, временами проводились очень интенсивно. Нарушение запрета влекло за собой самые различные наказания: от тюремного заключения до смертной казни в зависимости от того, слушались передачи в одиночку или коллективно, и передавалось ли услышанное другим. Небольшого дополнительного приспособления было достаточно, чтобы слушать радиопередачи противника на большей части территории Германии даже при помощи маломощного “народного приемника”.

Передачи по радио - искусство пропаганды

Радио позволило объединять в определенное и самое короткое время миллионы людей в один, напряженно слушающий коллектив. Как показал опыт, психологически наиболее действенной была та форма, в которой передавались наши особо важные сообщения (перед началом передачи оркестр фанфаристов из 100 человек исполнял определенную мелодию). Такое оформление заставляло прислушаться к голосу диктора даже тех. кто не проявлял к этому никакого интереса и кто полностью отвергал всякую пропаганду, в какой бы форме она ни распространялась. Сильно театрализованная передача особых сообщений (повторяющиеся позывные с промежутками в несколько минут, прерывание программы маршевой музыкой, паузы и т. п.) стала основной формой всех пропагандистских передач вплоть до самого конца войны. Кроме того, каждый день, начиная с 5 час. 30 мин. утра и до полуночи, радиослушатель регулярно прослушивал девять передач последних известий. Главная передача последних известий начиналась в 20 часов и продолжалась нередко до 20 минут. Практиковались [526] также и регулярные обзоры радиокомментаторов сухопутных сил, военно-морского флота и авиации, а также фронтовые репортажи пропагандистов с передовой линии, с подводных лодок и бомбардировщиков, находящихся в момент передачи над территорией противника. Поскольку эти репортажи были умело организованы и подавались в виде радиомонтажа, они производили очень сильный эффект. Радиопередачи такого рода были впоследствии охарактеризованы американцами, как “самая великолепная и совершенная война нервов”, которая когда-либо велась за поддержание в народе духа сопротивления. О том, каков был ее успех с точки зрения американцев, сказано ниже.

Ганс Фриче - искусство контрудара, цитирование врага и открытый спор с ним

Особое значение приобрели с 1942 года выступления радиокомментатора Ганса Фриче. По мнению противника, они имели величайший пропагандистский успех{147}. Секрет этого успеха американцы видели в том, что Фриче был не столько пропагандистом, сколько контрпропагандистом. Его задача заключалась в первую очередь в том, чтобы лишить пропаганду противника всякой почвы раньше, чем его сообщения успеют достичь немецких радиослушателей через Би-Би-Си и прочие радиостанции противника. Если обычно принципом военной пропаганды является наступательный дух и стремление никогда не ссылаться на сообщения и аргументы противника, потому что таким образом они лишний раз становятся известными радиослушателям, то Фриче предложил совершенно иной метод. Он постоянно цитировал, иногда правильно, иногда тенденциозно, все сообщения радио и прессы противника, пытаясь одновременно апеллировать непосредственно к государственным деятелям противной стороны. Этим он создавал у своих слушателей впечатление непрерывной связи с противником.

Все попытки очернить противника имели бы очень малое значение, если бы немецкие радиослушатели не стремились получить информацию из иностранных источников. Фриче все свои передачи обставлял так, что всякому немцу казалось, будто бы он сам принимает участие в ожесточенном словесном споре, а радиокомментатор — этот “рыцарь без страха и упреков” — [527] борется против злого дракона, или заговора закоренелых лжецов. “Никакой другой радиокомментатор не обладал таким талантом запутать слушателя в бесконечной и сложной сети противоречий”{148}.

Такой способ комментирования привел к тому, что многие немцы были твердо уверены в своей исключительной осведомленности о прессе противника. Более того, у них даже складывалось о ней определенное мнение. Если, например, радио противника раз за разом передавало сообщения о серьезных разногласиях между германскими вооруженными силами и партией или о попытках восстаний в Германии, то эти утверждения не просто опровергались: в этом случае германское радио передавало выдержки из сообщений противника примерно с таким вступлением: “Полагаясь на политическую зрелость немецкого радиослушателя, мы предоставляем ему самому возможность дать оценку следующим сообщениям”. В одной из таких “подборок” (от 16 января 1942 года) содержалось следующее: “Би-Би-Си сообщает, что немецкие генералы хотят взять власть в свои руки. Как передают из Скенектади{149}, заговорщики уже имеют на территории Германии тайную радиостанцию, ведущую пропаганду, направленную против Гитлера. Корреспондент агентства Рейтер утверждает, что генералы приступили к формированию правительства. Из Скенектади сообщают, что на Вильгельмсплац{150} установлены пулеметы и партия борется с вооруженными силами. “Дейли Геральд” поместила обзорную карту с отелями, на крышах которых установлены пулеметы; здесь же приведены имена генералов, которые руководят восстанием. “Дейли Телеграф” сообщает. что немецкие войска отступают к Одеру. Би-Би-Си передает, что в одном берлинском кинотеатре произошел бунт. Нью-йоркское радио сообщает о казни 25 тыс. немецких офицеров; по сообщению Би-Би-Си, число казненных составляет 62 человека”.

Защитник Фриче на Нюрнбергском процессе{151} привел [528] в своем выступлении тот аргумент, что успех Фриче как радиокомментатора в основном заключается в стремлении создать у слушателя иллюзию, что сообщения противника приходят к нему из первых рук. Этот метод контрпропаганды значительно способствовал тому, чтобы забаррикадировать открытые границы в эфире.

Психологические ошибки

Пропагандисты всегда должны помнить о том, что между пропагандой, которая имеет целью поднять моральный дух собственного народа, и пропагандой, которая свою задачу видит в ослаблении воли противника к сопротивлению, существует большая разница. Само собой разумеется, что пропагандист должен знать и образ мышления своего народа, и то, как он должен к нему обращаться. Для того же, чтобы узнать чужой народ, необходимо много дополнительных знаний, достаточный опыт и очень большое искусство. Еще в первую мировую войну генерал Людендорф предложил однажды создать для этой цели небольшую группу специалистов. Но тогда же нами были допущены и довольно грубые ошибки. Например, потопление корабля “Лузитания” было тут же использовано пропагандой противника, что принесло Германии ощутимый вред. Некоторые психологические ошибки обнаружились у нас и у наших противников и во время последней войны. Когда, например, пропаганда, направленная против Англии, проводилась наиболее интенсивно, министерство пропаганды стало издавать серии фотоснимков, рассказывающих о жизни английского народа, которые по идее должны были заклеймить глубокие социальные противоречия в этой стране. Поэтому рядом со снимком, изображавшим молодых принцесс верхом на пони в Гайд-парке, помещалась фотография беспризорных детей из лондонских трущоб, а рядом с лордами, выезжающими верхом со сворой собак на охоту, красовались снимки изможденных рабочих Уэльса. Сомнительность пропагандистского успеха подобных фотосерий стала вскоре совершенно очевидной, потому что немецкий читатель увидел в этом в первую очередь не социальное неравенство, а свидетельство того, что в Англии, несмотря на войну, люди продолжают жить беззаботно и красиво. Не достигали [529] своей цели и радиопередачи на коротких волнах, которые, используя эти же темы социального неравенства, должны были сеять недовольство в стране противника, потому что фотоснимки, иллюстрирующие жизнь высшего общества, можно было увидеть и в самой английской прессе, из которой они собственно и брались германским министерством пропаганды. Это объясняется тем, что средний англичанин не видел в жизни высших слоев своего народа никакой несправедливости в отношении себя самого, наоборот, он видел в ней скорее незыблемость существования государства и стабильность политической обстановки, что не могло не действовать на него самым успокаивающим образом.

Средний англичанин уважает высшее общество - признак единства нации.

Геббель проводил пресс-конференции

Раздраженный и удивленный этой неудачей, Геббельс сделал на одной из пресс-конференций предложение немецкой прессе описывать частную жизнь отдельных выдающихся деятелей Германии, подобно тому, как это делали сами англичане. Он даже дал согласие сфотографировать для этих целей своих собственных дочерей катающимися на пони в парке Шваненвердер. Фотоснимки были сделаны, но подобная “пропаганда” дала результаты, совершенно противоположные тем, которых все ожидали, и поэтому практика фотографирования “знаменитых” личностей была немедленно прекращена. Это доказывает, что к пропаганде больше, чем к какой-либо другой области, подходит общеизвестная пословица: “Двое делают одно и тоже, а вещи у них получаются разные”.

Американцы и их опыт

Американцы уже после войны вынуждены были признать, что их метод пропаганды листовками часто заводил их в тупик{152}. Например, однажды 5-я американская армия, сражавшаяся в Италии, должна была сбросить над немецкими позициями листовки, призывавшие немецких солдат капитулировать. В листовках расписывалась райская жизнь военнопленных в американских, английских и канадских лагерях. На фотоснимках пленные изображались сидящими в глубоких мягких креслах, к завтраку им подавалась яичница с ветчиной. Для того чтобы убедиться в эффективности листовки, ее предварительно показали немецким военнопленным, находившимся в Аверсе. Увидев [530] листовку, они разразились громким смехом. Хотя сказанное и написанное в листовке вполне соответствовало действительности и многие из сдавшихся впоследствии сами получили возможность жить в таких же условиях, однако никто из немцев не мог поверить в это, потому что такая жизнь просто не соответствовала их представлениям о плене. После этого вся партия листовок была уничтожена и случаи выпуска подобных листовок больше никогда не повторялись. Вместо обещаний угостить яйцами и ветчиной появился значительно более трезвый аргумент: “Лучше сдаться в плен, чем, находясь в безвыходном положении, в условиях полного превосходства союзников, ожидать своей смерти”.

Такая же участь выпала и на долю листовок, в которых утверждалось, что потери союзников на море компенсируются с избытком благодаря новым методам работы американских верфей, где Генри Кайзер “в течение пяти дней строит крупный океанский корабль”. Несмотря на то, что это тоже был бесспорный факт, у немецких солдат не появилось к нему ни капли доверия, ибо это совершенно противоречило их прежним представлениям о производственной мощности судоверфей. Отсюда можно заключить, что любое, даже абсолютно правильное, сообщение не будет воспринято желательным образом, если оно не соответствует представлениям тех, к кому оно обращено. Поэтому все свои листовки и другие пропагандистские средства американцы почти всегда заблаговременно проверяли на военнопленных (опрос эмигрантов представлялся нецелесообразным) для определения возможного психологического эффекта. В необходимости такой тщательной проверки они убедились на опыте, потому что часто тысяча правдивых сообщений не в состоянии восстановить доверие к пропаганде, однажды потерянное в результате какой-нибудь лжи или просто неловкого приема. Опыт американской пропаганды сводится к следующему: “Никакая правда после лжи не восстанавливает должным образом веру в пропаганду”.

Человек сообразует мир со своим личным опытом.

Немецкие действия

Немецкие листовки, которые сбрасывались над позициями противника, вместе с радиопередачами для Америки разоблачали тех, кто наживался за счет войны. Американцы сами признавали, что подобная пропаганда могла бы иметь определенный успех среди некоторых слоев американского [531] населения{153}, но поскольку в списке получателей военных барышей упоминались такие имена, как Сэм Леви и Мордекай Езакиль, то вся эта акция была объявлена антисемитским выпадом. В результате пропаганда такого рода потеряла всякий смысл и перестала интересовать даже самых отсталых американских солдат и рабочих, как “пропаганда” плохого толка. Столь же малый успех имела и немецкая контрпропаганда, стремившаяся поколебать союзников в их стремлениях к созданию Организации Объединенных Наций. Союзники ухватились за идею создания этой организации только потому, что поняли, какой важный козырь дали они противнику, объявив о требовании безоговорочной капитуляции Германии. Однако немецкая пропаганда сразу же обрекла себя на провал тем, что в своих выступлениях стала называть Объединенные Нации “Объевреенными Нациями”.

Не меньшее значение для пропаганды имеет и проблема отношений к руководителям государства противника. Так, например, немецкая пропаганда, направленная против Рузвельта, потерпела полную неудачу, потому что средний американец верил своему президенту независимо от того, соглашался он с отдельными его мероприятиями или нет. Немецкая листовка, изображавшая Рузвельта в виде жнеца, не собирающего, а разбрасывающего колосья, вызвала у солдат союзников исключительно враждебное отношение к немцам и укрепила их боевой дух{154}. То же самое можно сказать и про антигитлеровскую пропаганду союзников, совершенно не пользовавшуюся успехом среди немцев. В обоих случаях пропаганда велась против таких государственных деятелей, которые пользовались исключительным уважением у своего народа и на которых широчайшие массы народа смотрели по крайней мере как на гарантов успешного завершения войны. Такие действия органов пропаганды как с нашей стороны, так и со стороны противника означали отказ от проверенного практикой основного принципа ведения психологической войны, который еще в первую мировую войну настолько уважался Антантой, что ее пропаганда никогда не [532] делала резких выпадов против генерал-фельдмаршала Гинденбурга, тогда как кайзер изображался чем-то вроде зверя.

Этапы развития немецкой пропаганды

Во время войны пропаганда не может замыкаться в кругу своих собственных задачи интересов, она должна быстро откликаться на каждое из военных событий. Это весьма наглядно подтверждается практикой. Трудности немецкой пропаганды заключались в том, что после небольшого периода военных успехов пришло время неудач, тогда как противник пережил как раз обратное. Подобный переход от побед к поражениям, естественно, ставит перед пропагандой очень большие задачи.

В соответствии с ходом боевых действий можно довольно четко отметить три основных этапа развития немецкой пропаганды:

1. Пропаганда военных успехов.

2. Пропаганда путем критического анализа своих ошибок.

3. Пропаганда путем внушения страха поражения.

Первый этап пропаганды охватывает начальный период войны вплоть до поражения нашей армии в России зимой 1941 года. С окончанием первого периода перед немецкой пропагандой встала задача заставить немецкий народ забыть о том, что ему говорилось раньше, то есть о том, что противнику на Востоке нанесено поражение и что он никогда больше не сможет поднять голову. В первый период сила морального воздействия пропаганды была обусловлена военными успехами. Пропаганда питалась победами на фронтах, а также тем, что немецкие сухопутные армии находились далеко за пределами родины. Пропаганда видела свою главную задачу в том, чтобы разъяснить немецкому народу справедливость этой войны и доказать ее превентивный характер. Сейчас трудно сказать, выполнила ли она тогда эту задачу. Высокий моральный дух народа в период частых военных побед является столь же слабым доказательством успешного выполнения этой задачи, как и все послевоенные высказывания перед любым международным форумом или субъективное мнение отдельных лиц. Сводки германского верховного командования [533] считались в то время вполне надежными не только в нейтральных, но даже и во враждебных странах.

Второй этап развития германской пропаганды, с точки зрения ее тактики, является, вероятно, самым интересным. К этому периоду относятся уже упомянутые “споры” Фриче с пропагандой противника, немалую роль на этом этапе сыграли и еженедельные передовицы Геббельса в газете “Дас Рейх”. Эти статьи во многих отношениях представляли собой нечто новое в пропаганде. Они создавали впечатление, будто правительство совершенно открыто и непринужденно беседует с каждым немецким гражданином о самых щекотливых вопросах политической и военной обстановки и разрешает ему иметь в этом вопросе свое собственное мнение. В своих выступлениях министр пропаганды использовал и известные ему сообщения пропаганды противника, успевшие проникнуть в народ. Он анализировал всяческие распространяемые в народе слухи и в определенных случаях позволял себе намеренно сгущать краски. Стиль и тон правительственных передовиц существенно отличались от стиля и тона прочих выступлений прессы и обзоров радиокомментаторов, которые “создавали общественное мнение”. Если в первых своих статьях, осенью 1941 года, Геббельс обращался к представителям высших слоев немецкого населения, которые относились к примитивной пропаганде, разумеется, более критически. то с течением времени он стал приспосабливать содержание своих статей к интересам более широких слоев народных масс. Широкой гласности статей способствовала регулярная передача их по радио. Между прочим, текст одного из первых выступлений Геббельса распространялся среди населения в виде приложения к продовольственным карточкам.

Кино

К этому же этапу относится и демонстрация уже давно подготовленного, но не выпускавшегося на экраны фильма “Фридерикус”. Фильм должен был показать, как Фридрих Великий, несмотря на все неблагоприятно для него сложившиеся обстоятельства, упорством и настойчивостью добился победы, которая долгое время казалась невозможной. Кадры, на которых король был изображен в дырявых ботинках, долго не сходили со страниц прессы. С этого времени фронтовые репортажи становятся еще более реалистичными, [534] а еженедельные обозрения впервые помещают фотографии убитых немецких солдат.

Пропаганда путем критического анализа своих действий была рассчитана на то, чтобы убедить народ в необходимости войны, заставить его внутренне ожесточиться и сделать его невосприимчивым к неудачам на фронте.

Переход к третьему этапу — к пропаганде путем внушения страха — был вызван предчувствием близкого поражения Германии. Этот этап начинается с момента вторжения союзников в Европу летом 1944 года. Теперь уже немецкая пропаганда могла рассчитывать только на чудо. Она пыталась мобилизовать для оказания сопротивления противнику последние силы народа, внушая ему страх и ужас поражения. Возможности в этом отношении были огромны. Обширный материал для пропаганды ужасов поражения давали безжалостные бомбардировки противником наших городов. Большое количество аргументов представляли министерству пропаганды и сама политика западных держав и ставшие известными послевоенные планы. В этой атмосфере появилась и получила большое распространение поговорка: “Радуйтесь войне, ибо мир будет страшным”. Может быть, ее придумал сам Геббельс, кто знает. Но именно в этот момент многие немцы открыто или тайно поверили в существование у Германии какого-то чудодейственного оружия.

На последнем этапе у немецкой пропаганды появился еще один лозунг: “Победа или Сибирь!” Он возник так. Когда в рядах немецких солдат окончательно сложилось убеждение, что война скоро закончится, американцы из опроса пленных заключили, что многие немецкие войска воюют так ожесточенно только потому, что не хотят быть отправленными в качестве пленных в Америку, опасаясь, что из-за океана им будет труднее вернуться на родину. Это заставило американцев быстро уничтожить сотни тысяч пропагандистских листовок, изображавших немецких пленных на пути в Америку, и заменить их новыми листовками, в которых объявлялось, что пленные немцы отныне не поедут в Америку, а будут содержаться в лагерях на территории Западной Франции. Немецкая пропаганда немедленно опубликовала эту листовку как “доказательство” того. что теперь всех немецких пленных будут передавать русским [535] и угонять в Сибирь. Эта пропагандистская дуэль не принесла успеха ни одной из сторон. Листовки с красной надписью также не побудили ни одного немецкого солдата перейти на сторону противника, а лозунг “Победа или Сибирь!” вызвал у них чувство недоверия, потому что они никак не ожидали от западных держав применения таких мер.

Карта разделения Германии

И все же, несмотря на то, что Геббельс пустил в ход все средства пропаганды с целью доказать стремление противника уничтожить немецкий народ, он не решился опубликовать полученную в Берлине летом 1944 года карту предполагаемого раздела Германии. Эта карта была перепечатана из одной турецкой газеты, она иллюстрировала первый проект разделения Германии на три зоны. Согласно этому проекту, Берлин, разделенный на три сектора, должен был находиться в центре английской зоны оккупации. Геббельс опасался, что с опубликованием такой карты немецкое население восточных провинций начнет переселяться на территорию будущей американской или английской зоны и следствием этого явится огромный беспорядок на транспорте, что отнюдь не способствовало бы усилению сопротивляемости Германии.

На основании опыта тех лет можно сделать вывод, что большая часть немецкого народа не верила собственной пропаганде в отношении судьбы Германии после войны, и в том разочаровании, которое немецкий народ испытал впоследствии, в общем повинна сама немецкая пропаганда.

Вред расистских лозунгов

Угроза, шедшая с Востока, дала немецкой пропаганде новые отправные пункты. Но поскольку эта опасность воспринималась народом инстинктивно, соответствующая реакция могла произойти и без всякого участия пропаганды. Здесь решающим оказалось действие бумеранга, вызванное всей пропагандой предыдущих лет, которая в дни побед твердила немцам о том, что советский человек является “представителем низшей расы”, а в период отступления и военных неудач значительно ослабила силу сопротивления немецких войск. Использование расистских лозунгов явилось одной из грубейших ошибок немецкой пропаганды, нанесшей большой вред Германии как в дни побед, так и в период поражения. Вместе со всеми другими ошибками \536 — схема\ [537] нашей политики в оккупированных восточных областях и неправильным обращением с той частью русского населения, которая благосклонно относилась к Германии, ошибки немецкой пропаганды привели к тому, что сегодня русский народ почти не поддается западной пропаганде и американцы вынуждены вести холодную войну в условиях продолжающегося влияния этих наших и своих собственных упущений.

Результаты пропаганды

Вопрос о том, насколько успешной была немецкая пропаганда, по меньшей мере неуместен, потому что мнения, которые складывались у немецких солдат и гражданского населения на разных этапах войны, ни в коем случае не отражали действий немецкой пропаганды. Поэтому, если известный радиокомментатор Би-Би-Си Линдлей Фрейзер говорит о “полной победе пропагандистов над немецким народом”{155}, то это верно только с большими оговорками. Немецкая пропаганда апеллировала главным образом к чувствам, задевающим сердце и душу народа, то есть к немецкому национализму, к готовности народа к самопожертвованию, к его вере в своих руководителей и преданности своим властям, равно как и к его солдатским добродетелям. Именно эти чувства проявлялись почти во всех областях общественной и частной жизни немецких людей. О том, что эти идеалы и чувства стали средствами обмана, большая часть немцев узнала слишком поздно. И возникшее вследствие этого глубокое разочарование породило еще большее недоверие к пропаганде.

Но следует отметить, что жертвой злоупотребления идеями стал не только немецкий народ. Так, например, один из тезисов немецкой пропаганды о создании Великой германской империи был подхвачен молодежью других европейских стран, о чем свидетельствуют судебные процессы, проходившие там после войны. Стремление молодежи избавиться от европейской разобщенности народов было использовано немецкой пропагандой в своекорыстных политических целях. [538]

Преступление - поздно сообщили о приближении Красной Армии

Самое тяжкое преступление немецкой пропаганды перед своим народом заключалось в том, что в конечной фазе войны она не только неправильно сообщала о положении на фронтах, но и делала это с большим промедлением. Многие тысячи людей, живших в восточной части Германии. могли бы своевременно спастись и не были бы застигнуты противниками врасплох, если бы официальные информационные сообщения были правдивыми. Такой образ действий в военном отношении не имеет никакого смысла. Постоянно продвигавшимся вперед войскам противника подобные немецкие сообщения не могли принести ни пользы, ни вреда, тем более, что немецкие части и соединения, которые не потеряли еще связь друг с другом, были вполне осведомлены о действительной обстановке на фронте. В том же случае, когда войска оказывались в окружении, они действовали на собственный страх и риск. По поводу обстановки тех дней Геббельс, выступая на пресс-конференциях, говорил, что пропаганда должна приложить максимум усилий, чтобы пережить всего лишь несколько ближайших трудных недель, пока новое оружие существенно не изменит обстановки. То, что сейчас остается в тылу у противника, говорил он, будет освобождено позднее, а пока оно может и там приносить пользу немецкой армии. (В связи с этим следует вспомнить о его призывах к партизанской войне.) Но хаос, созданный паникой, нельзя устранить никакими мерами, поэтому все, что тогда говорилось, напоминало скорее азартную картежную игру, чем пропаганду, а народу, который внутренними и внешними событиями был доведен до своего рода фанатического исступления, уже не могли помочь ни вера, ни неверие.

Для успеха пропаганды немалое значение имеет и поведение противника. В критические моменты войны вплоть до самых последних дней оно иногда играло решающую роль. Бомбардировка немецких городов{156}, требование безоговорочной [539] капитуляции (которую пропаганда союзников всячески замалчивала, а немецкая пропаганда, наоборот, сделала своим основным аргументом), план Моргентау, а также далеко не двусмысленные намеки на судьбу, которая ожидает немецкий народ после войны, и не в последнюю очередь дружеские отношения между западными державами и Советским Союзом — все это являлось козырем в руках немецкой пропаганды, которым она пользовалась весьма гибко. Не допусти союзники некоторых психологических ошибок, немецкая пропаганда не смогла бы воодушевить народ на такие достижения.

Решающее влияние на волю немецкого народа к сопротивлению оказали события на Восточном фронте. События, связанные с продвижением Красной Армии по территории Германии, имели настолько законченный характер, что абсолютно не нуждались в какой-либо оценке со стороны немецкой пропаганды. И хотя она всеми своими средствами пыталась реагировать на это трагическое событие, поведение войск и гражданского населения определялось непосредственно самим ходом событий, а никак не пропагандой.

Американские исследования - опросы пленных

Поскольку мы не располагаем надежными статистическими данными, постольку оценить пропаганду побежденного народа после всех его успехов и неудач, тем более что как раз в этой области всегда превалирует личное мнение, представляется весьма трудным делом. У нас, однако, имеется множество анкетных данных, составленных в конце войны американским Division of Psychological Warfare{157} путем опроса немецких военнопленных для получения более точной картины морально-боевого духа немецких войск.

Задача этих опросов состояла в том, чтобы установить, как немецкие солдаты реагировали на отдельные сообщения пропаганды союзников.

Это позволяло сделать соответствующие выводы о доходчивости и целесообразности собственной пропаганды и пропаганды противника. [540]

РЕЗУЛЬТАТЫ ПИСЬМЕННОГО ОПРОСА ПЛЕННЫХ, ПРОВЕДЁННОГО АМЕРИКАНСКИМ ОТДЕЛОМ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ (в %)

Вопросы и ответы		Время взятия в плен
			26-28 06.1944	1-17 07.1944	1-10 08.1944	1-10 09.1944	09. 1944*	10. 1944*	15-30 11.1944	1-14 01.1945	03.1945
Количество опрошенных			363	155	160	643	634	345	453	324	388
1	Да		67	57	68	65	60	42	64	62	31
	Нет		18	27	17	19	24	43	22	30	52
	Без ответа		15	16	15	16	16	15	14	8	17
2	Да		42	37	49	27	—	—	51	39	10
	Нет		38	49	29	51	—	—	30	47	83
	Без ответа		20	14	22	22	—	—	19	14	7
3	Да		—	—	52	38	46	28	50	44	11
	Нет		—	—	11	39	33	57	27	42	78
	Без ответа		—	—	37	23	21	15	23	14	11
4	Да		16	13	36	28	21	18	—	—	—
	Нет		75	81	51	61	67	74	—	—	—
	Без ответа		9	6	13	11	12	8	—	—	—
5	Да		37	44	66	49	48	33	53	47	14
	Нет		35	37	15	37	32	52	29	40	77
	Без ответа		28	19	19	20	20	15	18	13	9

ВОПРОСЫ:

1. Доверяете ли вы Гитлеру?

2. Считаете ли вы возможным изгнать союзников из Франции? (В марте 1945 года вопрос следует читать ...изгнать ...из Западной Германии?)

3. Верите ли вы в то, что Германия выиграет войну?

4. Верите ли вы, что после войны немецкий народ должен будет держать ответ за совершённое в ней?

5. Верите ли вы, что Германия имеет секретное оружие, которое может решающим образом повлиять на исход войны? [541]

Ответы на поставленные вопросы показали, что, несмотря на шок, пережитый немцами при вторжении союзников в Европу, свыше 40% пленных верило, что изгнание союзников из Франции было тогда еще вполне осуществимым делом. В ноябре, то есть во время активизации действий немецких войск, процент верящих достиг 50 в январе снова составил 40 и затем стал быстро падать. Характерно, что из опрошенных в августе 1944 года военнопленных более половины верило в конечную победу Германии; по мере того как положение становилось все более критическим, их число сокращалось, затем в ноябре снова поднялось до 50%. Уже в январе 1945 года количество уверенных в победе Германии составляло 40% числа опрошенных. Согласно этому американскому документу, число веривших в полководческий гений Гитлера составляло около 60%, в ноябре эта цифра увеличилась и затем снизилась до минимальной величины (примерно 30% всех опрошенных). В то, что Германия получит чудодейственное оружие, верила половина всех опрошенных с ноября по январь.

Доверие к Гитлеру и вера в чудесное оружие часто находились в вопиющем противоречии с обстановкой на фронтах. Моральный дух немецких солдат часто поднимался именно тогда, когда на фронте наступало самое отчаянное положение и спастись можно было только чудом.

Поэтому весьма своеобразным в пропагандистской войне явилось то, что западным державам не удалось использовать определенные критические моменты и своей пропагандой сломить моральный дух немецкого солдата. Надежда на чудо, а также сознание нелогичности политического поведения противника были у немцев вплоть до самого конца войны настолько сильными, что заглушали у них всякое желание верить пропаганде противника.

Страх перед местью и расплатой, готовившейся западными державами немецкому народу, был, как отмечают различные материалы американской статистики, сравнительно небольшим. Утвердительно на этот вопрос отвечало не более 20% опрошенных. Американцы объясняют это обстоятельство верой широких масс немецкого народа [542] в порядочность и честность американцев и англичан{158}. Результаты подобных опросов на первый взгляд противоречат существовавшему ранее мнению, что военная пропаганда союзников в значительной степени способствовала укреплению воли немецкого народа к сопротивлению и этим самым затягивала войну. Действительно, многое из того, что было сделано американцами и что Запад расценивал как измену общему делу, ожесточило большую часть немецкого народа и вызвало в нем стремление к сопротивлению. Подавляющее большинство немецкого народа, несомненно, не могло представить себе политику, которую западные державы будут проводить после 1945 года, и считало предостережения Геббельса сильно преувеличенными. В этом противоречии между надеждой и реальностью и заключается вообще весь трагизм данного этапа пропаганды.

Надежды на ссору врагов

Доверие к Гитлеру было отмечено даже у таких военнопленных, которые давно отказались от веры в победу Германии и в силу нового секретного оружия. Эти солдаты все же думали, что Гитлеру удастся найти какое-либо политическое средство, чтобы смягчить тяжесть поражения. В большинстве своем они верили в то, что между западными державами и Советским Союзом произойдет разрыв, который должен будет коренным образом изменить политическую и военную ситуацию. Эта вера была обусловлена всем образом мышления немцев, которые не могли себе представить, что “их фюрер” не сможет найти выхода из создавшегося положения и допустит полное поражение Германии и что англичане и американцы смогут отдать в руки СССР всю Центральную Европу. Как только эта вера рухнула, перед пропагандой встали совершенно новые проблемы.

Целью другого опроса, проведенного американцами среди военнопленных, было установить, какие сообщения фронтовой пропаганды союзников оказывали на немецких солдат наиболее сильное влияние. Большинство ответов сходилось на том, что нападки на политический режим и на видных политических деятелей Германии не имели почти [543] никакого успеха. О своей реакции на эту пропаганду заявили лишь около 5% всех опрошенных{159}.

Пропаганда в будущем

Нет никакого сомнения в том, что после войны пропаганда стала нести на себе самую большую нагрузку. В первую мировую войну пропаганда превратилась в оружие, при помощи которого была сломлена сила сопротивления центральных держав Европы и значительно ускорено окончание войны. Однако это осуществлялось за счет тех средств, которые впоследствии поставили под сомнение всю пропаганду вообще. Во второй мировой войне методы и средства пропаганды были совершенно иными. По общей оценке специалистов всех стран, пропаганда на этот раз сильно способствовала затягиванию войны. Она уже потеряла характер наступательного оружия, позволявшего раньше ускорять ход войны, и превратилась в средство обороны и оттягивания конца войны.

В течение двух мировых войн пропаганда настолько подорвала у людей всякое доверие к себе, что сейчас народы оказались почти невосприимчивыми к любой пропаганде извне. Мирному сосуществованию различных государств мешает в настоящее время то, что в каждом народе под влиянием собственной пропаганды сложились уже определенные представления о других народах, которые сейчас положены в основу политического курса любой страны. Призыв к борьбе против режима, а не против народа во второй мировой войне уже не находил почти никакого отклика. Поэтому он окончательно исчез из лексикона [544] современной пропаганды. Вера во всемогущество пропаганды пропала, и поэтому теперь пропаганда должна не только решать свои насущные задачи, но и одновременно освобождаться от присущих ей традиций. Американские специалисты холодной войны выразили это следующим образом: “Пропаганда практически только тогда обречена на провал, если она внешне похожа на пропаганду”.

Сила стереотипов и предрассудков.

Современную обстановку, сложившуюся на идеологическом фронте, невозможно облегчить или изменить обычными средствами пропаганды. Политическая пропаганда находится в состоянии кризиса и ищет новых путей. Ее старое оружие пришло в негодность, а основные понятия большей частью отмерли. Если она и продолжает еще пытаться воздействовать на идеологию противника, используя радио и т. п., то ни для кого не является секретом, что средства, затрачиваемые на это, ни в коей мере не оправдываются получаемыми результатами. Наряду с признанием исключительного положения, в котором сейчас находится пропаганда, направленная против тех, кто должен был бы поддаться ее влиянию, бесспорным остается факт, что сегодня пропаганда более необходима, чем когда бы то ни было. Мы не сможем сейчас назвать ни одного сколько-нибудь значительного политического или экономического события, которое не сопровождалось бы мероприятиями пропагандистского характера. Правда, при этом у нас нет еще единого мнения относительно того, что понимается под словом пропаганда. Пропасть между знанием и незнанием, между различными ступенями экономического развития отдельных стран, а также ложные представления о соседних странах составляют иногда причину социального и политического напряжения в мире, который благодаря огромному развитию транспорта стал слишком тесным для того, чтобы отдельные народы могли жить по соседству, не замечая друг друга.

Средства связи, эти инструменты человеческого общения, за последнее время невероятно усовершенствовались. Они имеются в арсенале любого народа. Вопрос заключается только в том, для каких целей они используются: то ли для укрепления взаимопонимания между народами, то ли для разжигания взаимной ненависти. Развитие телевидения открывает перед нами безграничные перспективы как для правильного применения этих средств, так и для [545] злоупотребления ими со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Мы знаем, что идеологическое поражение является самым тяжелым и что восстановить прежнее положение в сознании людей неизмеримо труднее, чем восстановить разрушенные бомбардировкой города. Но как бы то ни было, а восстановление взаимного доверия является единственным средством преодолеть последствия прошедшей войны и избежать ужасов новой. За ложь в пропаганде и за искажение истины народы заплатили слишком дорогой ценой, чтобы снова браться за них в будущем. [546]

 

-- Д-р Ганс Латернзер. Вторая мировая война и право

Могли ли процессы над военными преступниками создать новое международное уголовное право?

Когда Черчилль 25 октября 1941 года заявил, что расплата за военное преступление, в котором обвиняется германское правительство, является одной из главных задач антигитлеровской коалиции, никто еще не мог предугадать, какая форма расплаты будет выбрана в случае военного поражения Германии.

… Судебная ответственность за военные преступления была впервые провозглашена в Заявлении девяти европейских эмигрантских правительств, сделанном в Лондоне 13 января 1942 года, и объявлена непременным условием окончания военных действий. Осенью того же года Черчилль и Рузвельт объявили, что все лица, ответственные за военные преступления, должны будут предстать перед правосудием тех стран, в которых они совершали свои преступления. Советское правительство также присоединилось к этому заявлению.

Замечания о несовершенстве права.

Почти все, кто с 1945 года обвинялся в военном преступлении правовыми органами победивших наций, на самом деле совершали их либо по приказу своего начальника, либо на основании распоряжений своего правительства.

История военного права.

… В Германии, как уже было сказано, продолжало существовать мнение, что после военного права решающее значение имеет военная необходимость.

Заложники и право.

Выполнение приказа

Почти все действия, за которые немецкие солдаты после второй мировой войны предстали перед трибуналами стран-победительниц, совершались на основании приказов немецкого верховного командования и руководителей германского государства. Это придает приказам и действиям, связанным с их выполнением, особое значение.

Все солдаты и офицеры вплоть до командующих крупными войсковыми объединениями находятся в положении подчиненного. С одной стороны, они обязаны выполнять приказы своих начальников. Если они не сделают этого, то на основании законов военно-уголовного права они будут наказаны самым строгим образом. Без этого принципа не могут существовать никакие вооруженные силы. С другой стороны, солдат, как и его начальник, обязан подчиняться общим законам, которые запрещают ему совершать преступления. Конфликт, в который попадает солдат, когда ему дается противоречащий законам приказ, может быть разрешен по-разному: либо безоговорочным подчинением воинскому приказу, либо осознанием того, что и солдат должен выполнять лишь те приказы, которые не противоречат общим законам. Между этими двумя крайностями на практике могут быть и любые средние решения.

…

Государственные законы многих стран в основном сходятся на признании того, что солдат, который подчиняется явно преступному приказу, несет уголовную ответственность.

 

-- Вальтер Людде-Нейрат. Конец на немецкой земле

…Война на Западе никогда не была популярной в Германии. Ее воспринимали как несчастье, в которое Германия попала абсолютно помимо ее воли. Лишь в ходе самой войны руины немецких городов и невинные жертвы воздушных бомбардировок вызвали у немецкого народа ожесточение и ненависть к западным державам, главным образом к руководителям западных держав, а также к летчикам, совершавшим террористические налеты на Германию. Немцы никогда не испытывали ненависти к американским и английским солдатам, от которых они ожидали гуманного [573] обращения. Таким образом, когда население Германии почувствовало себя обманутым в своих надеждах, воля немцев к сопротивлению, закалявшаяся на протяжении многих лет, превратилась, не выдержав напряжения, в покорность и готовность капитулировать.

Война на Востоке, напротив, с самого начала рассматривалась почти всем народом как роковая национальная необходимость. Она вылилась в такие формы, которые противоречили всем человеческим законам. Поведение советских войск на немецкой земле действительно было таким, каким его рисовала немецкая пропаганда. Здесь никто и не помышлял о плене: все думали только о том, как спастись бегством. Характерно, что с начала 1945 года все население Западной Германии стало считать неоправданным безумием каждый следующий день войны, в то время как миллионы немцев на Востоке страстно ожидали ее продолжения по крайней мере до тех пор, пока они сами не скроются от русской опасности. Это различное отношение немецкого народа к войне значительно повлияло на течение конечной фазы войны.

…

Попав весной 1945 года в жестокие противоречия между приказом и совестью, присягой и личными интересами, выполнением долга и самосохранением, солдаты немецкой армии начали падать духом. Увеличилось количество дезертиров и таких, которые при первой возможности были готовы сдаться в плен. Путем террора, военно-полевых судов и драконовских законов Гитлер, рейхскомиссары по обороне страны и некоторые командующие войсками стремились всячески задержать падение морального духа немецкой армии.

Уроки тотальной войны

Гитлер не хотел тотальной войны. Но он все-таки развязал ее, сделав предварительно совершенно неправильную оценку политической обстановки. Переоценив свои возможности и недооценив военные возможности противников, он раздул ее в 1941 году в мировой пожар. Самым подходящим моментом для отыскания германским руководством какого-либо политического выхода и для мобилизации всех экономических и военных ресурсов мог быть только момент провала “молниеносной войны” в России и вступления в войну Америки.

Тактика “выжженной земли”

Еще более тяжелыми для Германии оказались последствия тотальной войны в другой области. Дело в том, что если все последствия организационных мероприятий должны были прекратиться вместе с окончанием войны, то мероприятия по разрушению мостов и промышленных предприятий подрывали жизнь страны на очень долгое время.

Тактика “выжженной земли” в несколько смягченной форме, в какой она применялась немцами в конце войны на своей территории, имела уже исторические прецеденты. Пожар в Москве в 1812 году, разрушения, имевшие место в американской войне Севера и Юга, опустошительное отступление немцев на позиции Зигфрида в 1918 году, разрушение англичанами французских портов в проливе Ла-Манш в 1940 году и взрывы, сопутствовавшие отходу немцев из Северной Норвегии в 1944 году, — все эти случаи применения тактики “выжженной земли” получили ввиду особых обстоятельств или своего исключительного успеха полное признание истории.

Когда осенью 1944 года боевые действия были перенесены на территорию Германии, перед командованием встала трагическая, но в военном отношении совершенно законная необходимость всеми путями затруднить противнику продвижение вперед и не дать ему возможности использовать в своих интересах важнейшие военные объекты. Это создавало для немецких войск кое-какое военное преимущество и позволяло надеяться на менее катастрофический исход войны.

Однако в марте 1945 года, когда Гитлер лично отдал последние и очень строгие приказы, предписывавшие [577] разрушать все, всякая надежда была потеряна. Дело в том, что эти распоряжения выходили далеко за пределы необходимого. Поэтому верховное командование, стремясь смягчить действие приказов Гитлера, издало специальную директиву о порядке их выполнения. Директива сильно ограничивала первоначальные приказы Гитлера и предусматривала не разрушение, а временное выведение из строя важных военных объектов.

Было ли бессмыслицей продолжать борьбу?

Главной проблемой для каждого немца на исходе войны был вопрос о целесообразности продолжения борьбы. Сравнительно гуманным концом первой мировой войны мы обязаны главным образом прозорливости нашего военного руководства. От руководства Третьего рейха такой прозорливости ожидать было, разумеется, нельзя, потому что оно находилось в совершенно иных условиях. Вместо обычных умеренных военных целей противник поставил своей целью уничтожение. Вместо обещаний Вильсона, которым никогда не суждено было осуществиться, немецкому народу теперь грозили планом Моргентау, а вместо спокойного тыла на востоке Германию подстерегала смертельная опасность. В таких условиях ни руководство, ни население не строили себе никаких иллюзий о том, что принесет им безоговорочная капитуляция. Страх перед национальной катастрофой был у многих значительно большим, чем страх перед теми страданиями, которые причиняет сама война. Отвратить или [578] хотя бы смягчить эту катастрофу стало единственной целью и движущей силой всей кампании 1944 года.

Гитлер - фанатик

Несмотря на это, германское командование и не помышляло о капитуляции. Для Гитлера, одержимого манией Пророчества, решающим была, вероятно, его непреклонная вера в свою миссию, а в каждом последующем ударе судьбы он видел только новое, еще более суровое испытание. Этому, однако, противоречит сказанное Гитлером без свидетелей одному из своих адъютантов перед катастрофой на Висле, сразу же после провала наступления в Арденнах. Подозревая, что он уже не может доверять никому, в том числе и Гиммлеру, Гитлер сказал, что “с нетерпением ждет того момента, когда сможет покончить с собой”. Эти слова заставляют нас предположить, что Гитлер полностью понимал безвыходность создавшегося положения, но почитал святым долгом держаться во что бы то ни стало.

Война до конца, пропаганда

Страшный призрак безоговорочной капитуляции изгонял у людей всякую мысль о собственном “спасении”, тем более что пропаганда без устали твердила о том. что грядущие поколения немецкого народа станут спрашивать [579] не о том, какие были потери и как долго длилась война, а о том, все ли средства были исчерпаны, чтобы избежать подобного конца.

Столкновения американцев и русских?

Последней соломинкой, за которую еще можно было ухватиться, был “развал коалиции союзников”. Утверждали, например, что союзников связывает только враждебное отношение к Германии и что при встрече их фронтов коалиция распадется. Насколько близки к действительности были эти предположения, можно было увидеть из того, что при встрече русских и американских войск 25 апреля в районе Торгау, происшедшей уже после смерти Рузвельта, скончавшегося 12 апреля, не все обошлось благополучно; это еще раз подало Гитлеру слабую надежду. А Гиммлер ровно за день до капитуляции заявил даже, что со своими отрядами SS он не более чем через три месяца “выровняет чаши на весах”.

Поражения на Востоке

С вступлением русских войск в Германию война приобретала для них совершенно новый смысл — спасение населения восточных областей Германии.

Трагедия Восточной Германии

Размеры угрозы, нависшей над Восточной Германией, яснее, чем кто-либо другой, видел начальник генерального штаба генерал-полковник Гудериан. С тех пор как после покушения на Гитлера (20 июля) на него была возложена ответственность за весь Восточный фронт, он с необыкновенным упорством, энергией и гражданским мужеством пытался создать необходимые предпосылки для отражения русского штурма. И винить его за неудачу, конечно, нельзя. Он ничего не мог поделать с Гитлером, который в своей стратегической концепции стремился во что бы то ни стало отыскать нужный ему для продолжения войны гласис{164} и вырвать инициативу из рук противника на Западе. С отчаянием игрока Гитлер [580] пожертвовал ради этой бессмысленной затеи все силы и резервы, в которых так нуждался Восточный фронт. Таким образом, он стал основным виновником трагедии на востоке Германии.

Значит, Гитлер передал резервы на Западный фронт?

Интересно, что население этих областей чувствовало себя в безопасности вплоть до самого последнего дня.

Русских страшно боялись и бежали от них

Пробуждение было ужасным. Во многих населенных пунктах ничего не подозревавшие люди были застигнуты советскими войсками врасплох. Русские буквально упивались своей победой, а перед ними катилась волна ужаса и панического страха. Только теперь оживились дороги Восточной Германии. Несмотря на жестокий холод, население пыталось бежать, унося с собой свое имущество. Многие колонны беженцев были смяты и уничтожены русскими. Другие после нескольких недель ужасных скитаний также оказывались в руках русских где-нибудь между Вислой и Эльбой. Когда путь отступления на запад вдоль берега залива Фришес-Гафф был прегражден выходом русских к Эльбингу, колонны беженцев двинулись по льду залива и, понеся большие потери, вышли на косу Фрише-Нерунг. По ней под обстрелом авиации и артиллерии противника бесконечный поток беженцев устремился на запад, через низовье Вислы, Западную Пруссию, Померанию в Мекленбург и Шлезвиг. Но и этот путь отступления в начале марта был перерезан ударом русских на Померанию. Для спасения оставался только один путь — море. С самого начала этого “великого бегства” все военные и торговые корабли были брошены на эвакуацию беженцев из Кенигсберга, Пиллау, [581] Данцига, Готенхафена, Хеля, а позже и из портов Померанни.

На суше было не лучше: по дорогам между Одером и Эльбой шли сотни тысяч людей. Поэтому Дениц, ставший 30 апреля преемником Гитлера, продолжал оттягивать конец войны, чтобы дать возможность беженцам и отступающим войскам уйти за линию фронта западных союзников. Однако некоторых из них американцы не пустили на занятую ими территорию за Эльбой.

Изгнание немцев из Чехии и Польши

Трагедия Восточной Германии не закончилась капитуляцией. Поляки и чехи с согласия союзников насильственно выгнали всех оставшихся немцев из своих домов и потребовали их выселения в и без того переполненную народом и сильно сократившуюся территорию, оставшуюся от прежней Германии.

Можно ли было избежать катастрофы в Восточной Германии?

Могли сдержать фронт при затишье со стороны Запада. Но.

… Вероятнее всего, что Эйзенхауэр, одержимый тогда идеей крестового похода, добился бы безоговорочной капитуляции и на Восточном фронте, как он сделал это 7 мая 1945 года в Реймсе{165} на Западном. Тогда, разумеется, трагедия на [582] Востоке приняла бы другие формы, а в руки русских попало бы значительно меньшее количество немцев.

Безоговорочная капитуляция

Национал-социализм изобрел легенду об "ударе в спину" и сделал ее важнейшей составной частью своей пропаганды. Причину поражения нацисты видели не в истощении военного потенциала Германии, а в "измене тыла". Они были убеждены, что и преждевременная капитуляция была обусловлена слабостью командования. Из этих убеждений впоследствии возникло то самое "никогда", которое Гитлер вбивал немецкому народу и вооруженным силам на случай, если встанет вопрос о капитуляции. [583]

легенда об "ударе в спину"

Наследник фюрера боролся против распространения большевизма

Об этом завещании его преемник Дениц узнал лишь через несколько месяцев в камере Нюрнбергской тюрьмы. Однако, когда 30 апреля 1945 года на него были возложены обязанности рейхспрезидента и предоставлена полная свобода действий, о чем он узнал по радио, Дениц подумал, что Гитлер просто уходит в отставку, дабы "не мешать капитуляции". Поэтому свою задачу Дениц понял совершенно не так, как ее представлял себе Гитлер.

Это недоразумение, однако, почти не повлияло на события последней фазы войны. Теперь Дениц нес ответственность не только перед своей совестью, но и перед своим народом. Он выбрал путь. который считал наиболее правильным. Приняв на себя командование всеми вооруженными силами, он решил как можно скорее окончить войну, чтобы не допустить новых бессмысленных жертв с обеих сторон. И все же согласиться с одновременной безоговорочной капитуляцией на всех фронтах, как этого требовал противник, он не мог. Не мог. потому что на Востоке капитуляция привела бы к потере новых миллионов немцев. А его целью было спасти их. Он заявил об этом 1 мая в своем обращении по радио к немецкому народу вполне открыто: "...я считаю своей первой задачей спасти немецких людей от уничтожения [584] наступающими войсками большевиков. Вооруженная борьба продолжается сейчас только ради этой цели. Пока и поскольку англичане и американцы будут мешать нам выполнять эту задачу, до тех пор мы будем бороться и против них. При этом англо-американцы станут продолжать войну уже не ради собственных интересов, а за распространение в Европе большевизма...”

Горькую истину этого заявления западные союзники в то время еще не понимали.

Было 2 акта капитуляции

Ни отчаянное положение немецких беженцев, ни уверения немцев в том, что капитуляции на Востоке не допустят сами воюющие там немецкие солдаты, не могли заставить Эйзенхауэра отменить принятое им политическое решение. Он настаивал на немедленной безоговорочной капитуляции немцев на всех фронтах, в том числе и на русском. Но для германского командования принятие этого требования было равносильно “измене войскам Восточного фронта”, поэтому оно упорно стояло на своем. Тогда Эйзенхауэр стал на путь запугивания, грозя немедленно и наглухо закрыть демаркационную линию для каждого немца и возобновить воздушные бомбардировки неоккупированных еще городов Северной Германии. 7 мая в 2 часа 41 мин. ночи Иодль от имени германского верховного командования подписал безоговорочную капитуляцию всех германских вооруженных сил как на Востоке, так и на Западе. 9 мая 1945 года в 0 часов по среднеевропейскому летнему времени акт о безоговорочной капитуляции немцев вступил в силу. Шестнадцатью минутами позже делегация главного штаба германских вооруженных сил. возглавляемая Кейтелем, подписала в Карлсхорсте вторичный акт о капитуляции, официально датированный 8 мая 1945 года.

До сих пор еще окончательно не выяснено, какой из этих актов является основным: подписанный в Реймсе или в Берлине? В то время как западные союзники и германское правительство рассматривали второе подписание акта о капитуляции только как “ратификацию” документа, подписанного в Реймсе, русские видели в нем нечто гораздо большее. Они [587] предприняли в Берлине основательную проверку положений о капитуляции и внесли в них некоторые изменения. Немецкие представители подписали эти измененные положения, ибо они нисколько не сомневались, что речь идет о чисто военной капитуляции.

Арест правительства Деница

23 мая 1945 года по приказу Эйзенхауэра, согласованному с советским верховным командованием, германское правительство было расформировано и арестовано. Арест был произведен военной полицией совместно с представителями 11-й английской танковой дивизии в самой недостойной и унизительной форме.

Еще задолго до ареста Дениц принял решение не уходить добровольно в отставку, так как это могло нежелательно отразиться на его авторитете. Он остался на своем посту, потому что пост главы правительства являлся воплощением незыблемости и суверенитета германской империи и потому что статья 51 Веймарской конституции юридически не допускала прекращения этой функции.

Правительство Деница просуществовало 23 дня. Несмотря на то, что оно было лишено всякой силы, ему удалось добиться, что:

1) окончанию войны, учитывая те условия, в которых оно проходило, сопутствовал удивительный порядок; беспокойства и различные эксцессы, вызывавшие лишние жертвы, наблюдались исключительно редко;

2) свыше двух миллионов людей успело в мае 1945 года достичь спасительных границ западных зон;

3) пожар войны не перебросился на оккупированные немецкими войсками области за пределами Германии: Норвегию, Данию и Голландию, которые были избавлены от последних актов насилия со стороны немецких войск, вызванных их отчаянным положением;

4) несмотря на поражение Германии, германскому народу было сохранено право на суверенность и целостность своего государства.

 

-- Проф. Гельмут Арнтц. Людские потери во Второй мировой войне (почти целиком)

…

В отношении потерь немецкого народа, то есть населения территории Германии в границах 1937 года и немцев из других стран, загнанных во все четыре оккупационные зоны, Федеральное статистическое управление на протяжении вот уже целого ряда лет стремится получить более точные цифры.{166} [594] [595]

Потери стран

СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА НАСЕЛЕНИЯ (В ТЫС.)

ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАН, УЧАСТВОВАВШИХ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

(КРОМЕ ГЕРМАНИИ И СОВЕТСКОГО СОЮЗА)

Страны	Население в 1938 г.	Естественный прирост с 1938 по 1947 г.	Естественная убыль за период с 1938 по 1947 гг.	Погибло на войне		Прочие потери населения[1]	Население в 1947 году
				Военнослужащих	Гражданского населения
Австрия	6653	1070	—872	—230	—104	512[2]	7029
Англия	47814	7360	—5220	—326	—62	87	49653
Бельгия	8386	1111	—960	—12	—76	62	8511
Болгария	6270	1350	—820	—10	—10	320[3]	7100
Венгрия	9200	1612	—1199	—140	—280	—5	9188
Голландия	8729	1929	—772	—12	—198	38	9714
Греция	7180	1610	—1040	—20	—140	—	7590
Дания	3794	750	—362	—0,4	—1	58	4239
Италия	43780	8590	—5600	—330	—80	—750[4]	45510
Люксембург	301	40	—31	—4	—1	16	289
Норвегия	2926	513	—269	—6	—4	—	3160
Польша	43800	4400	—3600	—100	—4200[5]	—7600[6]	23700
Румыния	19850	3620	—2910	—200	—260	—4350[7]	15750
Финляндия	3697	760	—434	—82	—2	—4	3935
Франция	41680	5844	—5741	—250	—350	422	41605
Чехословакия	15310	2656	—1823	—150	—215	—3515[8]	12263
Югославия	15490	3500	—1850	—300	—1400	260[9]	15700

[1] Перемещённые лица и т.д.(+); не возвратившиеся военнопленные (—) до 1947 г.

[2] Главным образом за счёт вселения немцев негерманского происхождения и 167 тыс. иностранцев.

[3] В связи с увеличением территории.

[4] В связи с уменьшением территории.

[5] К этому следует прибавить ещё 1,5 млн. человек, погибших во время восстаний в восточных провинциях Польши (теперь — территория СССР).

[6] Из них 3,6 млн. человек в связи с потерей территории на Востоке.

[7] Из них 4180 тыс. в связи с потерей территории.

[8] Из них 700 тыс. в связи с потерей территории.

[9] Сокращение населения на 440 тыс.ч еловек компенсируется приростом на 700 тыс. в результате увеличения территории.

Потери Германии в первой мировой войне

Потери Германии в первой мировой войне могут быть определены значительно легче, чем потери во второй мировой войне, ибо в конце последней немцы, проживавшие в восточных областях Германии и в других странах, были изгнаны оттуда, а все документы, акты и другие материалы — уничтожены. Затрудняет определение потерь и то, что все имперские ведомства прекратили свою деятельность, что большое количество немецких граждан оказалось угнанным на Восток и что совершенно неизвестна судьба немцев, пропавших без вести или находившихся в плену на Востоке. Поэтому все цифры, относящиеся к второй мировой войне, должны оцениваться с учетом вышеуказанных моментов. При этом, разумеется, такие данные, как численность населения в 1939 году и современная численность (вместе с рядом других показателей), позволяют сузить пределы ошибок до весьма незначительных величин.

Потери германских вооруженных сил убитыми и умершими от ран и болезней в 1914 — 1918 годах, включая дополнительные сведения об умерших (до 31 декабря 1933 года), составили 1 936 897 человек{167}. Из них на военно-морской флот приходится 34 836 человек, а на бывшие колонии — 1185 человек. Если к этому прибавить и 100 тыс. человек, пропавших без вести, то общие потери германских вооруженных сил в 1914 — 1918 годах составили 2 036 897 человек.

Количество гражданских лиц, погибших в Германии в результате военных действий во время первой мировой войны, не слишком велико, если принять во внимание, что во всем мире эти потери не превышают 500 тыс. человек. Таким образом, совершенно очевидной становится резкая разница между количеством гражданских лиц, убитых в первую и во вторую мировые войны.

Потери вооруженных сил всех остальных воюющих стран в первую мировую войну оцениваются в 7200 тыс. человек. Общие же потери человечества в войне 1914 — 1918 годов составили около 9700 тыс. человек. [597]

Потери Германии во второй мировой войне

Потери немецкого народа во второй мировой войне, вызванные непосредственно боевыми действиями, достигают примерно 6500 тыс. человек. Вооруженные силы Германии (в границах 1937 года) потеряли (все последующие цифры взяты из внушающих доверие источников) 3050 тыс. убитыми. Из них около 1650 тыс. зарегистрированы документально до октября 1946 года. Остальные 1400 тыс. приходятся на долю пропавших без вести и военнопленных. В конце 1946 года ожидалось возвращение в Германию 1900 тыс. военнопленных, однако количество пропавших без вести военнослужащих равнялось всего 1600 тыс. человек. По оценкам экспертов службы розыска, около 400 тыс. человек из общего числа военнопленных следует считать погибшими и 800 тыс. — умершими в плену. Таким образом, общие потери вооруженных сил убитыми и умершими в плену составляют 2650 тыс. человек. Остальная часть солдат — около 200 тыс. человек, находящихся в плену и пропавших без вести в Советском Союзе, — судя по позиции, занятой советским правительством, в Германию больше не вернется{168}.

К этому общему числу потерь следует прибавить и всех убитых солдат из судетских немцев и немцев, проживавших за пределами Германии, которые стали собственно немецкими гражданами только с 1944 года, когда им пришлось покинуть свой дом и перейти на территорию Германии (данные по Австрии в эти цифры не входят). Общее количество погибших немецких солдат негерманского происхождения составляет 200 тыс. человек. Таким образом, общая цифра потерь (только немцы) германских вооруженных сил во второй мировой войне равняется 3250 тыс. человек.

Потери среди гражданского населения Германии могут быть подразделены на потери, вызванные боевыми действиями, главным образом воздушной войной, и потери, [598] связанные с изгнанием немцев, живших в аннексированных впоследствии областях и за пределами Германии. О количестве убитых в результате воздушных бомбардировок имеется много весьма преувеличенных данных. Однако общая цифра жертв воздушной войны приближается к 500 тыс. человек, то есть к общей цифре потерь гражданского населения во всех странах в первую мировую войну. Необходимо при этом учесть, что в последнюю цифру включены только убитые из числа немцев, проживавших в теперешних четырех зонах оккупации, и что в нее не входят жители Восточной Германии, ставшие жертвами воздушных налетов во время эвакуации на Запад. По данным Госдепартамента США, один лишь налет на Дрезден 13 февраля 1945 года вызвал 250 тыс. жертв. В большом количестве потерь среди гражданского населения и заключается коренное изменение принципов ведения современной войны.

Несравненно большими и в связи с обстановкой более трагическими были потери среди гражданского населения восточных провинций Германии во время насильственного выселения в 1944-1946 годах; 1550 тыс. человек, пропавших без вести (за исключением лиц, перемещенных в Советский Союз), следует считать погибшими. Ориентировочная цифра в 1 млн. немцев, погибших во время изгнания их из Румынии, Венгрии, Югославии, Чехословакии и Польши, а также вывезенных в Советский Союз, лишь немного уступает предыдущей цифре. Таким образом, количество убитых и пропавших без вести среди немецкого гражданского населения составляет Свыше 3 млн. человек, то есть приближается к общей цифре потерь германских вооруженных сил. Оно будет еще большим и превзойдет потери вооруженных сил, если сюда прибавить 300 тыс. немцев (в том числе 170 тыс. немецких евреев), которые в годы войны лишились жизни в результате преследований расового, религиозного или политического характера, предпринимавшихся органами Третьего рейха. В вышеуказанные цифры потерь среди немецкого гражданского населения не включены, кроме того, потери немцев Поволжья и прочих групп немецкого населения, проживавших еще до войны в Советском Союзе. Этих данных невозможно получить даже путем приблизительного подсчета. [599]

Из 16,5 млн. немцев и лиц, относящихся к группам немецкого населения, проживавших до 1944 года в провинциях Германии, расположенных восточное Одера и Нейса, а также в Данциге, Мемеле, Польше, Румынии, Венгрии. Югославии и Чехословакии, около 2 млн. человек вначале задерживались противником в этих областях в принудительном порядке. Согласно последним приблизительным данным, количество немцев, оставленных поляками в неприкосновенности на территории управляемых ими восточных областей Германии, составляет 1120 тыс. человек, которые распределяются там следующим образом (в тыс. человек):

Восточный Бранденбург — 45

Силезия — 450

Померания — 175

Юго-Восточная Пруссия — 200

Западная Пруссия —140

Вартеланд — 110

В управляемой Советским Союзом северной части Восточной Пруссии немцев, по-видимому, больше не осталось.

Таким образом, в общей сложности потери немцев составляют 6,5 млн. человек. Значительная часть их — это люди молодого и среднего возраста, совершенно незаменимые в экономике страны. Из 2010 тыс. солдат и гражданских лиц, получивших ранения, большая часть стала инвалидами с ограниченной степенью пригодности. На территории одной лишь Германской Федеральной Республики живут ровно 2 млн. инвалидов войны; из них всего 470 тыс. потеряли трудоспособность менее чем на 25%.

Цифра 6,5 млн., как уже было сказано, определена по материалам самого различного происхождения. Поэтому следует особенно подчеркнуть, что отдельные статистические данные нуждаются в уточнении и фактическое число потерь может оказаться еще большим.

Потери других стран

Попытка сопоставить потери немцев с потерями всего остального мира наталкивается, как и в первую мировую войну, на большие трудности, заключающиеся в отсутствии точных данных о потерях Советского Союза. Поскольку в последней войне на его долю приходится значительная [600] часть людских потерь, а имеющиеся данные, в противоположность Германии, не опираются на фактические доказательства, возможность ошибок в общем результате не исключена. Эти цифры колеблются между 7 и 40 млн., причем четкого разделения потерь вооруженных сил и гражданского населения в них не существует.

потери СССР

По мнению Фрумкина{169}, который, как полагает Федеральное статистическое управление, располагает наилучшим из имеющихся в настоящее время материалов, все же наиболее достоверными данными являются данные полковника Калинова{170}. Находясь до 1949 года в аппарате Советской военной администрации в Берлине, этот полковник имел доступ к секретным советским документам. Калинов сообщил, что Советский Союз потерял убитыми 13,6 млн. человек; в том числе (в млн.):

Погибшими и пропавшими без вести — 8,5

Умершими от ран — 2,5

Погибшими в плену — 2,6

Из этих данных следует, что речь идет только о потерях советских вооруженных сил. Определить потери среди гражданского населения России можно опять-таки лишь приблизительно. Возможно, что общая цифра потерь, понесенных Советским Союзом в результате оккупации и вывоза рабочей силы, составившая, как указывал Сталин 13 марта 1946 года{171}, 7 млн. человек, вполне соответствует действительности, так как потери среди гражданского населения стран Восточной и Юго-Восточной Европы с 1939 по 1945 год составляют примерно 8010 тыс. человек{172}. По этим [601] данным, однако, нельзя судить о том, каковы были потери среди гражданского населения в восточных районах Польши, аннексированных Советским Союзом в 1939 году, и входят ли они в эти 7 млн. человек. Таким образом, 20 млн. человек — это наиболее приближающаяся к истине цифра общих потерь{173} Советского Союза во второй мировой войне.

В общем сумма потерь немецкого и русского (в широком смысле) народов составляет около 10% всего населения Германии и России. Еще большие общие потери понесли: Польша — 5,9 млн. человек и Югославия — 2 млн. человек (в 1938 году население этих стран составляло соответственно 34,8 млн. и 15490 тыс. человек).

Вооруженные силы Италии и Австрии потеряли 560 тыс. человек, гражданское население — 190 тыс. человек, а вооруженные силы западноевропейских союзников — 610 тыс. человек. Потери среди гражданского населения этих стран равны 690 тыс. человек. Вооруженные силы стран Восточной и Юго-Восточной Европы (без Советского Союза) потеряли убитыми 1 млн. человек. Выходит, что Европа лишилась во второй мировой войне (опять-таки без Советского Союза) 17,91 млн. человек.

Для сравнения укажем, что население Европы (без Советского Союза) в конце 1938 года равнялось 393.9 млн. человек, а в конце 1945 года — 377,45 млн. человек. В то же время естественный прирост населения составил 50,2 млн. человек, а сокращение населения в результате естественной смерти — 37,9 млн. человек. Таким образом, не будь войны и переселения народов, которое, впрочем, почти не влияло на рост населения, Европа за эти годы увеличила бы свое население на 12,3 млн. человек, а если еще принять во внимание все случаи абортов, вызванных тяжелыми условиями войны, то можно с уверенностью сказать, что население Европы превысило бы 410 млн. человек.

Население всех вышеперечисленных стран составляло в 1947 году 264 млн. 936 тыс. человек против 275 млн. 860 тыс. в 1938 году, то есть сократилось почти на 11 млн. [602] человек (более чем на 3,5%). Это сокращение произошло вследствие потерь вооруженных сил, составивших 2172 тыс. человек, гражданского населения — 7383 тыс. человек, а также вследствие прочих изменений в составе населения, вызванных войной и уменьшивших население Европы на 14 481 тыс. человек. В этот баланс потерь Европы не входят, однако, потери двух стран, понесших в последней войне основные потери в людях: Германии и Советского Союза (европейская часть).

Сравнение со странами, которые не участвовали в войне (Ирландия, Португалия, Швеция, Швейцария и Испания). показывает, насколько сильно изменилось население Европы в результате второй мировой войны. В 1938 году они имели население в 46 542 тыс., а в 1947 году — 49 715 тыс. человек, то есть за этот период оно увеличилось на 3173 тыс. человек, что составило больше 6,5%.

* * *

Вооруженные силы Соединенных Штатов Америки потеряли 229 тыс. человек убитыми, из них 174 тыс. на европейском и североафриканском и 55 тыс. на восточно-азиатском театрах военных действий.

На весь остальной мир, и в частности на Восточную Азию, приходится приблизительно 7,6 млн. убитых солдат и 6 млн. убитых среди гражданского населения. По самым последним данным, число убитых здесь достигает 13,8 млн. человек. Претендовать на абсолютную точность эта цифра, разумеется, не может уже потому, что в 1945 году война в Восточной Азии не была закончена (борьба продолжалась в Китае, Малайе и других странах), а также потому, что количество людей, умерших от чумы и пр., в сравнении с потерями в результате военных действий не поддается точному исчислению. К указанному выше общему количеству погибших необходимо прибавить также и всех пропавших без вести, число которых (смотри выше) без количества немцев, пропавших без вести, составляет около 5 млн. человек. Можно предположить, что по меньшей мере 3 млн. из них убиты.

Таким образом, общие потери, составляющие 55 млн. убитых, распределяются главным образом на три основных театра военных действий: европейский, русский и [603] восточно-азиатский. Если сопоставить цифры потерь с общим количеством населения и цифрами естественного прироста населения трех основных районов земного шара, то даже после вычета всех неевропейцев, убитых в европейской войне, перед нами предстанет картина биологического упадка западных народов, уже обессиленных в результате первой мировой войны. Сокращение рождаемости в годы войны также служит общему ослаблению Запада. Но настоящей трагедией западных стран является то, что они ослабли в ходе борьбы друг против друга.

Количество раненых (в первую мировую войну — 21,1 млн.) во второй мировой войне составило 35 млн. человек{174}. В обеих мировых войнах под ружьем побывало около 170 млн. человек, из них более чем 36 млн. погибло, а 5 млн. пропало без вести. Свыше 56 млн. человек было ранено. В этот же период в результате боевых действий было убито 25 млн. человек гражданского населения.

* * *

 

-- Генерал в отставке Хассо фон Мантейфель. На переломе

…Усиление СССР в результате войны

3. Результатом этой войны явилось также и колоссальное увеличение мощи и влияния Советского Союза. Излишне сравнивать нынешнюю сферу влияния Советского Союза со сферой его влияния в годы Октябрьской революции. Она простирается сегодня от самого сердца Германии, от Вартбурга и города Гете и Шиллера{175} до Тихого океана, и от Северного Ледовитого океана через Китай до ворот Индии. В эту сферу влияния входят народы молодой неисчерпаемой биологической силы. Все достижения западной науки подвергаются здесь острой критике, направленной против всей западной культуры, против всякой иллюзии [609] цивилизации и прогресса. Однако эти же самые научные достижения, перенесенные в Советский Союз и сознательно стимулируемые его политическим руководством, вызвали в наивном советском народе прямо-таки упоение техникой и индустриализацией. Там царит сейчас один бог — мотор, там вырастают из земли промышленные комбинаты, там сознательно культивируется фанатическая вера в прогресс. Русский полковник Кирилл Калинов в своей книге “Слово имеют советские маршалы” пишет о выступлении Сталина перед слушателями военной академии следующее: “Сталин говорил медленно. Без всяких ораторских приемов комментировал он лозунг Ленина: “Коммунизм есть марксизм плюс электрификация”{176}. Испанский представитель культурфилософии Сальвадор де Мадариага начинает свою книгу “Портрет Европы” словами: “Моторизованный Чингис-Хан угрожает Европе...” Вот в чем заключается третий компонент силы Советского Союза. Потрясения и кризисы, которым на протяжении пятидесяти лет подвергаются европейские народы и которые они понимают как призыв к созданию нового, стабильного порядка, правителями Советского Союза объясняются как закономерное историческое явление, как движущая сила перманентной революции во всем мире. Следовательно, сознательно способствовать этим кризисам и потрясениям повсюду — значит создавать предпосылку для успеха мировой революции, для создания “бесклассового общества”.

Кирилл Калинов - "Слово имеют советские маршалы”

Спустя 9 лет

5. В общем итоге войны имеется еще один результат, еще одна особенность, характеризующая всю вторую мировую войну. Хотя орудия молчат уже девять лет, мира до сих пор нет.

…. Два новых мировых центра соревнуются между собой в перетягивании каната, которым являются отдельные народы и страны.

= Войну начали не мы

Если вторая мировая война была начата нашими противниками ради уничтожения фашизма и национал-социализма, если в ходе ее предполагалось, что после их уничтожения ни одна из этих побежденных идеологических систем не будет мешать немецкому народу заключить мир с другими народами, то уже сама война вызвала к жизни так много новых сил, новых идей и новых противоречий, что сейчас, в 1953 году, разговор о заключении мира и окончании спора с фашизмом и национал-социализмом прозвучал бы настоящим анахронизмом. Возможность заключения мирного договора сведена [611] на нет гораздо более глубокими противоречиями. И они не только не приближают этот мир, но с каждым годом все более и более отдаляют его от нас.

= Сближение народов

Развитие машин, рост индустриальных центров, более или менее одинаковые жизненные привычки цивилизованного человека и многое другое все больше способствовали унификации, выработке единых шаблонов, нивелированию, взаимному проникновению самых различных культур. Все это ведет к тому, что именно сейчас понятие единого человечества в отличие от абстрактной, теоретически-космополитической идеи “объединенного человечества” эпохи гуманизма начинает становиться реальной исторической действительностью. Национальные культуры независимо от того, хотим мы этого или не хотим, начинают взаимно уподобляться, приспосабливаться друг к другу и выравниваться.

Страшные последствия новой войны

Итог всякой современной войны очень убедительно показывает, что “горячая война” будущего потребует таких колоссальных жертв, что в ней не останется ни “победителей”, ни “побежденных”, и поэтому подобная война как конструктивное средство политики может привести к абсурду. Как сказал президент США в своем послании конгрессу, “будущая война создаст такие возможности, что человек одним ударом сможет уничтожить жизни миллионов людей, разрушить [618] крупнейшие города мира, уничтожить многие достижения культуры прошлого, сможет даже уничтожить всю культуру, которая с большим трудом создавалась сотнями поколений. Такую войну разумный человек не сделает средством своей политики. Нам это известно, но мы не должны полагать, что другие не поддадутся искушению испробовать на деле достижения современной науки”.{178}

Идеалы Америки и СССР

Еще Бенджамен Франклин на исходе XVIII века охарактеризовал отношение американца к жизни следующими словами: “Внести ясность в природу вещей, усилить власть человека над материей, умножить удобства и радости жизни”. Современный американец, исходя из своих колонизаторских и христианских убеждений и демократических идеалов, также верит в то, что найдет “правильный выход” из создавшегося положения, если будет “правильно” искать его. На другом же полюсе, в Советском Союзе, у людей сложились оптимистические взгляды на всеспасительный характер воспитания. Миллионы людей пропускаются там через новые школы, рабочие факультеты, профсоюзные организации, союзы молодежи, пятилетние планы культурного строительства, через всю эту мельницу схематического, но целеустремленного формирования людей. Эта вера в воспитание человека соединилась там с верой в технический прогресс, с политической догмой о создании нового мирного порядка и с верой в освободительную миссию, которая в будущем якобы будет возложена на славян, и в частности на русских. Всё это вызывает у них некоторое опьянение от величия своих задач по переустройству мира и от своего собственного величия.

В противоположность этому Европа испытывает глубокий пессимизм.

“Сохранится Старый Свет или погибнет? Да, сохранится, потому что… И когда это будет действительно так, тогда Великий дух, направляющий нас и руководящий нами, скажет свое магическое слово Fiat Europa!{181}.

Разумеется, это будет лишь тогда, когда европейцы забудут военный клич своих древних предков, кое-как прикрытый “историками” всех наций фиговым листком псевдонауки. Европа должна вновь продумать и прочувствовать свою историю”.

Окончание

Мир есть не только состояние, мир должен быть задачей, и эта задача встала сейчас перед нами во весь свой огромный рост. И наш святой долг перед теми, кто пал в последней мировой войне, взяться за устройство этого мира и работать, работать, не отвлекаясь и не связывая себя никакими лишними обязательствами, чтобы все уроки второй мировой войны не пропали даром. [626]

 

Составлено в 2004. О. Т.

 

Общественно-политический сайт